Когда на их телах высох пот и сердца стали нормально биться, Лана тщательно сформулировала свой вопрос. Все ее будущее зависит от ответа Рафаэля. Ей хотелось верить, что его чувства к ней не ограничиваются лишь неуемным физическим влечением. Но она никогда не узнает, если не спросит. Разговор назрел.

— Рафаэль?

— Ммм? — Он терся носом о ее затылок, и она почувствовала улыбку на его губах.

— Я тут думала…

— Да?

Он слегка отстранился, и у Ланы возникло легкое дурное предчувствие. Она продолжила:

— Да. По поводу опекунства над Беллой. — Она повернулась к нему, стараясь определить по выражению его лица, как он примет ее предложение.

— Продолжай. — Голос стал Рафаэля низким и несколько осторожным, показывая его подозрения.

Лана сделала глубокий вдох.

— Я никогда не подозревала, что так полюблю ее. Она заполнила мое сердце. Знаю, что сейчас могу сделать для нее очень мало, но я хочу быть частью ее в будущем. Я хочу быть с нею.

Рафаэль выскочил из кровати и встал рядом с Ланой, забыв о своей наготе. Темные брови сошлись на переносице, образуя угрожающую прямую линию, а серые глаза приобрели цвет камня.

— Ты хочешь сказать, что передумала?

Лана села, чтобы вглядеться в его лицо. В его глазах было что-то, отчего она обернула себя простынями на талии и прикрыла грудь, чтобы заслониться от этого злого взгляда. Разве она что-нибудь не то сказала? Конечно же, он желает самого лучшего для Беллы…

— Вдумайся, Рафаэль. Белле нужны родители, она не сможет получить истинной заботы от няни или даже нескольких нянь. Ей нужны люди, которые будут ее любить, которые не бросят.

— Быть с нею, как были бы ее родители? — Рафаэль гневно взмахнул рукой. — Хватит! У Беллы были бы двое любящих родителей каждый день ее жизни, если бы Кайл не возвращался к тебе в день аварии. Если бы ты была настоящей женой, то почувствовала бы, что с твоим браком что-то не так. Ты бы дала ему развод, когда ваш брак начал разваливаться.

— Как ты можешь говорить такое? Я думала, он любит меня! — И это действительно было так. Лана предложила Кайлу уйти, когда они узнали о ее бесплодии, но он решительно отказался. — Я всегда думала, что он ездит работать. Если я и несу за что-то ответственность, так это за то, что не различила каких-то скрытых изменений в его настроении. Но тогда я не могла почувствовать, узнав о своем бесплодии, я погрузилась в собственное горе. — Так погрузилась в свое горе, что не смогла увидеть горя мужа, и полностью вычеркнула его из своей жизни. До сих пор она не понимала этого, никогда не признавала, но сейчас это стало абсолютно ясным. Правда обжигала ей сердце.

— И тебе кажется, что он у тебя в долгу? Должен отдать тебе своего ребенка? Умерев, подарил тебе то, чего у тебя не могло быть при его жизни? — В его голосе кипело жаркое обвинение.

Все пошло совсем не так, как она планировала. Рафаэль исказил ее слова, и теперь ей не оправдаться. Да, умерев, Кайл подарил ей все, чего она хотела. То, чего не могла сделать сама. Ребенка. Время, которое она провела с Беллой, заставило ее по-новому взглянуть на тот горестный факт, что она не может иметь своих детей. Но в то же самое время борьба за жизнь крошечного младенца дала Лане новую надежду. И чем сильнее с каждым часом становилась Белла, тем более прочное место занимала она в сердце Ланы.

— Ты не понимаешь меня, Рафаэль. Я люблю Беллу. Хочу быть частью ее жизни. Вместе с тобой. Рядом, если ты позволишь.

— А если я не позволю? Что тогда? Будешь бороться за родительские права? Будешь отстаивать свое право на опекунство?

— Ты не слушаешь меня, Рафаэль. Я не хочу, чтобы пришлось делать это таким образом.

— Пришлось делать что таким образом? — Он повысил голос, давая выход гневу, который запылал в его глазах. — Ты хочешь сказать, что сделаешь так, если не получишь того, что хочешь?

Мобильный телефон Рафаэля зазвонил в кармане его пиджака.

— Я не говорила ничего подобного. Я хочу быть с Беллой, хочу быть с тобой!

— Не утруждай себя и не говори об этом больше. Ты показала мне свое истинное лицо. Подумать только, ведь я начал верить в твою искренность, начал чувствовать что-то по отношению к тебе! — Рафаэль прошел по комнате и вытащил из нагрудного кармана пиджака телефон. — Росселлини! — ответил он.

Лана в ужасе наблюдала, как его лицо стало болезненно серым. Она едва узнала его голос, когда он поблагодарил позвонившего и уронил телефон на пол.

— Что случилось? Звонили из больницы? — Все еще закутанная в простыни, Лана встала с кровати.

Рафаэль поднял голову, его глаза были полны слез.

— Она умерла. Моя красавица сестра умерла. — На его лице застыла гримаса боли. — И вместо того, чтобы находиться рядом с нею, когда она уходила из этого мира, я был с тобой! С тобой! С женой человека, которого она любила. Из-за тебя я предал свою сестру, всю свою семью!..

— Все совсем не так. Ты не предавал Марию. Тебе надо было отдохнуть, элементарно выспаться. — Лана протянула руку, пытаясь как-то утешить его, но он отмахнулся.

— Не прикасайся ко мне. Из-за тебя меня не было с сестрой, когда она умерла. Я никогда не прошу себе этого. Я хочу, чтобы ты ушла. Из этого дома, из моей жизни.

Рафаэль подошел к гардеробу, и Лана услышала, как он достал одежду и пошел в ванную. Она, шатаясь, пошла за ним.

— Конечно же, ты говоришь несерьезно. Ты не можешь сейчас здраво мыслить. Пожалуйста, Рафаэль, не действуй сгоряча.

— Сгоряча? Я никогда не поступаю поспешно. Я хотел подождать получения родительского права, дабы быть уверенным, что у меня есть все юридические права в отношении Беллы, прежде чем распрощаться с тобой. А теперь я не вижу необходимости ждать. Когда я впервые встретился с тобой, я хотел только, чтобы ты испытала хоть частичку тех страданий, которые ты навлекла на мою семью, отказываясь дать развод Кайлу. А вместо этого я, как глупец, дал тебе возможность причинить еще больше страданий. Отныне я не дам тебе никакой власти. Можешь быть в этом уверенной.

— Больше страданий? Ты называешь наши занятия любовью страданием?

— Называй как хочешь. Теперь все кончено.

Он вошел в душевую и включил воду. Через стекло она увидела, как он вздрогнул, когда на него полилась холодная вода. До нее дошла сущность его слов, ударивших ее в самое сердце.

— Ты все это спланировал? — не веря, прошептала она.

Кровь похолодела в жилах. Неужели она заблуждалась, веря, что он влюбился в нее, так же как и она в него? В своем собственном признании несколько минут назад он подтвердил, что у него были к ней чувства. Неужели он смог так быстро подавить их? Лана упала на кровать, ноги отказали ей. И снова она оказалась глупой в любви — неудачницей. От потрясения она даже не могла плакать. Погрузившись в свои мысли, Лана не услышала, как открылась задвижка двери в ванную комнату. Лана вскочила, когда Рафаэль вошел в спальню. Он надел пиджак, завязал галстук и бросил на нее такой взгляд, как будто она была посторонней, как будто их интимные отношения ничего не означали. Ее страстного любовника больше не существовало, был только холодный, беспощадный бизнесмен.

— Я еду в больницу распорядиться насчет похорон. — Рафаэль подошел к комоду и достал чековую книжку. Несколько взмахов пера, и он оторвал из книжки листок. — Полагаю, мы пришли к согласию по поводу этой суммы. Постарайся уехать до моего возвращения.

— Рафаэль, пожалуйста, не будь таким! У тебя горе, позволь мне помочь тебе. Я люблю тебя и думаю, ты тоже начинаешь любить меня. Неужели мы не можем быть вместе в это тяжелое время?

— Любовь? Не путай чувства с действительностью. Как я могу когда-нибудь полюбить женщину, которая лишила меня сестры?

Он бросил чек на кровать рядом с нею, а потом ушел. Лана уставилась на чек, на цифру, жирно выведенную черными чернилами, и наконец разразилась слезами, которые сдерживала до этого.

В конце концов, Лана заставила себя подняться с кровати, пойти в ванную и собрать вещи. Что ж, она вернулась к тому, с чего начала. Лана аккуратно сложила и упаковала в пластиковые сумки вещи, которые купил ей Рафаэль. Он сможет выбросить их, если захочет. Задержалась, разглядывая пеньюар и нижнее белье, которое он выбрал. Было глупо с ее стороны не понять, что у Рафаэля был скрытый план. Только наивная идиотка могла подумать, что у него могли быть мысли о будущем с нею.

Осталось сделать последний шаг. Лана взяла из кухни коробок со спичками и вышла в патио. Холодный ветер растрепал ее волосы, а над головой, угрожая, собрались темные тучи. Лана огляделась и посмотрела на оливковую рощу, лоджию в конце патио, где она собиралась устраивать летом барбекю, и длинный прямоугольный бассейн. Она помотала, головой, чтобы прогнать бесплодные мечты.

Лана зажгла спичку и поднесла ее к краю чека, который дал ей Рафаэль. Она наблюдала, как пламя лижет цветную бумагу, поглощая ее последние мечты. Легкий ветерок поддерживал огонь и разносил по воздуху пепел. Пламя подошло к пальцам, державшим край чека, что заставило Лану бросить его на пол.

Лана закрыла и заперла двери в патио, взяла сумку и вышла на улицу ждать такси, которое она вызвала, чтобы ее отвезли в Маникау. Лана долго не решалась закрыть входную дверь, не желая полностью отрезать себя от дома, ставшего почти родным, и соответственно от Рафаэля, Она еще успеет сделать это, когда за нею приедут.

Она не имела представления, куда поедет. Но надо найти в себе силы начать все снова. На дне сумки Лана нашла деньги, которые у нее остались после продажи колец. Если будет аккуратна, то протянет несколько недель, а потом найдет хоть какую-нибудь работу. На глаза снова навернулись слезы, и, как будто сочувствуя ей, небеса разверзлись, и хлынул сильный ливень.

Неужели в ее жизни никогда не прекратится дождь?

Лана прислушалась к звуку мотора, думая, что это такси, но, подняв голову, увидела почтовый фургон. Она с удивлением взирала, как почтальон выскочил из машины. Бедняга моментально промок. По его просьбе Лана расписалась в получении почты. Почтальон торопливо сунул ей в руки конверт, а лотом побежал обратно к машине.

Негнущимися от холода пальцами Лана не удержала конверт, и тот упал и в лужу, натекшую с ботинок почтальона. Вскрикнув от испуга, она наклонилась, чтобы поднять его. Вода уже испортила конверт, и, чтобы не испортить содержимое, ей придется вскрывать письмо предельно аккуратно. Лана вернулась в дом и сняла размокшую бумагу с вложенного внутрь письма. Это было судебное извещение. У нее замерло сердце.

Так быстро?

Лана пробежала глазами содержание письма, а потом аккуратно положила его на столик в холле, где Рафаэль обязательно его увидит, когда вернется домой. С оформлением родительских прав поторопились из-за особых обстоятельств, сопряженных с рождением Беллы. Теперь у него есть все, чего он хотел.

К дому подъехала машина и просигналила. Лана положила ключ рядом с письмом на столике в холле, вышла на улицу и закрыла входную дверь, как бы знаменуя этим, что она осталась в жизни абсолютно одна…

Дом был в полной темноте, когда Рафаэль вернулся. Его душа болела от страшной потери. Мария ушла в лучший мир… Сотрудник похоронного бюро, с которым он встретился, пообещал, что будут выполнены все требования и Мария будет похоронена неподалеку от Кайла Уиттэкера. Рафаэль ожидал, что будет трудно приобрести участок, но, к его удивлению, свободное место нашлось. Для него было важно, чтобы Мария лежала рядом с человеком, которого любила. Это не восполняло того, чего они лишились, но таковым было бы ее желание. И Рафаэлю надо было выполнить его, даже если с его глаз и упала завеса в отношении мужчины, которого он ожидал однажды увидеть своим шурином.

Он уже понял, какую искусную паутину плел Кайл Уиттэкер, рассказы Ланы все расставили по своим местам. Он больше не мог отрицать очевидное. Но, несмотря на это, Рафаэль мог понять, что двигало Кайлом сохранять двух жен в двух городах. Он хотел всего. Блестящую спутницу в высшем обществе, так как было ясно, что Лана выполняла эту роль для Кайла множество раз, и одновременно покой с матерью его ребенка.

Мария до последнего вздоха любила Кайла, и Рафаэль должен был сделать все, что показалось бы ей правильным. Ведь он прощается с нею навсегда.

Его брат прибудет завтра в конце дня. Рафаэль сделал глубокий вдох. До его приезда он продержится. А потом сможет разделить свое горе с единственным оставшимся на свете человеком, который поймет его чувства.

Ему было интересно, как воспримет Винченцо Беллу. Рафаэлю очень хотелось поскорее показать брату их племянницу, хотя сегодня ребенок был еще капризным и беспокойным. Одна из сестер предположила, что малышка скучает по Лане, но Рафаэль не стал терять времени даром и объяснять сестре, что она не вернется.

Он собрал остатки гнева, который еще полностью не исчез после ее утренней угрозы. Его просто успокоило ложное чувство безопасности с Ланой. Он сам видел, как она ранима, как уязвлена предательством своего мужа. Эта ранимость и сбила его с толку.

А потом она показала свое истинное лицо. Свое намерение оставить ребенка у себя. Рафаэль мысленно поклялся, что будет бороться за племянницу до последней капли крови. Она больше не встанет между его семьей и счастьем.

Его одолевала усталость. Он так устал, что даже не поставил машину в гараж, бросив ее у входной двери, и вошел внутрь. Зажег свет и поразился, каким пустым стал дом. Она ушла. В течение дня Рафаэль изредка задумывался, подчинится ли она его требованию или воспротивится ему, теперь же с облегчением отметил, что она выбрала первое. Сейчас он был таким раздраженным, что вряд ли обошелся бы с нею корректно, и все-таки его немного мучила совесть, что он так набросился на нее утром. Рафаэль отмел это ощущение — не время анализировать свои чувства. Лучше всего сосредоточиться только на будущем. На том, что нужно сделать.

Его взгляд упал на открытое письмо на столике, Рафаэль подошел и взял его, быстро пробежав глазами содержимое. От полученного известия он почувствовал в груди облегчение. Он выполнил обещание, данное Марии. Белла останется с ним.

На следующее утро, когда заря окрасила небосвод розовыми полосками, Рафаэль проснулся и протянул руку в поисках приятного, привычного для него тепла, но его пальцы не нащупали ничего, кроме прохладной хлопчатобумажной ткани. Как он мог забыть?

Рафаэль повернулся на спину, подложив руки под голову, и уставился в потолок. Он преодолеет свою внутреннюю пустоту, надо просто приспособиться. Так он старался убедить себя, когда тусклый дневной свет проник в комнату. Вероятно, его переживания имеют отношения не к пустоте в кровати, а к смерти Марии.

Рафаэль закрыл глаза и сел в кровати, стараясь подавить свои душевные муки. Он справится с этим, как справлялся со всякой душевной болью в своей жизни при помощи упорной работы, целеустремленной решимости и концентрации внимания. Теперь это внимание полностью принадлежит Белле.

Он снова улегся, задев локтем подушку, где так недавно лежала голова Ланы. Слабое ощущение ее запаха в воздухе дразнило его, возбуждая тело. Рафаэль стоически признал, что она имела над ним силу, но, чтобы сохранить отношения, требовалось больше, чем физическая потребность.

Отношения? Ха! Кого он обманывает? У него никогда не было никаких намерений иметь отношения с Ланой, кроме желания отомстить за то, что она, как он полагал, сделала с его семьей. И хотя сейчас Рафаэль признавал, что слова, сказанные ей вчера утром, были вызваны скорее болью от известия о смерти Марии, сознанием вины, что его не было рядом, когда сестра уходила из жизни, он все равно не изменил своего решения.

Рафаэль старался не обращать внимания на пустоту в груди. Он повернулся на бок и сделал глубокий вдох, втягивая в себя остатки запаха Ланы. Боль стала сильнее. Все произошло так, как он хотел, как он планировал с того момента, когда услышал об аварии. И тем не менее ему не хватало ее, и он испытывал боль, которая была сильнее боли от неосуществленного желания.

В последние дни его желание отомстить утратило свою остроту. Как он ни старался вновь разжечь это желание, искренность и участие Ланы подкупили его бдительность. В какой момент, спрашивал себя Рафаэль, я перестал ненавидеть Лану всеми фибрами своей души и начал желать ее всем своим сердцем? На него обрушилось запоздалое понимание своей роковой ошибки.

Он выгнал ее. Злобно вытолкнул, так же как ее муж. Рафаэль вспомнил каждое сказанное ему Ланой слово. Она была такой же жертвой, как и его сестра, как Белла. Рафаэль вскочил с кровати и машинально совершил все необходимые действия: принял душ, оделся, позавтракал. Наконец, поковыряв овсянку, вышел на улицу, увидев, как восходящее солнце ласкает бассейн.

Насколько хватало обзора, простиралось его владение. Хорошее место для подрастающей Беллы в то время, когда работа не будет требовать его присутствия дома в Италии.

Дома. Как давно он перестал думать об Италии как о доме? Рафаэль с ужасом понял, что, с тех пор как купил это владение, мысль о том, что он будет жить и работать в Италии, стала для него такой же далекой, как экспорт оливкового масла на Марс. Но какой же это будет дом, если в нем нет Ланы?

Что, черт возьми, он наделал? С упрямым безрассудством выгнал единственного человека, которого ему надо было изо всех сил лелеять! Слепо не замечал фактов, а вместо этого поверил версии, придуманной мошенником. Он не потрудился спросить себя, почему Кайл просто не ушел от Ланы, или каковы были скрытые причины, из-за которых он оставался с нею, сохраняя два дома и две жизни.

Вместо этого Рафаэль позволил себе быть опутанным паутиной лжи, так искусно сплетенной Кайлом.

А потом, когда случилась авария, было легче винить Лану, чем признаться себе, что сам был не прав. Не прав, что познакомил Марию с Кайлом, не прав, что способствовал развитию их отношений.

Не прав, что так жестоко обошелся с Ланой.

Во всем виноват он и только он. И именно он ответственен за то, чтобы устранить эту ошибку.