— И как она одна со всем этим справляется? — судачили о Кристине соседки. — И откуда берёт такие фантастически  красивые  ткани? А кто ей подсказывает такие невероятно оригинальные  фасоны?

Кристина была совершенно равнодушна к славе. Зато теперь она первой узнавала все придворные новости.

— Вот, говорят,  её величество недолюбливает принца — шепнула ей как-то одна из придворных дам. — А ведь это неправда! Государыня так добра к нему, что даже собирается женить его на своей дочери...

— А разве у королевы есть дочь? — испуганно спросила Кристина.

— Есть. Но об этом пока мало кто знает. Скоро принцесса  прибудет во дворец, вот тогда-то и начнутся настоящие торжества. А я у вас закажу сразу же несколько платьев, милочка...

Кристину эта новость так поразила, что она долгое время не могла успокоиться — несколько часов сидела ошеломлённая, замкнувшись в себе и уставившись в одну точку, а потом заставила себя встать и снова принялась за работу.

Прибытие принцессы было обставлено с  невероятной пышностью.

Возвышаясь над толпой, величаво раскинувшись на украшенных золотом носилках, она продвигалась по центральным улицам города, едва отвечая на знаки внимания, которыми одаривал её народ. Все были бы очень довольны новой госпожой, если бы не одно обстоятельство: лица принцессы так никто и не увидел — оно было окутано густой вуалью.

По поводу внешности принцессы стали высказывать множество  противоречивых догадок: одни считали, что  она невообразимо уродлива, и поэтому прячет своё лицо. Другие говорили, будто под покрывалом  принцесса скрывает настолько ослепительную красоту, что поражает каждого, кто только осмеливается взглянуть на её лицо.

— Интересно, как она выглядит на самом деле? — размышляла Кристина, полагая, что неплохо было бы устроиться на должность  королевской модистки.

Её желание исполнилось неожиданно быстро: город наполнился слухами о предстоящей свадьбе, и всем портным было предписано явиться во дворец с лучшими образцами своих изделий. Платья Кристины удостоились наивысшей оценки.  Девушку поселили во дворце, выделили помещение под мастерскую и  специальным указом  поручили ей приготовить подвенечный наряд для принцессы.

“Вот теперь мы и увидим, какая ты на самом деле”, — размышляла Кристина, отправляясь снимать с неё мерку. Приближаясь  к покоям принцессы, девушка услышала прелестные звуки арфы, к которым ещё через минуту присоединился изумительной красоты женский голос, необычайно глубокий и сильный. Казалось, что звучал какой-то фантастический музыкальный инструмент.

— Это её высочество изволят музицировать, — почтительно отозвался лакей, пропуская портниху в покои принцессы.

 “Наверное, это какая-нибудь новая фрейлина”, — подумала Кристина, о девушке, поющей под собственный аккомпанемент. Остальных она уже знала в лицо.

Пение закончилось, и фрейлины восторженно захлопали в ладоши, наперебой выражая своё восхищение. Кристина тоже попыталась выразить свой восторг, но ею вдруг овладело какое-то странное оцепенение. Она стояла, как пригвождённая, и не в состоянии была даже пошевельнуть рукой.

— К вам прибыла портниха, ваше высочество, — обратилась одна из фрейлин к девушке с арфой, и та обернулась.

Впечатление, произведённое пением принцессы, было ничто в сравнении с её ослепительной красотой.

На какой-то момент Кристине даже показалось, будто  принцесса светится изнутри — такое странное сияние излучала её неестественно белая, с голубым,  перламутрово-жемчужным оттенком кожа. Мерцающим голубоватым свечением выделялись и её огромные, светло-голубые глаза. И уже совершенно нестерпимым блеском светились её необычайной красоты волосы, цвета белого золота.

“Какая-то нечеловеческая красота!” — подумала Кристина, чувствуя лёгкий озноб и приступ дурноты. Ноги её вдруг ослабели, руки беспомощно опустились, всё перед глазами поплыло, а голоса придворных показались  гулкими и далёкими.

— Ну, что же ты? Принцесса тебя ждёт! —  торопили Кристину фрейлины.

— Да,  да... Я сейчас... — беззвучно прошептала девушка и, зачем-то взяв в руки ножницы, двигаясь как в тумане, она направилась к принцессе.

Ноги тоже отказывались повиноваться Кристине и, споткнувшись о педаль арфы, она неожиданно потеряла равновесие, поранив остриём ножниц запястье принцессы. На белоснежной руке проступила тёмненькая полоска крови и буквально через секунду исчезла. Ранка бесследно затянулась, и ни принцесса, ни фрейлины ничего не заметили.

“Как это странно,  что она не чувствует боли! Может быть она — ведьма?” — размышляла Кристина, возвращаясь к себе в мастерскую.

Общение с принцессой оставило неприятный осадок. Слабость и дурнота сменились невыносимой головной болью. Кристина подошла к умывальнику, ополоснула лицо водой, и боль прошла.

 Разбирая рабочую корзинку, девушка обратила внимание, что  цветы, к которым прикасалась рука принцессы, завяли.

“Она определённо ведьма! — ужаснулась Кристина. — И принц на ней женится?! Да ведь он же погибнет!”.

  Отчаянье навалилась на неё тяжёлым,  удушающим грузом.  Ей стало нестерпимо одиноко и страшно. Осторожно выглянув в коридор,  она заперла дверь своей комнаты, а потом снова вернулась к столу и ещё долго сидела, удивлённо разглядывая скрюченные, засохшие цветы...

5.

 Находясь во дворце, Кристина стала внимательнее присматриваться к окружению принцессы и вскоре она заметила, что придворные дамы у неё меняются чуть ли не каждую неделю. Отслужив своей госпоже несколько дней, они куда-то бесследно исчезали. Цветы в её покоях менялись по нескольку раз в день, а комнатные собачки жили подле неё не более двух-трёх суток.

“Она убивает вокруг себя всё живое!” — тоскливо думала девушка.

После каждой примерки она чувствовала себя всё хуже и хуже, пока, наконец, не догадалась попросить у сундучка какого-нибудь снадобья против  удушающих чар принцессы.

На её просьбу сундучок выдал горсть ягод, по вкусу напоминающих землянику. Съев их, Кристина почувствовала себя значительно лучше. Дурнота почти сразу прошла.

“Нечто подобное мне недавно подали за обедом, — вспомнила девушка про ягоды. — Может ещё кто-нибудь во дворце знает противоядие от чар принцессы? Приятно думать, что у тебя во дворце есть защитник и единомышленник”.

Кристина заметила, что сам принц не так много времени проводит в обществе своей невесты. Редко берёт её с собой на охоту,  а на балах и торжественных приёмах держится от неё подальше.

“ Ах, да всё равно ему  это не поможет,— размышляла девушка. — Он не проживёт рядом  с ней больше недели!”

Тем не менее,  будущие супруги производили впечатление совершенно счастливой пары. Казалось, они идеально подходили  друг другу — такие молодые и оба ослепительно красивые.

 Принц был неизменно любезен со своей нареченной, всегда приветлив и доброжелателен.

“Ядовитый цветок! Прекрасный ядовитый цветок!” — мстительно думала о принцессе Кристина.

От ненависти к ней она страдала не меньше, чем от ревности. Она любила принца и не боялась себе в этом признаться. Теперь она твёрдо знала это, потому что каждую ночь он ей являлся во сне: приходил к ней и был так же приветлив и нежен,  как  и со своей невестой,  хотя наяву не обращал на неё никакого внимания.

6.

Подвенечное платье принцессы было готово, за два дня до назначенной свадьбы, и Кристина, много и тяжело работавшая накануне, решила отдохнуть и лечь спать пораньше.

Среди ночи она вдруг проснулась от какого-то внутреннего толчка, присела на кровати и прислушалась: в верхних этажах дворца играла музыка. Там всё ещё продолжался бал в честь будущих новобрачных. Кристина вдруг почувствовала такое нестерпимое одиночество и такой отчаянно давящий страх, что ей стало невыносимо трудно дышать. Она расплакалась. Сначала тихо, беззвучно, а потом уже в громко, в голос... Музыка сверху заглушала её плач...

— Надо уходить... надо уходить... — говорила себе Кристина. Она только сейчас почувствовала, как  устала и как измучилась за последние дни. — Надо уходить... Я не в состоянии ему помочь. Он обречён, и я не могу больше об этом думать!

 Она не могла понять, что больше всего её мучает, —  равнодушие к ней самого принца, страх за его жизнь или её собственная ненависть к принцессе...

Наутро девушка забрала свой сундучок, заперла за собой мастерскую и поспешила прочь из дворца...

  У ворот её остановила дворцовая стража. У Кристины не было пропуска, поэтому её сразу же провели к начальнику королевской охраны.

— Эта девушка показалась нам подозрительной: она удирала из дворца, прихватив с собой сундучок,  — поясняли стражники. — Проверьте, не воровка ли она?

— Разберёмся! — пообещал начальник охраны, сурово поглядывая на Кристину.

“Только этого мне недоставало! — спохватилась девушка и тут же устало подумала: “А, впрочем, уже не всё ли равно?”

— Ну-с, так что у нас в сундучке? — вопросил начальник охраны, нацепив на нос очки.

— Ничего! — равнодушно ответила Кристина.

— А это мы сейчас проверим... — охранник  потянулся за каким-то инструментом.

— Он у вас не откроется... — предупредила девушка.

— А это мы ещё посмотрим...— проговорил начальник охраны  и потянулся за другим инструментом.

Все инструменты были испробованы, а сундучок так и не открылся.

— Интересно, интересно... — бормотал охранник.

Через час сундучок попал в руки начальника тайной полиции. Ещё через час  его попытался взломать министр внутренних дел. И только после этого сундучок  был доставлен королеве.

— Эта девчонка — ведьма! Её надо отправить на костёр! — воскликнула королева,  отчаявшись открыть сундучок. Она уже полдня с ним возилась, хотя у неё было  много других неотложных дел.

— Помилуйте, ваше величество, эта девушка — наша лучшая портниха! —  попыталась заступиться одна из фрейлин.

— И всё же, она — ведьма, если может сделать то, что другим не под силу! — Королева очень не любила, когда у кого-то получалось то, что не выходило у неё самой.

— Дайте-ка мне попробовать! — предложил вдруг принц и направился к сундучку, — до сих пор он стоял неподалёку и молча наблюдал за девушкой.

В руках принца сундучок быстро и легко открылся. Внутри него было пусто. Все присутствующие, в том числе и Кристина посмотрели на принца с удивлением.

— Вот видите, — улыбнулся принц, — ничего здесь трудного нет! Никакая она не воровка и не ведьма. Отдайте ей эту вещь  и пусть отправляется куда хочет. У нас и без неё дел довольно! — напомнил он королеве.

Королева не возражала, тем более, что сундук Кристины её больше не интересовал. Чего, однако, нельзя было сказать о принцессе. Подойдя к сундучку, она уставилась на него своими глазами-льдинками: чем-то эта вещь ей показалась ей подозрительной...

— Можно мне оставить его себе? —  с улыбкой обратилась  она к королеве. — Я буду хранить  в нём свои драгоценности...

Услышав это, Кристина похолодела. Ей на секунду представилось, что произойдет, если сундучок попадёт в руки этой чертовки!

“А вдруг она научится открывать его? — с ужасом подумала девушка. — Принц же открыл!..”

 Но, все вокруг, казалось, уже забыли о её сундучке. Принц, учтиво поклонившись принцессе,  взял её под руку и вывел из комнаты.

—  Зачем вам эта грубая вещь, моя радость? — говорил он, выпроваживая принцессу. — Я подарю вам другой ларец, — настоящее произведение искусства...

Принцесса слушала принца и  обольстительно ему  улыбалась. Она была уверена в себе и спокойна: скоро она станет королевой и его женой...

7.

Поздно вечером Кристина выбралась за черту города.

Выйдя на дорогу, она  смешалась с толпой крестьян, возвращавшихся с ярмарки в деревню. В толпе люди весело переговаривались и шутили, предвкушая близкий отдых и приятный вечер в кругу семьи.

Девушка оглянулась на город. Дома и улицы его были ярко освещены. Даже отсюда было видно зарево света над королевским дворцом.  Издалека доносилась  громкая музыка. Во дворце уже начинался бал, где принц должен был танцевать со своей невестой, —  таков обычай, вспомнила девушка. По этому случаю будет устроено большое праздничное гулянье.

Она ещё раз оглянулась. Часы на городской башне пробили девять раз и с последним ударом в воздухе  вспыхнули и рассыпались веером разноцветные искры праздничного фейерверка. Люди в толпе весело теснили друг друга, стараясь получше разглядеть великолепное зрелище.

Девушка почувствовала себя чужой на этом празднике. Она с трудом выбралась из толпы и торопливо зашагала прочь.

“ Этот праздник  скоро сменится похоронами,” — раздражённо думала она,  уходя всё дальше от города.

 И вдруг, остановилась,  как вкопанная.

“А может ничего страшного не произойдёт? — подумала она. — И принц будет долго и счастливо жить со своей женой? Может всё это — мои домыслы и фантазии?.. И никакая она не ведьма?”

Кристине стало невыносимо грустно.  Ей захотелось убежать от этого веселья, от этой навязчивой музыки. Она не заметила, как далеко углубилась в лес и только выйдя на  берег озера, поняла, что дом её находится совершенно в другой стороне.

— А я не хочу идти домой! —  сказала себе Кристина. — Я сейчас не хочу и не могу никого видеть.

Она села на траву и заплакала.

— Я хочу видеть только его! — закричала она сквозь слёзы,  — Я хочу видеть только его! И никто другой мне не нужен! Я хочу, чтобы он сейчас же был здесь! — крикнула она, оттолкнув от себя сундучок.

И произошло что-то странное: сундук вдруг увеличился в размерах, осветился изнутри чем-то красным, крышка его с грохотом поднялась и из зарева вывалилась какая-то чёрная тень неясных очертаний, откатившись куда-то  в сторону.

Кристина от ужаса потеряла сознание.

Очнулась она глубокой ночью и почувствовала, что замерзает. Долго сидела она на траве, поёживаясь от холода и пытаясь припомнить всё происшедшее с ней за вчерашний день и эту ночь.