“Первобытный” скользил сквозь вакуум к Терре. С каждой секундой космос становился всё оживлённее. Корабли и космические станции переполняли внешние орбиты. Строгий контроль над приближавшимися судами не отменял факта, что они сотнями прилетали к планете и улетали от неё. Большинство пристыковались в космических доках, перегружая содержимое трюмов в огромные хранилища. За ними размещались орбитальные платформы. Старые и построенные до Объединения они напоминали города Терры, которые оторвали от земли и повесили в небесах.
Вокруг и между ними парили вереницы орудийных платформ. Корабль-монитор патрулировал между станциями и приближавшимися грузовыми судами. Каждый монитор был небольшим, но обладал огневой мощью сопоставимой со способным перемещаться в варпе военным кораблём во много раз больше его. Боевые баржи и крейсеры Имперских Кулаков двигались среди остальных кораблей, словно львы. И всех затмевала “Фаланга”, висевшая над Террой второй луной. Во всём Империуме не найти военного корабля больше или мощнее. Даже “Глорианам” было далеко до крепости-флагмана Рогала Дорна. Она располагалась на границе притяжения Терры, наблюдая и за тем, что внутри, и затем, что снаружи – страж у последних ворот.
Мимо и сквозь эту толчею летел “Первобытный”. С ним поравнялся монитор, запросив коды доступа и сообщив, что судно вошло во внешнюю контрольную сферу Терры. Переговоры с группой сопровождения на борту “Первобытного” подтвердили, что всё в порядке. Ни монитор, ни какой-либо другой корабль не заметили шаттл, выскользнувший с посадочной палубы на корме грузового судна.
Первый звонок, что что-то пошло не так прозвенел, когда “Первобытный” не совершил поворот для синхронизации курса с орбитальным доком. Док и монитор сопровождения отправили запросы на “Первобытный”. От группы сопровождения на борту не поступило никаких ответов. На мониторе зазвучали сигналы тревоги. Штурмовые группы побежали по протянувшимся к “Первобытному” стыковочным захватам. Спустя пять секунд после того, как грузовой корабль не ответил на запросы, по всей орбитальной защите взвыли сирены.
Сигналы тревоги звучали по орбите Терры. Орудийные платформы поворачивались к “Первобытному”. Ближайшие военные корабли обменивались приказами. Оказавшиеся рядом суда бросились в разные стороны. Цепочки конвоев к орбитальным докам распались. Приближавшиеся к внешним орбитам транспорты снижали скорость.
Поток запросов обрушился на “Первобытный”. Он загорелся и безмолвно начал падать на Терру, как кинжал.
Башня располагалась на краю линии холмов и смотрела на восход солнца, словно зуб. Ударная команда бросила вездеход за горизонтом и пробежала оставшееся расстояние, скрываясь в изгонявших день тенях. Мизмандра тяжело дышала от темпа новых спутников. Железы, имплантированные рядом с сердцем, впрыскивали болеутоляющие в кровь.
Пять космических десантников не замедлялись с тех пор как покинули вездеход. Она больше не могла сказать, кто из них Фокрон. Они двигались одновременно, скользя по земле, словно масло. Ашул отстал в километре сзади, он нашёл позицию для стрельбы и устроился наблюдать за башней. Завернувшись в хамеолиновый плащ и смотря в прицел винтовки, он стал глазами ударной команды.
– Пятьсот метров. Движение отсутствует, – раздался голос Ашула в ухе Мизмандры. – Большие тепловые сигнатуры внутри. Скорее всего, машины. Двадцать сигнатур размером с человека. Снаружи никого. Если и есть часовые, то их тепло рассеивается.
– Маловероятно, – голос Фокрона прорезался в воксе, рычащее эхо звучало внутри его шлема.
Мизмандра продолжала бежать, ноги танцевали по пыли и камням на дне пересохшей реки. Впереди в тридцати метрах двигались пять бронированных воинов. Она слышала низкий шум и гул их доспехов. За ней вприпрыжку бежал Инкарн, размахивая длинными руками и стараясь не отставать.
– Сто метров, – сказал Ашул. – Вижу троих на крыше. Их освещают лхо-папиросы. Прелестно.
Русло пересохшей реки ушло далеко вправо. Слева Мизмандра увидела башню, которая просто нависала над речным берегом. Утёс рыхлой почвы и скала отмечали внешнюю сторону поворота. Фокрон и остальные четыре воина преодолели его одним прыжком.
– Трое на крыше не заметили вас.
Теперь она хорошо видела башню. Конечно, она видела её и раньше, форма и детали башни были хорошо знакомы по пикт-снимкам. Сооружение не представляло собой ничего значительного или впечатляющего, обычный квадратный блок из камнебетона и пластали, возвышавшийся над холмами на краю отравленного плато. В бойницах виднелись стволы орудий. Парапетная стена окружала вершину башни, а внутрь вела единственная дверь. Башня была тем, чем казалась – обветшалый и полузабытый указатель на границе пустошей. Бесполезный почти во всех смыслах. Почти во всех.
Мизмандра взобралась на насыпь. Пять воинов бежали к двери у фундамента башни.
– Они заметили вас! – предупредил Ашул. Мизмандра услышала крик на вершине башни. Она вытащила пистолеты. Сзади на гребень пересохшей реки забрался Инкарн.
– Стреляй, – велел Фокрон. Он даже не запыхался.
Звук, похожий на взмах крыльев, пронёсся по воздуху. Крики на крыше башни оборвались.
Один из пяти воинов выстрелил. Раскалённый добела луч протянулся от дула оружия до двери башни. Воздух взревел от жара. Дверь превратилась в брызги расплавленного металла. Воин с мелтаганом вбежал внутрь. Остальные последовали за ним.
Мизмандра мысленно активировала железы рядом с сердцем. Стимуляторы хлынули в кровь, когда она мчалась к пылающей ране в двери. Внутри гремела перестрелка, разносясь по башне, словно гром. Она вошла в первое помещение. Куски мяса и пепел покрывали пол и стены. Взрывы осветили винтовую лестницу у стены.
Она не смотрела на трупы и не вслушивалась в краткие крики наверху. Все в башне должны погибнуть за десять секунд. Если больше, то появлялся шанс, что успеют послать сигнал бедствия. Но этого не произошло.
Она осмотрела стены и пол. Планы не указывали точное место, где находился люк.
– Там, – сказал Инкар, остановившись рядом и тяжело дыша. Она посмотрела, куда он указывал, и поняла, что он прав. Квадратный люк располагался вплотную к полу, наполовину прикрытый брезентом раскладушки. Она отпихнула раскладушку ногой и наклонилась. Замок закрывала тонкая крышка. Эмблема жрецов Марса, череп с шестерёнкой, уставилась на неё из переплетения колёс и механизмов.
Она выругалась. Инкарн посмотрел над её плечом, увидел замок и добавил пару нецензурных слов.
– Мелта-заряд? – спросила она. Он обошёл её, покачал головой и опустился на корточки рядом с замком.
– Кабели сильно пострадают, – ответил он, изучая замок. – Разведданные не содержат код к нему. – Он покачал головой. – Я могу взломать его, но потребуется тринадцать минут.
– Слишком долго, – проворчал Фокрон, спускаясь по винтовой лестнице. Он снял шлем, а броню покрывала кровь. – Мы должны начать через девять минут.
Инкарн сжался, когда воин встал над ним.
– Здесь пять сантиметров пластали и керамита, единственный способ…
Фокрон ударил по механизму замка, сжал кулак и вырвал люк. Куски камнебетона посыпались из рамы люка, когда он отбросил его.
– Шевелитесь, – прорычал Фокрон. Инкарн выпрямился, посмотрел на бесстрастное лицо воина, затем снова на неровную дыру в полу. Он кивнул и спрыгнул вниз. Мизмандра последовала его примеру, снимая рюкзак, который висел на спине во время путешествия по плато.
Шахта под люком опускалась в пыль и темноту. Она зажгла фонарь, и луч света пронзил мрак. Инкарн поморщился и выругался, когда свет коснулся его лица. Она видела, как зрачки размером с монету уменьшились до булавочных головок.
– Выруби свет! – резко прошептал он.
– Я должна видеть, – возразила она, направляя луч в сторону.
– Не так, как я, – пробормотал он, но опустил руки.
Они присели у облицованной потрескавшимся камнебетоном трубы. Пучки кабелей тянулись вдоль стен, простиравшихся за пределы света. Машины в медных кожухах крепились к стенам туннеля чуть ниже шахты доступа. С них свисали полосы пергамента, покачиваясь в нежданном потоке воздуха. Инкарн уже достал набор инструментов и ломал восковые печати на кожухах. Несколько секунд спустя он открыл машины. Внутри каждой оказались мигавшие лампочки и жужжащие часовые механизмы. Инкарн замер, изучая увиденное и почёсывая подбородок.
– Да, – сказал он несколько секунд спустя и, не глядя, протянул открытую ладонь. Мизмандра положила в неё предметы из рюкзака. Их было три, каждый не больше гильзы болтера. По форме они напоминали ракообразных, изготовленных из полированного хрома. Длинные усики серебряных кабелей ещё сильнее придавали им сходство с только что пойманными морскими обитателями. Вот только море это явно было из ртути. Инкарн направил их в открытые механизмы, защёлкивая пальцами зубчатые кончики каждого усика на разных связках проводов. Серебристые предметы задрожали и подтянулись в механизмы. Мизмандра наблюдала, как они, извиваясь, проникали в шестерёнки и проводки, и на секунду задумалась, что они такое и кто их сделал.
– Они что-то сложное, что делает что-то простое, – сказал Инкарн, посмотрев на неё. Она почувствовала пощипывание статики на голове и зарычала. Он примирительно поднял руки. – Извини, твой разум просто прокричал вопрос. Трудно было не услышать.
Мизмандра вернула самообладание, и взглянула на устройство на запястье.
– Они готовы?
Инкарн кивнул.
– Конечно.
– Хорошо, – ответила она и посмотрела вверх. Над вырванным люком стоял Фокрон. Он встретил её взгляд, когда луч фонаря коснулся брони. Доспех оставался чёрным даже под прямым светом, но на мгновение она увидела сине-зелёные чешуйки поверх металла. – Мы готовы, – сказала она.
Фокрон кивнул, его лицо оставалось бесстрастным.
– Начинайте, – велел он.
– Корабль сохраняет курс для столкновения с поверхностью, – разнёсся по командному залу голос адмирала Су-Кассен.
– Расстояние до ближайшего судна? – спросил Архам. Голопроекция над ним показывала объятый пламенем “Первобытный”, который двигатели загоняли всё глубже в орбиту Терры.
– Две тысячи четырнадцать километров, – ответил смертный офицер.
Он кивнул и быстро провёл подсчёты в уме.
– Ещё слишком близко, – сказал он. – Подождём.
Тишина в зале ушла в небытие. Вспыхнул янтарный свет. Расстояния и скорости прокручивались на гололитических экранах. Корабли, станции и шаттлы мигали в холодном свете. Все офицеры в штабе говорили, выкрикивая информацию и приказы друг другу. Сервиторы дрожали и дёргались в колыбелях, их пальцы порхали над консолями. Техножрецы стояли рядом, вздрагивая, пропуская данные сквозь синапсы. А над ними изображение “Первобытного” всё падало и падало сквозь тьму.
– “Причина Истины” подтверждает, что находится на расстоянии выстрела и зафиксировала цель...
– Орбитальное вращение выведет его над горизонтом через тридцать пять секунд.
– “Ганнем” в позиции для стрельбы...
– У меня запрос на открытие огня...
– Минимальное безопасное расстояние.
– Реактор такого размера…
– Цель в трёх секундах от среднего орбитального слоя.
– По-прежнему никаких ответов с мостика…
С объявления полной тревоги прошла сорок одна секунда. Но для сознания Архама это было всё равно, что мгновение. Он слышал каждый голос, глаза и разум считывали данные с экранов быстрее, чем техножрецы и люди успевали их обработать. Он видел и понимал всё.
На “Первобытном” могла произойти катастрофа. Экипаж мог справиться с группой сопровождения и направить корабль на поверхность Терры. Существовали десятки возможностей, и ни одна из них не имела значения. Корабль погибнет, прежде чем войдёт в атмосферу Терры. Его реакторы и топливо окрасят небеса на несколько секунд. Соседние суда получат лёгкие повреждения, но не больше. Это являлось необходимой жестокостью, и было приемлемо для преторианцев Терры.
– Связь с “Причиной Истины”, – приказал он. Звук пропал на мгновение, затем послышался треск на новой вокс-частоте.
– “Причина Истины” на связи, – произнёс голос, напоминавший раскат грома.
– Это – Архам. Я говорю от имени Преторианца.
– Слушаем и повинуемся, Архам. Ваш приказ?
– Последнее судно приближается к границе радиуса взрыва реактора корабля-цели, – прогудел один из техножрецов.
Архам моргнул, наблюдая за падением “Первобытного”.
– Огонь, – произнёс он.
Наступила пауза, пока сигнал достиг “Причины Истины”. Затем военный корабль выстрелил. Это был боевой крейсер, и его оружие могло разрывать звёздные крепости, но выполняя полученный приказ, он использовал всего лишь часть своей мощи. Импульс турболазерного огня ударил в двигатели “Первобытного” за мгновение перед тем, как макроснаряды пробили корпус. Нестабильные плазменные цилиндры и взрывчатые вещества, спрятанные в ящиках в трюмах, взорвались.
И огонь разорвал небеса, подобно обжигающему смеху жестокого бога.
Газ поднимался по вентиляционной системе космопорта. Без цвета и без запаха он вливался в каждый воздуховод и трубу.
Первым вдохнул газ человек в одном из рабочих помещений. Он выпрямился над рабочим местом и замотал головой, пытаясь избавиться от боли в шее. Это было плохо. Его отец страдал от боли в том же самом месте, прежде чем она начала пожирать его изнутри. С ним этого не могло повториться, но человек знал, что повторилось. Он был уверен. Он просто не знал, что делать.
Он вздохнул. Закашлял. Никто не обратил на него внимания. Они никогда не обращали. Некоторые умирали прямо во время работы, и никто даже не поворачивал голову. Не их дело, как кто-то жил или умер, пока они не мешали работать друг другу.
Человек опять закашлял. Что-то щекотало его горло. Снова закашлял. Боль в шее резко усилилась. Он протянул руку, почесать её.
И замер.
Что-то двигалось под кожей. Что-то с ножками.
Он завопил и одёрнул руку. Кожа руки шевелилась, когда он смотрел на неё. Он завизжал. По руке что-то поднималось. Несколько человек посмотрели на него. Кожа на пальцах разошлась прямо на глазах. Показались щупальца и ножки. Он снова завопил и побежал, разрывая плоть. Повсюду были жуки, они бегали по полу. Всё новые и новые выползали из глаз и ртов тех, кто смотрел на него. Кожа несчастных сползала, открывая множество коричневых щёлкающих тел. Он схватил механический прут и начал размахивать им во все стороны.
Когда первый удар попал в цель, мир ещё одного человека превратился в кошмар, затем ещё одного и ещё.
И так это и распространялось, всё дальше и дальше, с каждым отравленным глотком воздуха, когда страхи и желания, спрятанные за здравомыслием и повиновением, восстали и стали реальными.
Спустя десять минут кричала половина людей. Спустя двадцать выл весь космопорт, разрывая себя.
Внизу в пещере, где грузовой вездеход выпустил газ, быстро работали фигуры в противогазах. Они не могли вывести из строя или повредить системы связи космопорта, но установленных повсюду громкоговорителей было вполне достаточно. Когда газ заполнил верхние уровни, из громкоговорителей начало раздаваться снова и снова единственное сообщение.
– Мы пришли за тобой…
Три агента покинули укрытие, когда зазвучала сирена, и помчались по туннелю к далёкому дневному свету наверху эстакады. Не было никакого способа избежать этого момента. При всей скрытности, позволившей проникнуть так далеко, у них не осталось выбора кроме как сделать этот последний шаг в открытую. Боевой сервитор преградил им путь. Он был вооружён тяжёлыми болтерами, глаза испускали прицельные лучи.
Первый охотничий болт пробил линзы прицеливания и снёс заднюю часть черепа. Второй и третий вырвали куски из обнажённой плоти шеи. Три диверсанта промчались мимо сервитора, когда тот ещё даже не упал. В коридоре начала опускаться противовзрывная дверь. Они перекатились под ней, вскочили и продолжили бежать. Новый сервитор покинул нишу в стене коридора. Они всадили в него очередь болтов и перепрыгнули упавшее тело.
Сигналы тревоги звучали в воздухе. Они видели, что дневной свет становился всё ближе. Стены дрожали, когда опускались бронированные двери, перекрывая боковые проходы. Свет погас. Визоры превратили темноту в одноцветные сумерки. У них оставалось пять секунд, прежде чем сканирующие лучи затопят проход. Ботинки звенели о камни пола. Очень скоро стражи Дворца узнают, что они здесь. Если защитники, конечно, не будут заняты в другом месте.
Отделение Имперских Кулаков вбежало в купол Просвещения. Двенадцать воинов. Левые наплечники металлического цвета. Чёрные молнии на нагрудниках.
“Ветераны”, – подумал Силоний, наблюдая за ними.
Они были хороши, очень хороши на самом деле. Отделение разделилось, по три воина побежали в разных направлениях, исчезая в дверях, ведущих в другие части Дворца. На дорожке осталось всего трое. Один из них держал в руке переносной ауспик. Силоний почти почувствовал, как сенсорные волны протянулись к нему, по коже побежали мурашки. Имперские Кулаки двигались одновременно, плавно перекрывая арки стрельбы на бегу, пока глаза и болтеры осматривали огромный зал. Они не видели Силония, но увидят. Это было только вопросом времени, если…
Свет вспыхнул над отверстием в куполе.
Ярко-белый. Ослепительный. Пульсирующий.
Имперские Кулаки посмотрели вверх и замерли, глядя на изливавшийся с небес Терры огонь. Сигналы тревоги взвыли ещё громче и изменили тон.
Силоний подорвал заряды, которые установил в проходе внизу. Камень и металл превратились в дым и пламя. Один из Имперских Кулаков исчез во взрыве. Часть дорожки отвалилась от стены. И туда во мрак упал другой воин в жёлтой броне. Последнего из отделения сбило с ног, швырнуло на пол и закружило. Он начал вставать и в этот момент Силоний спрыгнул с выступа и ударил осколком клинка. Это был хороший удар, смертельный, гладкий и точный.
Но легионер Имперских Кулаков был быстр и не собирался умирать. Острие клинка Силония скользнул по жёлтой броне, воин выпрямился и впечатал болтер в грудь противника. Рёбра и плоть Силония ощутили силу удара. Враги были так близко, что он видел своё отражение в зелёных линзах шлема воина. Он ушёл в сторону, когда болтер взревел. Конус пламени прошёл совсем близко. Он резанул на ходу, раз, второй, третий. Хлынула кровь. Левая рука воина повисла. Кровь лилась с внутренней части локтя и запястья.
И неожиданно Силоний понял, что улыбается.
Сигналы тревоги заливались барабанным боем. Всё было словно в тумане и одновременно предельно ясным. Имперский Кулак шагнул назад. Силоний не отставал, мелькнул клинок, и ещё больше крови полилось из рассечённого запястья, локтя и колена. Болтер выпал из рук легионера. Силоний на мгновение задумался, как должен чувствовать себя воин, понимая, что теряет силы и слабеет. Это было одинаково для всех, кто считал себя сильным и одарённым, когда Легион унижал их. Самый ужасный момент, когда ещё не умер, но понял, что есть и другие, кто лучше тебя.
Легионер шагнул вперёд, теряя кровь.
Силоний ударил навстречу. Острие осколка-кинжала вонзилось в горло. Тело дёрнулось, руки попытались схватить пустоту. Силоний позволил умирающему воину секунду висеть, а затем ударом ноги сбросил его с края дорожки.
Он взмахнул клинком, счищая кровь, и почувствовал боль в левой ноге. Он посмотрел вниз. Он был ранен. Длинный осколок камня вонзился в бедро. Он смотрел и нахмурился, что не почувствовал его раньше. Силоний вытащил осколок. Из раны брызнула кровь, и начала свёртываться. Он бросил осколок, осмотрелся и нашёл нужную дверь.
Он побежал. Больше не было смысла скрываться. Хаос стал его плащом, и только скорость имела значение.