Полной пригоршней черпают время часы,

Мне четырежды прокуковала кукушка:

«Похороны не проспи!

Путь неблизок до Пушкинских Гор.

Там могила разверзнется скоро

В монастырском саду.

Бьют ломами промерзлую землю!»

Нет, я рано проснулся, но я опоздал.

Все случилось давно, в беспросветные годы,

Когда выстрел раздался

И — Поэт онемел.

Но я ночь эту чувствую, вижу,

Как на склонах заснеженных Пушкинских Гор

Распускаются кисти сирени.

Может, царь запретит и жандармов пошлет,

Чтоб зимою сирень не цвела?

Мрак развеян теперь навсегда.

Осененная красной звездой,

Твоя родина стала свободной, Поэт!

Всех народов посланцы приходят к тебе,

Как предвидел пророчески ты.

И всяк сущий язык повторяет:

Счастье, братство, свобода!

К торжеству наших дел ты причастен, Поэт!

Из темницы ты вывел свободу,

В радость ты переплавил печаль,

Напоил вдохновением племя младое

И на братство людей созывал.

Бьют часы мои старые.

Ты, кукушка седая, трудись

И минуты сгребай!

Вот уж солнце свой лик показало.

А Поэт, молодой и бесстрашный, идет,

Далеко слышен голос его,

И бессмертья сирень расцветает.