Рафаэль смотрел в лицо Тому Манроу, который не слишком обрадовался, увидев его в своем офисе.

— Что вы с ней сделали? Лана была вне себя, когда звонила мне.

Рафаэль по привычке ощетинился.

— Я дал ей хорошую компенсацию. Ту, о какой мы договорились.

— Хорошую компенсацию? Чушь! Вы гнусно использовали ее. Даже еще хуже, чем Кайл. Имеете ли вы хоть какое-то представление, от чего она отказалась, чтобы быть с ним? Хоть малейшее?

— Даже не могу себе представить. — Рафаэль опустился в черное кожаное кресло напротив стола Тома, чувствуя себя обвиняемым перед лицом угрожающего виселицей судьи. — Мистер Манроу, я был не прав в отношении Ланы, но я настоящий мужчина и в состоянии признать свою ошибку. Я хочу восстановить справедливость.

— Настоящий мужчина? Кайл тоже считал себя настоящим мужчиной, когда выманил ее из-под бдительного ока отца. Этот глупец не мог поверить, что Тревор Логан оттолкнет свою единственную дочь, если та пойдет против его воли. Он мало что знал. — Том облокотился на стол. — Можете ли представить себе, что почувствовала Лана, потерявшая мать в возрасте шести лет, и жизнь которой была сосредоточена на отце, когда ее вдруг лишили единственной опоры в жизни? А потом появляетесь вы и делаете абсолютно то же самое. Даете ей ложную надежду, ложное чувство безопасности. Откровенно говоря, я был бы счастлив больше никогда не встречаться с вами.

Рафаэль глубоко вздохнул, воспринимая каждое слово как должное. Он не мог винить старого адвоката за то, что тот хотел защитить Лану. Если у него получится, он постарается, чтобы ей больше никогда не понадобилась защита.

— Где она? — спросил он как можно более безразличным голосом, стараясь не поддаваться нарастающему в нем беспокойству.

— Даже если бы я знал, Росселлини, то не сказал бы вам. Вы зашли слишком далеко.

Рафаэль встал. Было ясно, что адвокат больше ничего не сообщит ему сегодня. Он вытащил свою визитную карточку и положил ее на стол перед Томом Манроу.

— Пожалуйста, позвоните мне, если она свяжется с вами.

— Объясните, по какой причине я должен это сделать, Росселлини. С первого дня нашей встречи от вас только одни неприятности.

Пожилой мужчина принял бессловесный вызов Рафаэля с поразительной стойкостью. Рафаэлю стало приятно, что у Ланы есть союзник. В ее жизни сейчас их как раз недостает.

— Объяснить вам причину? Если вы требуете, я объясню вам причину. Все очень просто, мистер Манроу. Я люблю ее, а она, как мне кажется, любит меня. И мне нужна возможность сказать ей об этом.

— И вы думаете, что объяснения в любви достаточно? — В голосе адвоката слышалось недоверие.

— Достаточно? Нет. Но это будет началом, а нам нужно новое начало. Без тени Кайла Уиттэкера, без его предательства и двуличия.

Том взял визитку и внимательно прочел ее, прежде чем положить во внутренний карман своего пиджака.

— Я подумаю, Росселлини. Но не слишком надейтесь. Даже если она снова свяжется со мной, я не гарантирую, что она захочет увидеться с вами.

— Мне нужно знать, где она. Знать, что с нею все в порядке, — ответил Рафаэль. — Что касается остального, то выбор за Ланой.

Спустя две недели Рафаэль узнал в банке, что Лана не получала денег по чеку, равно как и не взяла ни одного цента с положенного им в банк счета.

Он почувствовал горький вкус во рту. Что она о себе возомнила? Ей нужны эти деньги, чтобы снова встать на ноги! К тому же он узнал, что ее прежние друзья не имели с ней никаких связей со дня похорон. Некоторым стало неловко, когда Рафаэль спросил их о Лане, но большинство выражало откровенное осуждение.

У Ланы ничего не было, и в этом виноват он.

Теперь единственным светлым пятном на его горизонте было медленное, но постоянное улучшение состояния Беллы. Через пятнадцать дней после рождения ее перевели из отделения реанимации и сняли трубочку для питания. Хоть ее дыхание не было хорошо скоординированным, лечащие врачи были уверены, что через неделю-другую она будет дома.

Рафаэль был в восторге от племянницы и буквально не выпускал ее из рук. Его сердце переполнялось любовью и гордостью, когда он прижимая к себе ее маленькое тельце. Он знал, что в этом крошечном живом существе живет Мария.

Лана была бы очень довольна тем, как развивается Белла. Рафаэль признался себе: высказанное ранее предположение сестер, что Белла скучает по Лане, справедливо. Несколько дней девочка была вялой, и лишь потом снова наступило стабильное улучшение.

Теперь, чтобы сделать его жизнь счастливой, не хватало только одного — чтобы Лана снова была рядом, в его постели и в его жизни.

* * *

Лана вошла в крохотное помещение для ночлега, которое ей удалось снять. Господи, как же у нее болели ноги! Она никогда не знала такой усталости, какую испытала за последний месяц, работая официанткой в одном из популярных ресторанов в Орева. Городок на побережье океана, к северу от Окленда процветал в основном за счет туристов, потому ресторан был переполнен постоянно. Именно благодаря такой переполненности ей и удалось найти место, как только она сошла с автобуса.

Лана решительно отогнала воспоминания. Она обещала себе, что будет смотреть только вперед. Нет смысла оглядываться назад. Она осталась одна. И только от нее зависит, получится ли у нее что-нибудь. Ей повезло, что у тети ее нового хозяина оказалось свободным это дешевое помещение. Удобства были самые простые: спальня-гостиная, крохотная ванная, кувшин, микроволновка и холодильник. Большего и не нужно. Она хорошо ела вечером в ресторане, а в остальное время научилась обходиться малым.

Было приятно получить первую зарплату, помимо которой были большие чаевые, даже если основную часть съедала арендная плата.

Усиленно работала с раннего вечера и до того момента, когда закрывалась кухня, что иногда бывало в предрассветные часы, и радовалась усталости, которая каждую ночь валила ее в сон без снов. По утрам шла к пляжу, где бросала черствый хлеб чайкам, а потом, не торопясь, бежала вдоль берега.

Да, у нее был свой уклад. И даже, если Лана не могла категорично заявить, что счастлива, она шла своей дорогой, хотя и не имела представления, что будет делать дальше. В свободное время она все чаще задумывалась о том, чтобы поступить на курсы и приобрести более серьезную квалификацию.

Сегодня вечером в ресторане было очень много народа, весь вечер сверкали вспышки камер. Лана разнервничалась, и, конечно, это сказалось на ее работе. Она подсчитала чаевые, сняла туфли и села на край кровати, но уже не так напряженно, как в предыдущие вечера. Надо научиться расслабляться. Никто за нею не гнался. О ней стали забывать. Как раз этого она и хотела.

Лана запрокинула голову и повращала плечами. Было очень заманчиво повалиться на кровать и заснуть прямо в одежде, но она заставила себя подняться. Стянула с себя черные брюки и сняла белую, с короткими рукавами футболку с логотипом ресторана. Это была ее униформа. Покупка новых брюк нанесла бы большой ущерб ее средствам, но, к счастью, недалеко от ресторана оказался магазин подержанной одежды, и она нашла там вполне приличные брюки. Поскольку она каждый вечер осторожно стирала вручную свои вещи, ей не нужно было тратить деньги на другую одежду для работы. Лана с грустью подумала о сумках с одеждой, оставленных в доме Рафаэля. Гордость не позволила ей взять хоть что-нибудь из этих вещей…

Лана закончила стирку и повесила мокрую футболку на плечики, укрепив ее на планке занавески для душа. Затем натянула застиранную мужскую рубашку, которую также купила в магазине подержанных вещей и использовала, как ночную. Вдруг яркая вспышка за окном заставила ее вздрогнуть.

Живя самостоятельно, даже и столь короткое время, она научилась одному — осторожности. Лана выключила свет, потом аккуратно раздвинула шторы и вгляделась в темноту. Ничего.

Лана снова задвинула шторы и зажгла свет. Вот! Снова вспышка. Молодая женщина прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Это не могла быть, молния — в воздухе не было ни малейшего намека на грозу. Лана подождала, мысленно сосчитала до десяти. Она впервые пожалела, что не попросила хозяйку подключить телефон, но это было сопряжено с расходами, и она решила, что обойдется и без этого. И даже если бы телефон был, кому бы она стала звонить? Хозяйки в данный момент не было, она уехала к семье в Австралию. А больше звонить некому.

Двадцать минут спустя у нее окоченели ноги и начали стучать зубы. Волна адреналина, оживившая все чувства, давно уже прошла, и Лана чувствовала лишь безграничную усталость. Но это же глупо, подумала Лана. — На улице никого нет. Надо лечь в постель и согреться. Но хоть она и успокаивала себя, сон не шел.

Прошло несколько дней, погода стояла ясная и светлая в противоположность чувствам Ланы. То, что случилось на днях, напугало ее. У нее создалось ощущение, что за нею следят. Лана стала увещевать себя, что ведет себя глупо, заставила себя встать, включила электрический чайник для кофе по дороге в ванную. В отсутствие хозяйки одним из удовольствий Ланы было просматривать почтовый ящик и читать утреннюю газету до прогулки на пляж. Быстро переодевшись в спортивный костюм, который тоже приобрела в магазине подержанных вещей, она пошла к почтовому ящику за газетой.

Вернувшись в свою маленькую квартирку, Лана положила в чашку ложечку растворимого кофе, налила горячей воды, а потом развернула газету. Сморщилась, отхлебнув горькой смеси. Она почти привыкла обходиться без молока, но без свежемолотого кофе оказалось тяжелее, чем она думала. Лана покачала головой. Сейчас она не могла позволить себе быть принцессой.

В ее жизни было два этажа. Три, если считать то время, что она провела с Рафаэлем. Но каждый раз ее положение зависело от мужчины. Сначала это был отец, потом Кайл, а за ним последовал Рафаэль. Нет. Как бы трудно ей ни было, в одиночестве много положительных сторон. Не хватало многих предметов роскоши, которые она всегда воспринимала, как нечто само собой разумеющееся, но однажды она снова побалует себя.

Глотнув еще кофе, Лана стала перелистывать страницы и дошла до светской хроники. Трясущейся рукой она поставила чашку на расшатанную тумбочку.

Дрожащим голосом прочла вслух: «Как опускаются могущественные люди».

Лана впилась взглядом в целый ряд фотографий, некоторые снимки были сделаны с нее в ресторане, а рядом с ними располагались рекламные фотографии, используемые фондом благотворительности, когда она выступала в роли их представителя. Особые места занимали два снимка: фотография владения Рафаэля в Уитфорде, и совсем скромного жилища, которое она теперь называла своим домом.

Сама статья была написана в стиле сплетни с постоянными ссылками на «круги, близкие к ней». У нее кровь застыла в жилах. Что подумает ее босс, когда увидит это? Не потеряет ли она работу? Лана представила себе, что некоторые люди придут в ресторан, специально чтобы своими глазами увидеть ее падение.

Она почувствовала физическое недомогание. Одно дело переживать скандал в одиночестве, а совсем другое стать эдаким насекомым под увеличительным стеклом. И все-таки ей ничего не оставалось, как проглотить все и посмотреть, что будет дальше.

Направляясь на работу в тот вечер, Лана очень волновалась. Раздумывала, не стоит ли ей найти платный телефон, позвонить боссу и обсудить с ним статью, но потом решила, что лучше сделать это лично. Ресторан был мрачно пустым. Босс Кальвин встретил Лану лично, лицо его было напряжено.

— Я надеялся, что ты все-таки придешь сегодня, — приветствовал он ее.

Лана огляделась вокруг.

— Что случилось? Мы потеряли все заказы?

— Наоборот, на сегодня все места в ресторане заказаны. Частный прием.

— Да? Но его ведь не было в заявках, верно? — Она наклонилась, чтобы проверить список, но Кальвин закрыл страницу рукой.

— Нет. Это было… неожиданно. — У него порозовели щеки.

— Это имеет отношение к статье? Извини, Кальвин. Я не хочу, чтобы твой ресторан стал местом уродливого шоу. Я уйду, если ты хочешь этого. Найду что-нибудь другое.

— Нет! Дело совсем не в этом. Если уж на то пошло, заказов сейчас больше, чем когда-либо. Послушай, почему бы тебе не присесть вот здесь?

— Мне нужно подготовиться к работе, — запротестовала Лана, все еще нервничая, но Кальвин покачал головой и подвел ее к маленькому столику, романтично накрытому для двоих.

Странно было сидеть здесь. Во что играет босс?

— Кальвин? Что происходит? — бросила она ему в спину, но он не ответил.

Все было очень странно. Поведение Кальвина, пустой ресторан и даже тишина на кухне. Встать и уйти? Вдруг ее внимание привлек звук открывающейся кухонной двери, и Лана повернула голову, чтобы увидеть, кто идет.

Надо было прислушаться к внутреннему голосу и ретироваться. Лана поняла это, когда с трудом проглотила комок в горле. Все в ней наполнилось сладкой горечью, когда она узнала высокую фигуру направляющегося к ней Рафаэля.