Меценат встал, когда группа сопровождения подошла к мостику “Первобытного”. Он закончил притворяться спящим, услышав сигнал об осмотре.
Секунды в уме исчезали одна за другой.
Первый помощник Сюр Нел смотрела на него, пока он причёсывался и поправлял табард. Презрение сочилось в её взгляде. Он улыбнулся в ответ. Столь мелкое чувство, как злость почти не влияло на его действия, но он позволил себе секунду удовольствия от мысли, что скоро ему больше не придётся ей улыбаться.
– Приготовиться, – произнёс капитан, когда главные двери начали открываться. Весь экипаж мостика выпрямился на своих постах. Меценат и Сюр Нел смотрели на капитана. Он стоял напротив дверей, подняв подбородок и устремив взгляд прямо перед собой, серебристый табард облегал худое тело, острые кости лица резко выделялись под чёрными глазами.
Безмолвный отсчёт Мецената подходил к концу.
Группа сопровождения вошла на мостик, десять фигур двумя рядами. Пласталевая броня защищала грудь, задние части рук и голени. Куполообразные герметичные шлемы закрывали головы. Бело-синее наплечники украшала геральдика Сатурнианских таранов второй когорты Солярной ауксилии.
Меценат знал их репутацию. Элитные войска для сражений на кораблях и космических станциях. В последние годы именно они выполняли большую часть работы по досмотру судов снабжения, приближавшихся к Терре.
Низкий гул заполнил воздух, когда ауксиларии рассредоточились по мостику. Дуговые кольца их волкитов ярко светились.
Последним вошёл офицер. Судя по шевронам на плече, он был стратегом элитных подразделений Велетарис. Вместо оружия он держал инфопланшет, а визор шлема был поднят, показывая покрытое шрамами, но красивое лицо. Он мельком посмотрел на капитана.
– Вы – капитан Хис Нен Кастул Хон-XXIX, – сказал стратег. – Это корабль “Первобытный”, который принадлежит Оберонскому родству и перевозит различные грузы с внешней заливной станции “Эпиф” в соответствии с предписанием и директивой о поставках на Терру. – Стратег поднял взгляд. У него были бледно-золотые глаза. – Вы подтверждаете достоверность данных?
Краем глаза Меценат заметил хмурый взгляд капитана. Соперничество и недоверие между Сатурнийским ордо и Юпитерскими космическими кланами были также стары, как сам мир. Двухвековой альянс под властью Императора уменьшил вражду между старыми врагами, но не искоренил её.
– Я могу подтвердить, что названные вами данные верны, – ответил капитан, сухо кивнув. – По чести и верности я приветствую вас на борту.
Стратег посмотрел на инфопланшет. Одновременно бросив взгляд на Мецената.
Мысленный отсчёт секунд завершился.
Никто не заметил, как они обменялись жестами.
– Хорошо, – сказал стратег. Он достал пистолет и выстрелил так быстро, что Меценат не успел моргнуть. Волкитный луч ударил капитана в грудь и превратил несчастного в пепел. Сюр Нел успела вскрикнуть, прежде чем ударил новый луч. Секунду спустя огонь открыли остальные солдаты.
Всё заняло меньше минуты. Первыми погибли связисты, не успев издать ни звука. Потом остальные.
Стратег повернулся к Меценату, когда стих звук последнего выстрела. В воздухе чувствовался запах статики и пламени.
– Мы идём по графику? – спросил стратег.
– Да, – ответил Меценат, направляясь к главному посту управления двигателями.
– Груз должным образом заменён?
– Да. Именно так, как требовалось.
– А курс корабля?
Меценат нахмурился, поворачивая циферблаты и регулируя работу двигателя. Теперь, встав здесь, он чувствовал себя странно. Он думал, что ощутит нечто большее, например, ликование. Но он ничего не чувствовал, только пустоту, словно наконец расстался с чем-то, отбросил прошлую жизнь и начал всё заново. Он повернул ещё один циферблат и наблюдал, как медные стрелки защёлкали вокруг красного сегмента в круге цвета слоновой кости рулевого управления. Он ощутил гул под ногами, когда включились двигатели “Первобытного” и корабль снова начал ускоряться сквозь космос.
– Он двигается прежним курсом. Они заметят, в конечном счёте, что что-то не так, но к тому времени…
– Это уже не будет иметь значения, – закончил стратег и кивнул. – Хорошо, – продолжил он, поднял пистолет и выстрелил. Лейтенант Меценат V Хон-II успел открыть рот, прежде чем его последние слова превратились в пыль.
Радиоактивные волки прыгнули в яркий свет. Их влажные острые зубы блестели в свете мелта-горелок. Мизмандра смотрела, как рад-волк размером с лошадь приземлился в пяти шагах от неё. По обеим сторонам чешуйчатой морды протянулись ряды красных глаз. Остальная стая двигалась за вожаком, голод и инстинкт гнали их к свету и запаху плоти. Мизмандра наклонила голову, не отводя взгляда, и скрестила руки на груди. Один из волков зарычал, напряг мышцы под переливающимся мехом и прыгнул.
За спиной Мизмандры взвыла роторная пушка. Рад-волк превратился в брызги жидкости и мяса. Очередь трассирующего огня несколько секунд двигалась сквозь стаю. От зверей осталась только кровь на камнях.
– Вы собираетесь помогать в следующий раз? – спросил Нис, встав рядом. Экзоскелет босса маров шипел при движении. Ствол роторной пушки вращался, замедляясь. Лента с патронами из ящиков на спине звенела об ноги. – Вы же знаете, как этим пользоваться, так? – сказал он, кивнув на оружие в кобуре.
– Если мне надо самой этим заниматься, тогда зачем я заплатила вам? – ответила она и отвернулась.
Яркий свет мелта-горелок мерцал там, где мародёры копали твёрдый грунт. На противоположной стороне раскопок стоял вездеход. Она видела фигуру на его крыше, которая всматривалась в ночь. Как и Нис часовой был в грубом экзоскелете и хорошо вооружён. Рад-волки приходили с тех пор, как они покинули вездеход. Когда мары начали разрывать твёрдый поверхностный слой, их стало ещё больше.
– Это из-за запаха, – сказал Нис, когда перебили первые две стаи. – Они чувствуют запах пыли и жар горелок. Становятся голодными. Идут сюда в поисках еды.
Она искоса посмотрела на раскопки. Котлован представлял собой рваную рану в поверхности плато, двадцать метров в самом широком месте и пять глубиной. Каменная пыль и кристаллический порошок мерцали в воздухе в лучах мелт. В мареве виднелись фигуры мародёров. Ей пришлось признать, что они знали своё дело. Они работали без перерыва и пусть они копали, сверлили и раскалывали землю, словно изголодавшиеся звери пищу, они оставались осторожными.
Она подняла взгляд, когда подошёл Инкарн. Его лицо скрывал визор дыхательной маски, руки и ноги были затянуты чёрно-красным облегающим костюмом, и он скорее напоминал насекомое, чем человека. Он кивнул на маров в яме.
+ Да, они аккуратнее и осторожнее, чем кажутся на первый взгляд, так? + раздался в голове его вкрадчивый голос.
Она напряглась и почувствовала, как кожу покалывает о внутреннюю поверхность костюма.
“Пошёл вон из моей головы!” – подумала она, направляя столько ненависти, сколько могла.
Инкарн рассмеялся, откинув голову и задрожав. Было что-то скользкое и неприятное в его движении.
+ Извиняюсь, + сказал он, всё ещё оставаясь в чужом разуме, и она почувствовала, как по голове распространяется липкое тепло. + Да ладно, такие как ты всегда скучные. Столько защит и ментальных предохранителей. Если я и в самом деле захочу увидеть что-нибудь интересное, то придётся причинить тебе некоторый вред. +
“Убирайся”, – жёстко подумала она. – “Или хочешь проверить смогу ли пристрелить тебя, прежде чем ты помешаешь вытащить оружие”?
Он отпрянул, словно ужаленный.
+ Ты не посмеешь. Операция… +
“Ты должен знать, что всегда есть другие пути, Инкарн. Перестраховка – наше второе я”.
Он поднял руку, и она услышала, как он вздохнул, собираясь что-то сказать.
Из котлована донёсся крик. Она повернулась и увидела, что свет мелта-горелок померк. Мародёры окружили что-то всё ещё скрытое завесами пыли и пара. Она пошла и спрыгнула в яму. Рядом, словно из ниоткуда появился Ашул. Инкарн следовал в шаге позади. Мары расступились, пока они пересекали дно котлована, и недоумённо переглядывались.
– Свет, – велела Мизмандра, и яркий луч закачался над головой, когда она наклонилась к металлической пластине, которую они нашли. Она провела руками по матовой поверхности, ощупывая каждую деталь. Спустя несколько секунд она нашла край, затем угол. Она посмотрела на Инкарна, игнорируя глазевших маров-рабочих.
– Они? – спросила она по закрытому вокс-каналу.
– Сложно сказать, – ответил Инкарн, наклонившись и положив руку на плоский металл.
– Сложно сказать? – прорычал Ашул.
– Если это они, то они едва живы. – Инкарн пожал плечами, выпрямился и стряхнул пыль с перчаток. – Ни мыслей. Ни снов. Ни искорок сознания, которые я почувствовал бы.
Мизмандра посмотрела на металл в земле.
– Вытаскивайте, – сказала она, её голос громко разнёсся в ночном воздухе. – Рядом должно быть ещё девять. Будьте очень осторожны. Если хоть один окажется повреждённым, то вам не заплатят. Если хоть один сломается, то я договорилась с вашим боссом, что половина из вас умрёт.
Они сделали, как она просила.
Волки приходили ещё четыре раза, пока мародёры копали, и роторная пушка стреляла в темноту. Она не обращала внимания на резню. Нис знал своё дело и кроме того она поняла, что не может отвести взгляда от появлявшихся из-под земли металлических контейнеров. Они нашли остальные девять один за другим, и копали, пока не вытащили все.
Наконец, десять контейнеров из тусклого металла стояли на твёрдом грунте, обитые болтами и укреплённые крестообразными рёбрами жёсткости. Пять оказались кубами со стороной в метр. Другие пять большими железными саркофагами.
Она кивнула Ашулу.
– Начинайте, – сказала она. – Мы опережаем график.
Они начали работать над первым контейнером, открывая отверстия по сторонам саркофага. Инкарн что-то бормотал под нос, пока вставлял трубки и кабели, подсоединённые к помпам и пузырькам, которые они привезли в вездеходе. Мизмандра и Ашул оставили его и начали рассекать сварные швы на металлических кубах компактными лазерными резаками.
Несколько маров остановились, чтобы посмотреть.
– Надеюсь, это сработает, – прошептал Ашул, взглянув на них. – Или нам придётся импровизировать.
Инкар подсоединил трубочки с жидкостями и электропровода к последнему контейнеру.
– Это – они, – сказал он. – Первый почти в сознании. Я чувствую его мысли.
Мизмандра посмотрела на горизонт. Бледный свет показался по краям неба.
– Сколько? – спросила она.
– Пять минут, – ответил Инкарн, – возможно тридцать, возможно пятьдесят. Такое чудо, как это, оно не… программируемое и не может пройти без осложнений. Тела и разумы должны восстановить сознание, расположение духа прийти в норму, а нервы соединиться с мышцами. Забвение сменится пробуждением.
– Надеюсь, что это произойдёт быстрее и не столь поэтично, – сказала Мизмандра, наблюдая за фигурой, которая присоединилась к остальным мародёрам.
– Что это за хреновина из-под земли, а? – спросил Нис, подходя к Мизмандре. Его экзоскелет лязгал при каждом шаге, лента роторной пушки звенела о металл.
– Хреновина, за поиск которой вам заплатили, – ответила она. – Разве вы не должны наблюдать за волками?
– Они не приходят, когда свет вернулся на небо, – заявил Нис. Он направился к металлическим кубам и саркофагам.
– Не могу понять, что это, – тихо сказал он. – Эти штуки большие. Тяжёлые. Вездеход не сможет перевезти и нас и их. – Он остановился возле одного из контейнеров. – Поэтому, я считаю, что в них просто что-то хранится. Что-то очень ценное раз его так берегут. – Он протянул руку, положил на металл и слегка постучал медными пальцами. – Открывайте.
– Соглашение… – начала Мизмандра. Инкарн замер возле одного из контейнеров. Ашул куда-то исчез.
– Открывайте! – Роторная пушка завращалась. Заработали отбойные молотки и вспыхнули мелта-горелки, когда мародёры встали кольцом вокруг них.
Мизмандра медленно кивнула. Сохраняя внешнее спокойствие, она начала напрягать и расслаблять мышцы в определённой последовательности. Она посмотрела на Инкарна и щёлкнула рукой по контейнеру, рядом с которым он стоял. Никто не заметил специальные сигналы пальцами.
– Хорошо, – сказала она и направилась к другому контейнеру. Она взяла гаечный ключ и начала выкручивать наверху болты. На это ушло некоторое время. Нис внимательно наблюдал за ней, линзы его глаз меняли фокусировку, пока он следил за её движениями. Он даже высунул язык между зубами.
Последний болт выкрутился, Мизмандра положила инструмент и потянула крышку. Она не сдвинулась. Мизмандра попробовала снова.
Лицо Ниса дёрнулось от нетерпения.
– Грол, – сказал он и кивнул в сторону контейнера. Грол шагнул вперёд, над его плечами поднялись механические руки, шипя поршнями. Мизмандра шагнула назад, когда Грол положил манипуляторы на верхнюю часть контейнера и открыл крышку. Нис шагнул вперёд и уставился на то, что они выкопали из земли Терры.
Внутри лежала фигура. Свет от мелта-горелок и стробирующих фонарей падал на повреждённые мышцы и широкое лицо. Из разъёмов в коже тянулись трубки.
– Что… – успел произнести Нис, прежде чем стреловидная пуля ударила ему в челюсть и разорвала половину лица. Не успело тело главаря мародёров коснуться земли, как в руках Мизмандры уже был игольчатый и крупнокалиберный пистолеты.
Грол повернулся, всё ещё сжимая крышку механическими руками. Мизмандра выстрелила в него три раза. Первая игла попала в щёку, вторая в горло и последняя прошла между зубами, когда он начал кричать. Спазмы парализовали работу мышц, когда яд в иглах начал действовать. Он сумел неуклюже шагнуть вперёд, размахнувшись крышкой, как дубиной. Мизмандра пригнулась, шагнула навстречу и выстрелила из крупнокалиберного пистолета ему в левый глаз. Мясо и куски хрома закружились в воздухе, и Грол резко упал кучей металла и плоти. Она перепрыгнула труп, сжимая оружие в каждой руке.
Остальные мары находились на полпути между боем и смертью. Она видела, как мародёр с мелта-горелкой и железной маской получил очередь стреловидных пуль в позвоночник. Враг упал, его тело выглядело как красная тряпичная кукла, которую дёргают за ниточки. Она стреляла на ходу, укорачиваясь от струй мелта-горелок и диких выпадов. В ответ пули и иглы выбивали устойчивый ритм смерти. Инкарн стоял возле контейнеров, подняв руки. Вокруг кружились искры, и на кончиках пальцев появился иней. Один из маров замахнулся на него поршневым молотом, но застыл на месте и начал сильно дрожать. Из-под маски полилась кровь. Инкарн напрягся. Иней на пальцах стал толще. Мародёр повернулся, неловко переставляя ноги, и обрушил молот на грудь ближайшего товарища. Брызнула кровь, и полетели кости.
Всё закончилось за три удара сердца. Тишина стала такой же внезапной, как выстрел.
Мизмандра шагала среди тел, проверяя, выжил ли кто-нибудь из маров. Она заканчивала любые сомнения при помощи пистолета.
Из ночи появился Ашул, держа в руках игольчатую винтовку. Он выглядел так, словно вышел на прогулку.
– Вовремя выстрелил, – сказала Мизмандра, глядя на него. – Правда, стоило всё же взять чуть ниже.
– Не было времени хорошо прицелиться. Ты же знаешь, что я работаю лучше всего, когда не спешу.
– Ясно, привыкай к отсутствию роскоши, – ответила она и направилась к открытому контейнеру. – Займитесь остальными, – сказала она, и посмотрела на фигуру внутри. Кожа была такой бледной, что Мизмандра приняла бы человека за мертвеца, если бы не знала обратного. Она наклонилась, отмечая старые хирургические шрамы и прекрасную мускулатуру.
Рука сжала её шею так быстро, что она не успела понять, что происходит. Её пронзила боль. Та её часть, которую обучили наблюдать и рассуждать даже когда остальные мысли перевёрнуты с ног на голову, знала, что рука может перекрыть воздух или кровь малейшим движением. Человек мог сломать ей шею быстрее, чем она успеет моргнуть. Рука потянула её вниз, когда фигура в шкатулке открыла глаза.
– Пароль, – прохрипел голос. Давление немного ослабло.
– Кали… – выдохнула она. – Калисто.
Рука отпустила шею. Она отшатнулась, восстановила равновесие, и её едва не вырвало в противогаз. Фигура поднялась из контейнера, вырывая трубки из разъёмов в плоти. Это был полубог, созданный по образу человека. Мускулы перекатывались под кожей.
– Параметры миссии? – спросил он, подойдя к одному из металлических кубов и открывая крышку.
– Орфей, – ответила Мизмандра. – Параметры миссии – Орфей.
Полубог на секунду замер, затем кивнул и начал быстро вытаскивать предметы из куба перед собой. Части доспехов появлялись и закреплялись на теле одна за другой. Потом оружие, боеприпасы и снаряжение.
– Время до атаки? – спросил он.
– Два часа двадцать три минуты.
Он посмотрел на светлеющий горизонт и кивнул. Фигуры в других контейнерах зашевелились. Инкарн перемещался между ними, называя каждой пароль.
– Как мне обращаться к вам? – спросила она полубога.
– Зовите меня Фокрон, – ответил он.
Вырезанная в холодном свете скульптура Солнечной системы приковала взгляд Архама, когда он вошёл в командный зал.
В центре помещения находилась гигантская голопроекция. В расходящихся лучах света вращалась система: сферы планет, точки лун, рифы и поля обломков купались в свете. Проекция потрескивала и мерцала, поворачиваясь. Техножрецы суетились вокруг большого голопроектора, красные мантии волочились по каменному полу, когда они вносили изменения и общались на машинном языке. Голопроекторы поменьше и ряды пикт-экранов заполняли остальную часть зала, и повсюду возле них кипела тихая деятельность. Люди в форме Солярной ауксилии негромко переговаривались, иногда отдавая приказы и получая ответы. Рядом располагались сервиторы, время от времени вздрагивая во время работы. В воздухе светились изображения орбитальных защит. Помещение гудело от статики.
Зал являлся сердцем крепости Бхаб, местом для совещаний и убежищем военачальников и тиранов ещё до эры Раздора. Теперь он стал местом, откуда последние защитники правды и человечества высматривали угрозу. С тех пор как стало известно о предательстве Гора здесь или в стратегиуме “Фаланги” хранители Терры ждали, когда на горизонте появятся первые враги. Они ждали давно.
Архам отметил положение каждого из Имперских Кулаков, охранявших помещение. Все они были хускарлами, личными телохранителями Рогала Дорна и их службу отмечали чёрные плащи, свисавшие с плеч. Они выглядели совершенно спокойными, но он знал, что они не пропустят ни малейшего движения в зале.
– Сатурналии, – произнёс он в вокс. Ответом стал только щелчок, подтверждавший, что он правильно произнёс пароль и останется жив, чтобы сделать следующий шаг. Пароль случайно менялся каждый час. Старый метод, но эффективный. Он не реагировал на тех, кто называл такие меры ненужными или неудобными. Это было не его делом. У него была одна обязанность: защищать и служить повелителю, который стоял на открытом пространстве под вращавшимся гололитическим изображением Солнечной системы.
Рогал Дорн не оглянулся на Архама. Тусклый свет проектора украл блеск доспехов Дорна и отбрасывал тени на глаза и осунувшееся лицо. Примарх Имперских Кулаков излучал спокойствие, как затишье в центре шторма.
Архам склонил голову и прижал правый кулак к груди. Взгляд Дорна метнулся к нему, затем вернулся к экрану.
Каждый раз, когда Дорн не занимался другими делами, он приходил сюда. Несколько лет назад, когда война только началась, примарх прогуливался по зубчатым стенам и наблюдал, как по его воле переделывали Дворец, затем Терру, а затем и Солнечную систему в крепость. Те времена прошли. Крепость давно закончили, и Дорн больше не обходил башни и стены. Никаких передышек. Не для Преторианца Терры.
Солнечная система стала полем битвы в великой войне. Пока галактика горела и варп кричал из штормов, в сердце Империума тлел конфликт, как жар, грозивший перерасти в пламя. Старые разногласия до Объединения Терры пошли трещинами под давлением страха и невежества. Восстание на Тритоне подавили, и его ужасы остались в тайне, но вспыхивали другие, и волны паники проходили среди населения, которое было единым века, но раздробленным тысячелетия.
Марс стал котлом войны. Огонь окутал его орбиты, пока Имперские Кулаки сжимали пальцы на ране рядом с сердцем. Мятежные кузни выпускали по Терре ракеты и снаряды размером с гору. Корабли пытались прорваться, иногда в одиночку, иногда целыми эскадрами, появляясь из загрязнённых небес подобно железной саранче. Только усилия Камба-Диаса и его блокирующего флота сдерживали гнев Красной планеты.
Затем начались нападения на внешней сфере. Они были нескоординированными, но постоянными: безумные флоты военных кораблей с экипажами из людей с рваными символами на плоти, которые, неистово крича, шли на смерть. Они начали появляться на границах системы в первые месяцы войны – сначала всего несколько, затем всё больше и больше, пока не стали барабанить во внешнюю сферу защиты, словно дождь об крышу. Но, несмотря на опасность, эти вторжения были всего лишь когтями, царапавшими ворота. Солнечная система превратилась в крепость, ожидавшую решающего сражения.
Каждая ночь становилась предвестником вторжения, каждый рассвет – началом нового цикла ожидания.
Оно придёт. Однажды ночью новая звезда вспыхнет рядом со старой и станет светом, который скажет: Гор пришёл. В этом не было сомнений, единственный вопрос – когда.
– Терра – крепость с двумя стенами, – сказал как-то Дорн Архаму. – Император, мой отец, стоит на внутренней стене, где за пределами Золотых ворот бушует война. Мы стоим на внешней стене, которой является Солнечная система. Если любая из стен падёт – падёт и человечество. Вот что поставлено на карту. Ни честь или справедливость, а само существование. Если мы уступим хотя бы на мгновение – всё потеряно.
Королевство Сол горело, истекало кровью и ждало. И между ним и гибелью стояли Имперские Кулаки и воля их примарха.
Архам почувствовал, как фантомные мурашки пробежали по бионической руке и ноге, пока наблюдал, как во тьме вращается крепость Солнечной системы. Его взгляд остановился на мерцавших рунах, обозначавших космические бои возле орбиты Плутона. К тому времени, как сигнал достиг Терры от границы системы, корабли, представленные вспышками света, были уже несколько часов, как уничтожены. Тела уже замёрзли в пустоте, пожары погасли в обломках. Взгляд Архама переместился к цифре вражеских судов, попытавшихся проникнуть сквозь внешнюю сферу Солнечной системы.
– Двадцать, – сказал Архам. – Меньше, чем вчера.
– Слишком много, – тихо произнёс Дорн, всё ещё наблюдая за светом над собой.
– Кто-нибудь из них прорвался сквозь Первую сферу?
Дорн слегка покачал головой. Архам снова посмотрел на экран.
– Прикажите “Десятому Орлу” и “Имперскому Милосердию” покинуть внешнюю сферу. Они на полной скорости направляются к Марсу и переходят под командование Камба-Диаса.
– Есть, повелитель, – ответила один из офицеров-людей, ветеран, юпитерский адмирал Су-Кассен. Шрамы виднелись над воротником её синей униформы. В своё время под её началом служили сотни и тысячи, и она привыкла командовать. Она помедлила. – Войска первого капитана Сигизмунда на внешней сфере будут…
– Соответствовать его задаче, – произнёс Дорн, его голос прозвучал, словно удар молота по камню. Примарх нахмурился. Когда он продолжил, голос смягчился. – С Марса ожидается новая волна. Она начнётся в следующие двадцать дней, когда по прогнозам стихнет солнечная буря. Камба-Диасу потребуются и корабли и люди, Кассен.
– Конечно, повелитель, – ответила Кассен и отдала честь.
Дорн кивнул, бросил последний взгляд на карту системы и направился к дверям. Другая обязанность ждала его и даже если Терра спала, её Преторианец никогда не спал. За ним последовали пять хускарлов. Дорн повернулся в дверях и посмотрел на Архама.
– Вахта твоя, капитан, – сказал он.
– Что на этот раз? – спросил Нессегас, протирая глаза и включая вокс.
– Наружные двери заклинило, – раздался голос одного из заместителей префекта.
Человек был надёжным, но сейчас Нессегас очень захотел увидеть его выпоротым. Температура в южном транспортном магистральном шлюзе опустилась настолько, что лёд покрывал кристалл купола.
Внизу на полу пещеры ополчение всё ещё продолжало осмотр огромного тягача. За ним стоял громоздкий вездеход картеля Хюсен. Задерживались двадцать три груза, а движение сквозь шлюз отставало от графика на восемьдесят шесть минут. Это означало, что его почти наверняка отправят в изгнание, скорее всего в один из вонючих ульев Альбиона.
Он закрыл глаза и вложил всю власть в следующие слова.
– Тогда… откройте их, – сказал он.
– Невозможно, достопочтимый префект. Весь механизм заблокирован. Никто не отвечает.
– Продолжайте, пока они не ответят, – велел он и отключил вокс. Он дрожал. Холод начинал проникать внутрь купола. Он должен снова попытаться вызвать техножрецов. Первый запрос остался без ответа. За спиной стояла Сакрин, её молчание и присутствие мешали думать.
Он едва не пропустил первые выстрелы. Приглушённый треск донёсся с пола пещеры. Он нахмурился и наклонился вперёд, чтобы посмотреть, что происходит внизу, иней искажал детали. Новая трескучая очередь, затем ещё одна, затем послышались крики. Сзади выругалась Сакрин.
Что происходит? Он не мог…
Фигуры двигались между машинами. Он видел, как одна остановилась, прижала что-то к плечу и…
Кровь брызнула из затылка ополченца, когда тот упал. И теперь Нессегас заметил оружие в руках фигур, услышал крики ополченцев и увидел вспышки лазерного огня.
Он почувствовал, как открывается рот. Сакрин что-то кричала в вокс. Он видел, как фигура в маске опустилась около открытой двери в кабину вездехода картеля Хюсен. Другие фигуры двигались вокруг транспорта, что-то делая и поворачивая рули. Они были в одеждах картеля, но головы скрывали противогазы.
Трещины появились в центре пяти грузовых отсеков.
Он заметил фигуру, поднимавшую на плечо что-то похожее на обрезок трубы.
У Нессегаса было достаточно времени, чтобы понять что произойдёт, прежде чем ракета пробила купол и сбросила конструкцию с потолка пещеры в шаре огня. Обломки и пламя падали в замёрзшем воздухе. Дым устремился в вентиляционные отверстия, ведущие в остальной космопорт.
На полу пещеры пять отсеков вездехода картеля Хюсен раскрылись, словно цветы, распустившиеся приветствовать солнце. Газ заструился из контейнеров, мерцая теплом и поднимаясь за дымом.
Диверсант начал путь по Дворцу от двери в подземелье. Он двигался быстро, но осторожно, минуя покинутые уровни и редко используемые коридоры. Он обходил патрули сервиторов и сенсорные датчики, следуя проложенному в разуме маршруту. Глаза сервиторов-охранников смотрели на него, но не замечали.
В тёмном туннеле межу цистернами с водой призрак встретил другого призрака. Они остановились, направив оружие друг на друга и внимательно следя за каждым движением.
– Калисто, – прошептал он.
– Геката, – ответил второй.
Первый кивнул, но не отвёл оружие.
– Параметры миссии?
– Эвридика.
Первый диверсант кивнул и опустил оружие.
Вдвоём они двигались в тишине, скрываясь в тенях Дворца. В шахте лифта двое стали тремя. Кроме обмена паролями они не сказали ни слова. Неважно, как каждый из них проник во Дворец. У них были параметры миссии, и это всё, что им нужно.
Они двигались подобно дуновению ветерка. Доспехи не пропускали тепло тел, а хамелеолин на броне поглощал свет и размывал цвета. Доспехи выглядели облегчёнными в сравнении с обычными для их братьев, но главной защитой сейчас являлось умение оставаться невидимыми. Это умение оказалось достаточно высоким, чтобы они быстро преодолели нижние уровни Дворца.
На средних уровнях стало труднее. Патрули убийц-сервиторов встречались чаще, но это всего лишь замедлило диверсантов. Настоящая опасность наступит, когда они приблизятся к цели. Когда они войдут во владения Имперских Кулаков и Кустодианской гвардии. Там им придётся использовать все свои умения до последней капли, чтобы добиться успеха. Но они добьются. В это не было никаких сомнений.
Всё выше и выше поднимались три охотника за головами, петляя по каменным коридорам, укрываясь в тени статуи забытого тирана, прислушиваясь к звукам ног или дыхания, которые предупредят об опасности.
Всё дальше и дальше, всё выше и выше. Как тени. Как извивавшиеся змеи по стволу дерева.
Рабочий скот оказался именно там, где и ожидалось, и умер без звука. Силоний медленно опустил тело на пол. Он сломал скоту шею вместо того, чтобы использовать клинок: кровь могут заметить и её трудно скрыть быстро. Он оттащил тело в тень колонны. Его найдут, но не было времени спрятать его хорошо.
Присев во мраке рядом с убитым, Силоний начал раздевать его. Он действовал наощупь, не отрывая взгляда от коридора. Рабочий скот был такого же размера, как и он, носил охряную мантию и чёрно-белый клетчатый капюшон. С шеи свисал тяжёлый медальон с печатью местного магната Дворца. Магнат в точности выполнил задание и послал рабочего скота вниз на смерть в проходе под одним из главных молитвенных коридоров.
Силоний надел одежду скота. Ткань сильно воняла. Он чувствовал запах пищи скота, состоявшей из искусственного бульона, и аромат стимуляторов, которые тот глотал, поддерживая рост мышц. Силоний пах точно также. Точно также пах суп из биоматерии в цистерне, где он спал, пропитав ароматами кожу. Ссутулившись и накинув капюшон, он выглядел и пах, как только что убитое им существо. Он взял медальон с печатью владельца скота и накинул на голову. Последним он взял связку свитков, которые нёс скот, и забросил на спину. Он начал идти, шаркая ногами и шлёпая по каменным плитам. Он прошёл по коридору, поднялся по лестнице и оказался перед идущими по молитвеннику толпами.
Шёл дождь. Тяжёлые капли барабанили по гранитным плитам и бежали по желобам в бронзовые решётки. Облака цеплялись за внутреннюю часть крыши в полукилометре над ним и кружились от ветра микроклимата. Толпа двигалась быстро. Чернорабочие в промокшей одежде держались вместе. Отряды сервов несли навесы из раскрашенной ткани или листовой стали, защищая людей более высокого статуса. Группы сервиторов двигались против людского потока, слепо следуя своим функциям. Там были и солдаты: отряды в личной геральдике окружали своих нанимателей, маршировали ряды воинов с эмблемами орлов, гончих, ястребов и других зверей на вымпелах.
Силоний увидел всю картину сразу. Взгляд остановился на Имперских Кулаках, стоявших на страже на верхних балконах над главным проходом за завесой дождя. Секунду спустя он заметил скрытых наблюдателей. Они располагались в высоких нишах, ссутулившись под камуфляжными плащами, и смотрели за людским потоком сквозь прицелы. Он не увидел кустодиев. Это было хорошо.
Он сверился с мысленным отсчётом времени, замер на три секунды и шагнул в толпу. Одежда начала мокнуть под дождём. Большинство людей расступались, некоторые ругались, когда он толкался, но он не отвечал. Почти все рабочие скоты были немыми, и его молчание соответствовало обычному порядку вещей. В голове продолжался отсчёт, он двигался синхронно оставшимся секундам.
Кто-то врезался в него слева, и он едва не упал. Руки ухватились за его одежду.
– Проклятый дурак, прочь с дороги, – огрызнулся человек. Силоний мельком увидел измождённое лицо и тёмную бороду, затем человек ушёл. Силоний почувствовал вес металлической сферы, которую человек сунул ему в руку. Из сферы появились иглы и начали ритмично покалывать кожу. Ритм обрёл форму, форму информации, и новые воспоминания всплыли в разуме. Он продолжал идти, по голове стучали капли дождя, а мимо проносились секунды.
Десять шагов спустя он миновал герольда, который вёл стаю кошачьих на серебряных цепях.
На этот раз в руке оказался металлический цилиндр.
Ещё спустя пятьдесят один шаг он повернул, чтобы обойти статую быка, другой мимолётный контакт и ещё один объект исчез под одеждой.
Бежали секунды, а он следовал в толпе за ритмом сквозь время и пространство под взглядами стражей Терры.
Наконец он увидел впереди навес от дождя из золотой ткани, покачивавшийся над гусеничным экипажем. Шесть рабочих скотов в таких же, как у него одеяниях и капюшонах несли навес на длинных шестах. Капли дождя разлетались на блестящей поверхности. Силоний ускорил шаг. Серебряные сетчатые шторы скрывали пассажиров внутри. Никто не заметил, как он шагнул из толпы и взял один из шестов. Скот, которого он заменил, исчез в толпе, прихватив кипу свитков. Это произошло так обыденно и быстро, словно вообще не происходило.
Он миновал арку Объединения под прицелом стражи и сквозь поля ауспиков. Никакое оружие не могли проносить за арку, и он видел, как отряды терранской знати разоружались под присмотром охранников в орлиных масках. Одинокий рыцарь стоял перед аркой, высокая военная машина казалась маленькой на фоне позолоченных колонн. Орудия спокойно свисали вдоль корпуса, но голова непрерывно двигалась – влево и вправо, влево и вправо – как у сторожевой собаки. Силоний посмотрел на гиганта, когда взгляд рыцаря остановился на нём на долю секунды. Несколько мгновений спустя он прошёл под аркой, закончив очередной этап пути.
Перед подъёмом по лестнице Анаврос навес над экипажем свернули. Никто не заметил, что один из носильщиков исчез. Во мраке бокового прохода Силоний нашёл решётку в полу и прыгнул во мрак вентиляционного канала.
Затем он нашёл основную часть снаряжения. Он находил его постепенно: болты для болтера в выгребной яме; стреляющий механизм, завёрнутый в масляную ткань под плитками; пластины брони в десятке различных ниш. Назначение некоторых предметов он не понимал – металлические осколки, серебряная сфера, металлические кольца – но он всё равно подбирал их. Разные агенты оставляли предметы в течение последних десяти лет. Никто из них не знал больше чем об одном месте и большинство из них ликвидировали после выполнения задания. Взрывчатка, мелта-заряды, ослепительные гранаты и хрупкие взрыватели стали последним, что он достал из укрытий и положил в подсумки на груди.
К тому времени, когда Силоний добрался до внутренних районов Дворца, он больше не носил одежду серва. Броня и баллистическая ткань покрывали его плоть. Фигура стала размытой, очертания растворялись в текстурах света и тьмы. Он двигался быстро, не останавливаясь и не сомневаясь.
Не было никаких признаков кустодиев, и он не мог обнаружить даже малейший намёк на их недавнее присутствие. Это могло означать только одно – Император покинул оплот Своей власти. На мгновение он задумался, где находился Повелитель Человечества. Он отбросил эту мысль. Это означало только, что задание стало проще.
Он остановился в куполе Просвещения. Присев на выступе высоко над дорожкой, окружавшей пропасть внизу, он наблюдал, как вода падала из ртов трёх статуй, которые держали на плечах километровый свод. Вода с рёвом низвергалась в огромный тигель далеко внизу. Над ним сквозь стометровое отверстие в огромном куполе изливался рассветный свет.
Цель близко. На самом деле она находилась в нескольких сотнях метров над ним, но слои камнебетона и пластали означали, что ему придётся воспользоваться одной из дверей вдоль дорожки внизу. Он знал, какой дверью воспользуется, но ещё не мог действовать. Момент приближался, но пока не настал.
Ещё нет.