Прежде чем я успел поразмыслить по поводу того, что услышал, вошла сестра.

— Ну как, приятная встреча? — поинтересовалась она, улыбаясь. — Никогда бы не подумала, что вы двоюродные братья. Абсолютно никакого сходства!

— Двоюродные братья вовсе не должны походить друг на друга, — ответил я.

— Это точно, — согласилась сестра. Потом взяла со стола букет роз.

— Это он принес? Какая прелесть!

— Возьмите себе. Я не любитель цветов.

— Серьезно? Что ж, благодарю вас. Розы просто восхитительны. — Она уткнулась носом в букет. — Ваш двоюродный брат, должно быть, очень богат. Какой у него бриллиант на руке! А какая машина!

— Да, от голода он не умирает.

— Мне начинает казаться, что вы весьма важная персона.

— Это я-то? Да просто никто. С чего это вы вдруг взяли?

— Ну не скажите! А двое полицейских в коридоре? Поставлены вас охранять. Нет, я уверена, вы очень важная особа.

Мне удалось сохранить невозмутимость, но не без труда.

— Видите ли, брат вообразил, будто меня намереваются похитить ради выкупа. Идиотизм, конечно, но что поделать. Кстати, полицейские давно здесь околачиваются?

— Да только что прибыли.

Теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Скажите, пожалуйста, мисс, а куда подевалась моя одежда?

— Все вещи в стенном шкафу. Вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо. Просто хотел узнать. Доктор говорил, вроде в конце недели меня должны выписать.

— Достать вам что-нибудь?

— Нет, нет, ничего не нужно. Я бы не прочь немного вздремнуть. Эти посещения меня утомили.

— Еще раз спасибо за цветы. Просто чудо какое-то!

С этими словами она удалилась. Выждав некоторое время, я сел на кровать. Из больницы надо было сматываться. Судя по всему, Ривкин и Рикка приняли меня за кого-то другого, или один из этих типов, а может, и сразу оба намеревались свалить на меня какое-то преступление.

На часах было двадцать минут седьмого. Санитарка приносила ужин в четверть восьмого. В моем распоряжении оставалось пятьдесят минут, чтобы одеться и выбраться из больницы.

Встал на ноги. Еще чувствовалась слабость, меня пошатывало, но гораздо меньше, чем я предполагал. Подошел к шкафу и открыл его. Думал, что обнаружу там полотняный костюм, который принес мне Брант, однако увидел, что на вешалке темно-синяя фланелевая пара и белая шелковая рубашка, внизу стоят черные ботинки, а на верхней полке лежит широкополая шляпа. Это были не мои вещи. За неимением иных пришлось взять эти.

Туфли, рубашка и костюм оказались в самый раз. Одевание заняло десять минут, и, когда с ним было покончено, я чувствовал себя усталым. Присел на кровать, чтобы немного отдохнуть.

Чуть не забыл надеть шляпу, а без нее выходить не следовало. Надо было прикрыть повязку на голове.

Я подошел к двери, бесшумно открыл ее и бросил взгляд в коридор. В самом конце его, около лестницы, заметил двух легавых. Они стояли ко мне спиной. С другой стороны коридор заканчивался стеклянным витражом. Единственный выход вел через лестницу. Вряд ли легавые позволят мне далеко уйти.

Закрыв дверь, я отправился посмотреть, что делается за окном. Внизу — пять этажей. Веранда этажом ниже была битком набита ходячими больными, которые прогуливались перед ужином. Если попытаться выбраться через окно, меня засекут немедленно.

Пока я ломал голову, пытаясь найти выход из безвыходного положения, в коридоре послышались чьи-то голоса. Я подошел к двери и вновь приоткрыл ее, готовый в любую минуту шмыгнуть в постель. Какая-то санитарка и парень в белом халате вкатили каталку в палату напротив.

Я ждал. Было без десяти семь. Через двадцать минут придет санитарка и принесет мне ужин. Если смываться, то делать это надо немедленно. Из палаты напротив вышли сиделка и парень в белом халате.

— Надо зайти к доктору, — сказал парень. — Я забыл взять разрешение на захоронение.

— Ты так и голову скоро забудешь где-нибудь! Впрочем, невелика будет потеря! — ворчливо сказала сиделка, поворачиваясь к нему спиной. Парень тут же обнял ее за талию, но девушка оттолкнула его.

— И не распускай свои лапы, не то я…

— Знаю, знаю! — ответил он кислым тоном. — Не то ты пожалуешься старшей медсестре. Неужели тебе не хочется время от времени расслабиться?

Сиделка удалилась, так и не удостоив парня ответом. Санитар последовал за ней.

Я открыл пошире дверь: полицейские облокотились о поручни ограды лестничной клетки, наблюдая, как парень о девушкой спускаются вниз. Они по-прежнему стояли ко мне спиной. На цыпочках я пересек коридор, осторожно открыл дверь соседней палаты и вошел. Нервы были напряжены до предела, и я чуть не вскрикнул, увидев на каталке труп, покрытый белой простыней. Дрожа всем телом, поднял край простыни. Лежащая на каталке женщина казалась спящей. Ужас охватывал меня при мысли о том, что предстояло сделать, но другого выхода не было. Я судорожно стал искать, куда можно было бы спрятать труп, но ничего подходящего не обнаружил. Но тут справа заметил какую-то дверь, подойдя, открыл ее. Там была роскошная ванная комната.

Я вкатил каталку в комнату, сорвал простыню, взял на руки покойницу и, стараясь не смотреть на нее, понес, шатаясь, к ванне. Положив ее туда, задернул пластмассовые занавески и покатил каталку в палату.

Я повалился на постель совершенно обессилевшим. Тело дрожало, словно осиновый лист. С большим трудом мне удалось все же взять себя в руки. Нельзя было терять время. Сел на край каталки, накрыл ноги простыней, потом снял шляпу, положил под себя и натянул покрывало на голову.

Некоторое время я лежал не шевелясь. По мышцам изредка пробегала судорога. Испугался, что, когда войдут санитар с сиделкой, заметят это. Уже собирался было вскочить и спрятаться в ванной, крк вдруг дверь открылась. Я замер, стараясь не дышать. Каталка пришла в движение. Парень, который ее покатил, что-то весело насвистывал. Видимо, мысли о бренности бытия его не донимали.

Неожиданно каталка остановилась.

— Что у вас там под простыней? — спросил вдруг мужской голос.

Кровь застыла у меня в жилах. Это, конечно, был полицейский.

— Там-то? А как раз по вашей части! — бодро ответил санитар. — Покойничек лежит.

— Да ну! Это так-то вы тут лечите людей?

— Спрашиваешь! Могу поклясться: главный врач имеет пакет акций в похоронной компании.

— Там мужчина или женщина?

— Женщина. Умерла от перитонита. Думаю, хирург забыл перчатки у нее в брюхе. А если не перчатки, то что-нибудь еще. Хирурги ведь самые рассеянные люди!

Полицейский заржал, и каталка покатилась дальше. Она переехала через какую-то ступеньку, потом послышалось шипение закрывающихся дверь лифта. Спустя мгновение я почувствовал, что мы спускаемся вниз.

Санитар по-прежнему насвистывал. Небольшой толчок, и лифт остановился. Дверцы зашипели и раскрылись, каталка снова отправилась в путь.

— Привет, Джо! — послышался женский голос.

— Салют, куколка, как делишки? Цветешь?

Каталка остановилась.

— Кто у тебя там?

— Миссис Эннисмор, палата сорок четыре, — ответил санитар. — Ты сегодня просто прекрасно выглядишь.

— Сорок четвертая палата — это та, что напротив палаты, где лежит Рикка?

— Точно. Там два шпика его караулят.

— Ты шутишь! Старшая медсестра с ума сойдет!

— А это уж забота Ривкина. Не хотел бы я иметь с ним дело. Он его запросто купил, этого Рикка. Если парень рассчитывает выкрутиться, симулируя потерю памяти, то глубоко заблуждается. Я как раз там был, когда эта лиса заявила доктору Саммерсу, что имеется достаточно оснований для обвинения Рикка в умышленном убийстве, Обязательно постараюсь поприсутствовать завтра, когда они придут его арестовывать.

— А кого он убил?

— Какую-то женщину. И видимо, очень старался, его самого чуть не убило. Слушай, малышка, давай-ка чуть-чуть покатаемся в лифте! Если захотеть, он может застрять между этажами!

— Тебя бы, конечно, это очень устроиило!

— Подожди секунду, сдам сейчас свою говядину и вернусь. — Каталка вновь покатилась. — Жди меня здесь, котенок! Готовься к незабываемым впечатлениям!

Каталка стукнулась о дверцы лифта. Затем санитар резко толкнул ее вперед, каталка врезалась в стенку. Раздался веселый голос:

— Изобретатель лифта был благодетелем человечества! Давай забирайся, милашка! Я тебе сейчас расскажу одну забавную историю!

Потом воцарилось молчание. Я подождал, не шевелясь, пока закроются дверцы лифта, и затем сдернул простыню и сел. Это была темная комната без окон, но света от двери лифта было достаточно, чтобы различить ряд каталок с неподвижными телами, укрытыми простынями.

Я слез с каталки и надел на голову шляпу. Когда глаза привыкли к полутьме, заметил в другом конце помещения небольшую дверь и под ней слабую полоску света.

Дверь вела к аллее, где стояло несколько карет «скорой помощи». Вечерело, но еще было светло. За больничной оградой виднелись дома, ворота никто не охранял.

В свете большой оранжевой луны волны океана казались янтарными. На песке стояла автомашина с погашенными огнями, по обе ее стороны раздевались: с одной — мужчина, с другой — женщина.

Раздевшись, они побежали к океану. Я выбрался из мангровых зарослей и приблизился к машине. Порылся в пиджаке мужчины и во внутреннем кармане обнаружил бумажник. Я взял сто пятьдесят долларов мелкими купюрами. В бумажнике оставалось еще достаточно денег для роскошного ужина даме. Положив бумажник в карман пиджака, я побросал вещи в машину и вернулся в свое укрытие.

За время, проведенное в засаде, у меня родился план предстоящей операции. Ривкин, конечно, уверен, что я постараюсь поскорее выбраться из Майами. Ведь я сам же ему сказал, что привык путешествовать на попутках. Он, несомненно, отдал приказ обыскивать все грузовики и легковые машины, выезжающие из города. Поэтому самым правильным было остаться в Майами и затаиться. Нужно найти там комнату и объяснить, что со дня на день жду прибытия багажа.

Подходящих отелей в Майами, конечно, немало, но как до них добраться? Следовало соблюдать предельную осторожность. Описание моей внешности, конечно, уже имел каждый полицейский. И Рикка тоже, разумеется, охотился за мной.

Я направился в сторону сияющей огнями набережной. Шел медленно. Чувствовал себя усталым. Виски ломило. Я снял повязку — голова была обрита, рана почти зарубцевалась.

Спустя несколько минут я оказался перед отелем, который вполне мог удовлетворять заданным условиям. Он был убогим и спокойным.

— Хотел бы снять номер, — сказал я администратору.

— Десять долларов задатка, — сухо ответил он. — На какой срок?

— На несколько дней. Если понравится, может быть, пробуду неделю.

Он почесал затылок.

— А вы что, без багажа?

— Он на вокзале.

— У нас не любят постояльцев без багажа, мистер. Мы могли бы за ним послать.

Я достал две купюры по десять долларов и бросил их на стойку.

— За багажом отправлюсь завтра утром сам. Покажите лучше номер.

Администратор снял с доски ключ, протянул ручку и книгу записи постояльцев.

В графе, на которую мне было указано грязным пальцем, я записался как Джон Кросби.

Администратор бросил на меня ничего не выражающий взгляд, нажал кнопку и повернулся спиной.

Через несколько минут появился коридорный с противной мордой и взял у администратора ключ. На коридорном были потертая синяя униформа и засаленная каскетка.

Он провел меня в номер и включил свет.

— Второй этаж, — сказал он. — Багажа нет?

— Багажа нет.

— Ванная комната в конце коридора. Душ не работает, не включайте.

Номер был крошечным: кровать, стол, комод и потертый коврик у кровати.

— Прямо-таки Букингемский дворец! — сказал я.

— Гораздо лучше, — ответил коридорный. Он положил на комод ключи и с надеждой посмотрел на меня. Когда я протянул ему доллар, он чуть было не задохнулся от радости.

— Мистер что-нибудь пожелает? — спросил он живо. — Если вы тут вдруг заскучаете, у меня есть целая куча телефонов симпатичнейших девиц.

— Катись, — предложил я.

— Если мистер передумает, позвоните вниз и вызовите меня. Мое имя Маддакс.

— Проваливай, живо!

Когда коридорный вышел, я сел па кровать и снял шляпу. Чувствовалась такая усталость, что глаза закрывались сами собой.

Так я сидел, зевая, ни о чем не думая и вертя в руках шляпу. У меня была привычка за подкладку шляпы прятать банкнот в десять долларов. Спрячешь обычно, да и забудешь. А окажешься на мели, вот она и при тебе, спасительная соломинка. А вдруг владелец этой шляпы имел такую же мудрую привычку, подумалось мне. Я засунул пальцы под подкладку и вытащил тонкий листок бумаги, развернул его. Это была багажная квитанция, на которой я прочел следующее: «Джон Фаррар. Морской вокзал и аэропорт Майами». А в графе для обозначения характера груза указывалось: один чемодан.

Желание спать улетучилось мгновенно, я чувствовал себя бодрым, как никогда. Итак, эта шляпа, а следовательно, и костюм, что был на мне, действительно мои! Посмотрел на дату квитанции: шестое сентября. Отмечено было и время сдачи багажа: восемнадцать часов пять минут.

Некоторое время я сидел, тупо разглядывая потертый коврик у кровати. Было состояние человека, который не верит в призраки и вдруг обнаруживает прямо перед собой полчище привидений, одно страшнее другого. Сомнений быть не могло: в памяти у меня возник провал в сорок дней, и, если верить Рикка, в течение этого промежутка времени я убил двух мужчин и одну женщину. Конечно, Рикка мог и соврать, но дабы окончательно не сойти с ума, я должен был установить, что произошло за эти сорок дней. Начинать следовало с аварии при выезде из Пелотты. Необходимо было вернуться на место происшествия и попытаться найти собственный след. Содержимое чемодана, возможно, поможет мне вспомнить происшедшее за эти сорок дней. Согласно квитанции я имел все права на этот чемодан, ибо сам же сдал его в камеру хранения. Снял телефонную трубку.