1

Демельза молилась, чтобы Верити не приехала.

А когда пришел ответ, когда она узнала, что двоюродная сестра мужа приняла приглашение и надеется поправиться к следующей субботе, сердце у нее сжалось и подпрыгнуло к самому горлу. Она запаниковала, но старалась, чтобы Росс ничего не заметил. А вот Росс был на удивление спокоен. Все страхи Демельзы вылились в безумную летнюю уборку – все комнаты в доме отдраили, и Пруди, завидев утром молодую хозяйку, обессиленно стонала.

Однако суббота неумолимо приближалась, а с ней и приезд Верити. Оставалось надеяться на то, что тетю Агату хватит удар или сама она подхватит корь.

Верити приехала сразу после полудня, в сопровождении Бартла, который затащил в дом два ее саквояжа.

Росс не видел кузину уже несколько месяцев и был поражен произошедшей с ней переменой: щеки ввалились, здоровый загар исчез, блеск в глазах, свидетельствующий о жизнелюбии и остром уме, погас; в свои двадцать девять она выглядела сорокалетней. Только голос остался прежним. И непослушные волосы.

С самого утра у Демельзы подкашивались колени, а теперь ноги просто одеревенели. Она стояла в своем простом розовом платье у двери прямо, словно кол проглотила, и изо всех сил старалась расслабиться. Росс помог кузине спешиться и поцеловал ее в щеку.

– Росс, как же я рада тебя видеть! Это так мило с твоей стороны – пригласить меня. Ты прекрасно выглядишь! Жизнь к тебе благоволит. – Верити повернулась к Демельзе. – Мне действительно жаль, что я не смогла присутствовать на вашей свадьбе, дорогая. Это одно из самых больших разочарований в моей жизни.

Демельза позволила поцеловать себя в холодную щеку, после чего отошла в сторону и смотрела, как Росс и Верити входят в дом. Спустя пару минут она прошла за ними в гостиную.

«Это больше не моя комната, – думала Демельза. – Не наша с Россом. Ее у нас отобрали. Прямо в разгар нашего чудесного лета».

Верити сняла плащ. Демельза с интересом отметила для себя, что одета гостья очень просто. Верити не отличалась красотой и изяществом Элизабет, она была старше и проще. И губы у нее были как у Росса, и манера говорить такая же.

– …Не думаю, что под конец, – продолжала Верити, обращаясь к Россу, – отец был так уж против. У него совсем не осталось сил. – Верити вздохнула. – Если бы его кончина не была такой внезапной, мы бы обязательно пригласили вас в гости. Ну да ладно, все кончилось, и мне больше ничего не нужно, только покой. – Она слабо улыбнулась. – Боюсь, веселой гостьи из меня не получится, но я бы очень не хотела доставлять вам с Демельзой беспокойство. Вы, пожалуйста, не обращайте на меня внимания, а я уж как-нибудь сама обустроюсь. Мне много не надо.

Демельза мучительно пыталась вспомнить заготовленные еще утром слова. Она сцепила пальцы и выдала:

– Не желаете что-нибудь выпить с дороги?

– Мне рекомендовано пить молоко утром и портер на ночь. И то и другое я терпеть не могу. Но молока я перед отъездом все-таки выпила, так что, благодарю, ничего не надо.

– Не похожа ты на больную, – заметил Росс. – Что тебя беспокоит, кроме усталости? Что говорит Чоук?

– Он целый месяц пускал мне кровь, а потом объявил, что у меня анемия, и прописал снадобье, от которого меня рвало. Сомневаюсь, что Чоук осведомлен больше, чем какая-нибудь бабка-знахарка.

– Я знала одну знахарку… – вмешалась Демельза, но тут же осеклась.

Росс и Верити посмотрели на нее в ожидании продолжения.

– Нет, ничего, это не важно, – сказала Демельза. – Пойду посмотрю, готова ли ваша комната.

Демельза боялась, что такой предлог покажется им надуманным, но никто не стал возражать, и она с радостью упорхнула в бывшую спальню Джошуа, которую отвели Верити. Там она поправила покрывало на кровати, повернулась и уставилась на два саквояжа, как будто хотела, не открывая, разглядеть их содержимое. Демельза с трудом представляла, как она продержится следующую неделю.

2

Весь вечер и весь следующий день они вели себя скованно, будто попали в осенний туман и потеряли знакомые ориентиры. И виной тому была Демельза, но она ничего не могла с этим поделать. Она чувствовала себя третьей лишней. У Росса и Верити имелось много общих тем, он стал больше времени проводить дома. Когда Демельза входила в гостиную, оба сразу умолкали. И не потому, что у них были от нее секреты, просто темы их разговоров были далеки от Демельзы и она невольно заскучала бы.

За столом было очень сложно завязать беседу, в которой могла бы поучаствовать и Демельза тоже. Росс с кузиной обсуждали отношения Элизабет и Фрэнсиса, успехи подрастающего Джеффри Чарльза, делились новостями о друзьях, о которых Демельза никогда и не слышала. Рут Тренеглос стала настоящей хозяйкой Мингуса. У миссис Чиновет, матери Элизабет, какая-то напасть с глазами, и врачи рекомендуют сделать операцию. Младший сын кузена Уильяма-Альфреда умер от кори. Книга Генри Филдинга пользуется огромным успехом. На эти и еще на многие другие темы Верити было приятно поболтать с Россом, но его жена ничего об этом не знала.

Если бы Верити считала, что причина напряженности Демельзы – неприязнь или ревность, она бы, как натура восприимчивая, уже на третий день распрощалась с хозяевами и вернулась домой. Но она подозревала, что проблема кроется не в этом, и к тому же Верити совсем не нравилась перспектива уехать, осознавая, что она уже вряд ли сможет сюда вернуться. Ведь тогда получится, что она каким-то образом встала между Россом и его молодой женой, и ее имя навсегда будет связано с этим визитом, и они постараются больше никогда его не упоминать. Верити пожалела, что вообще согласилась погостить в Нампаре.

И именно поэтому она предпочла остаться. Верити надеялась, что все наладится, хотя и не знала, как этого добиться.

Для начала она решила не вставать с постели, пока Росс не уйдет из дома. Верити собиралась потом как-нибудь невзначай наткнуться на Демельзу и поболтать о том о сем или помочь ей по дому. Если и можно было как-то решить возникшую проблему, то сделать это должны были они с Демельзой, когда Росса нет рядом. Верити надеялась, что у нее получится подружиться с невесткой без лишних разговоров. Она действовала согласно этому плану, но спустя два дня поняла, что эта ее якобы непринужденная манера поведения выглядит как заранее продуманная.

Демельза старалась быть любезной, но она словно возвела между ними невидимую стену. Если бы Верити попробовала пойти на сближение, Демельза легко могла воспринять это как жест снисхождения.

В четверг утром Демельза ушла из дома еще на рассвете. Верити не стала завтракать и встала только в одиннадцать. День выдался безветренный, но пасмурный. В камине в гостиной догорал огонь; рядом на коврике, как всегда по-хозяйски, разлеглась Табита Бетия. Верити присела на скамью с высокой спинкой, поежилась и, чтобы огонь разгорелся ярче, пошевелила кочергой поленья. Она чувствовала себя старой и усталой. Еще в спальне, посмотревшись в зеркало, Верити заметила, что кожа у нее приобрела желтоватый оттенок. На самом деле в последнее время ей было безразлично, как она выглядит… Но она чувствовала апатию и такую тоску, что уже не могла выполнить и половины работы, с которой легко справлялась еще год назад. Верити передвинулась в угол скамьи. Ей доставляло наслаждение просто сидеть вот так, откинувшись на обшитую бархатом спинку, чувствовать, как огонь в камине согревает ноги, ничего не делать и ни о ком не думать…

Верити проспала всю ночь и встала с постели лишь три часа назад, но теперь снова заснула – одна нога в тапочке скользнула по полу ближе к огню, рука свесилась с деревянного подлокотника. Табита свернулась в клубок и тихо замурлыкала.

Демельза вернулась домой с охапкой буковых листьев и цветами шиповника.

Верити встрепенулась и села.

– О, простите, – сказала Демельза и собралась уходить.

– Заходи, – смутившись, сказала Верити. – Я вовсе не собиралась спать в такой час. Пожалуйста, поговори со мной, помоги мне встряхнуться.

Демельза натянуто улыбнулась и положила охапку цветов на стул.

– Вам не дует из окна? Надо бы закрыть.

– Нет-нет. Оставь, пожалуйста. Я не считаю, что морской воздух вреден для здоровья.

Демельза закрыла окно и поправила растрепавшиеся волосы.

– Росс никогда мне не простит, если вы простудитесь. А вот эти мальвы погибли, уронили головки. Я их похороню.

Она подхватила кувшин и вышла из комнаты, а затем, набрав свежей воды, вернулась и начала собирать букет из листьев бука. Верити молча наблюдала.

– Ты ведь всегда любила цветы, да? Я помню, Росс как-то мне об этом рассказывал.

Демельза оторвалась от своего занятия.

– Когда это он вам рассказывал?

Верити улыбнулась:

– Много лет назад. Вскоре после того, как ты впервые здесь появилась. Помню, я залюбовалась цветами в гостиной, и Росс пояснил, что это девочка, по имени Демельза, каждый день приносит в дом свежие цветы.

Демельза слегка покраснела и напомнила себе, что ей все равно надо быть осторожной.

– Не каждый цветок можно приносить в дом, – деловито сказала она. – Некоторые такие красивые, а как сорвешь, жутко вонять начинают. – Она поставила в вазу пару веточек шиповника. Листья бука успели слегка пожелтеть и теперь гармонировали с оранжевыми, желтыми и красными ягодами шиповника. – А я сегодня, когда собирала вот этот букет, зашла в чужие владения, к Бордуганам. – Демельза отступила на шаг, посмотреть, красивый ли получается букет. – А еще не все цветы ладят друг с другом. Как ни старайся их уговорить, не станут вместе в одной вазе стоять.

Верити села поудобнее. Она чувствовала, что пришло время рискнуть и пойти ва-банк.

– Дорогая, я должна поблагодарить тебя за все то, что ты сделала для Росса.

Демельза слегка напряглась, как струна при первом намеке на натяжение.

– Это не я, а он много чего для меня сделал.

– Да, возможно, ты права, – согласилась Верити, и в ее голосе зазвучали прежние стариковские нотки. – Я знаю… он тебя, можно сказать, вырастил… Но ты, похоже, сумела сделать так, что он влюбился в тебя, и… и это в корне изменило его жизнь.

Их взгляды встретились. По глазам Демельзы можно было понять, что она готова к обороне и в то же время несколько озадачена. Она подозревала, что в словах Верити есть какой-то подвох, но не могла сообразить, в чем он заключается.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Настал момент, когда они должны были объясниться.

– Тебе, должно быть, известно, что, когда Росс вернулся домой, он был влюблен в Элизабет, мою невестку.

– Да, прекрасно известно, и совсем не обязательно мне про это рассказывать. Я знаю об этом не меньше вашего, – сказала Демельза и повернулась, чтобы уйти.

Верити встала со скамьи. Она просто не могла говорить об этом сидя.

– Возможно, мне не следовало сюда приезжать. Но я бы хотела, чтобы ты поняла… Когда Росс вернулся… С того самого момента, как он узнал, что Элизабет помолвлена с моим братом, я все время боялась, что он не сможет… не сможет справиться с этим, как обычно справляются все мужчины. Мы, многие в нашей семье, несколько странные в этом смысле. Мы не способны пойти на компромисс и смириться с обстоятельствами. Ведь если какую-то частичку твоего сердца вырвали и растоптали, все остальное превращается в ничто… В ничто… – Верити выдохнула и уже более уверенно продолжила: – Я боялась, что Росс поставит крест на своей жизни и уже никогда не будет счастлив, хотя мог бы… Мы с ним всегда были больше чем просто кузен и кузина. Понимаешь, я очень его люблю.

Демельза смотрела на нее во все глаза. А Верити все говорила:

– Когда я услышала, что Росс женился на тебе, то сперва подумала, что он просто нашел замену. Кого-то, кто помог бы ему забыть о потере. И я даже была рада за него. Пусть замена, но это лучше, чем пустая, бессмысленная жизнь. Я обрадовалась, что теперь у него появился близкий человек, женщина, которая родит ему детей и которая состарится вместе с ним. Все остальное для меня не имело такого уж большого значения.

Верити снова замолчала, а Демельза хотела что-то сказать, но передумала. Между ними на полу лежал увядший цветок мальвы.

– Но с того самого дня, как я сюда приехала, – продолжила Верити, – я вижу, что никакой замены нет и в помине. Все настоящее. Вот за это я и хочу тебя поблагодарить. Ты такая счастливая. Не знаю, как тебе это удалось. И Росс тоже очень счастлив. Он потерял самое важное, что может быть в жизни, и обрел это вновь, но уже с другим человеком. Все остальное не имеет значения. Самое главное – это любить и быть любимой. Люди, у которых этого нет… или у которых это отняли… не верят в то, что подобное возможно, но тем не менее. И до тех пор, пока у тебя есть взаимная любовь, все остальное уже не страшно… – У Верити снова сорвался, голос. Она откашлялась.

– Я приехала сюда не для того, чтобы стать твоим врагом, – сказала она. – И не для того, чтобы оказывать тебе покровительство. Росс так переменился, и это твоя заслуга. Неужели ты думаешь, что меня волнует, откуда ты пришла, как воспитана и хорошо ли умеешь делать реверанс? Для меня это не имеет никакого значения.

Демельза снова посмотрела на цветы.

– А я… я всегда хотела научиться делать реверанс, – тихо произнесла она. – Я бы хотела, чтобы вы… чтобы ты научила меня, Верити.

Верити опустилась на скамью, этот монолог отобрал у нее последние силы. Чуть не плача, она посмотрела на свои тапочки и подрагивающим от слабости голосом ответила:

– Дорогая, я бы и сама не прочь научиться.

– Пойду нарву еще цветов, – сказала Демельза и выбежала из гостиной.

3

Бо́льшую часть дня Росс провел на шахте, а когда вернулся к ужину, Демельзы не было дома: она вместе с Пруди ушла в Сол купить свечей и немного рыбы для завтрашнего обеда. Вернуться она собиралась поздно, потому что хотела посмотреть на последний улов сардин, и Росс с Верити ужинали вдвоем.

О Демельзе не упоминали. Верити рассказала, что Фрэнсис по-прежнему три или четыре вечера в неделю проводит за карточной игрой в Труро. Это и в зимние месяцы было не слишком приятно, а летом стало просто невыносимо.

– Тебе не кажется, – спросила Верити, – что наша семья какая-то странная? Взять хоть Фрэнсиса: он получил все, что только мог пожелать, а ведет себя так, будто не в силах этим распорядиться и хочет поскорее спустить наследство и влезть в новые долги. Росс, да что с нами такое? Почему нам все время чего-то не хватает?

– Ты на нас наговариваешь, дорогая. Просто мы, как и большинство других семей, не можем быть счастливы все одновременно.

– Брат стал такой раздражительный и ранимый, – пожаловалась Верити. – Еще хуже, чем я. Совсем не терпит, когда вмешиваются в его дела, сразу буквально взрывается от злости. Представляешь, неделю назад они с тетей Агатой ругали друг друга последними словами прямо за обеденным столом. А миссис Табб стояла и слушала их с открытым ртом.

– Полагаю, тетушка Агата одержала верх?

– Конечно, мог бы и не спрашивать. Но это же очень плохой пример для слуг.

– А что Элизабет?

– Иногда ей удается повлиять на Фрэнсиса, а иногда – нет. Думаю, они не очень ладят. Возможно, мне не следовало бы это говорить, но у меня сложилось такое впечатление.

– А почему, как ты думаешь?

– Не знаю. Для нее главное – ребенок. Разумеется, Фрэнсис тоже очень любит сына. Но при всем при этом… Вот, говорят, что дети укрепляют брак. Но похоже, у них все разладилось как раз после рождения Джеффри Чарльза.

– А еще прибавления не ожидается? – поинтересовался Росс.

– Пока нет. Элизабет частенько хворала в последние месяцы.

Они помолчали немного.

– Росс, я заходила в старую библиотеку. Там, где еще не успели навести порядок, много всякого добра, которое может тебе пригодиться. Скажи, а почему ты не хочешь перенести вниз спинет твоей матери? Он будет очень хорошо смотреться в углу гостиной, и в комнате станет уютнее.

– Его уже не починить, да и кто будет на нем играть?

– Ты не прав, починить его можно, а Пруди мне сказала, что Демельза частенько бренчит на спинете. К тому же у вас могут появиться дети.

Росс встряхнулся и посмотрел на Верити:

– Хорошо. Я подумаю об этом.

Демельза вернулась в семь вечера со свежей, только что выловленной рыбой.

– Косяк вынесло приливом к берегу, и все просто ходили по колено в воде и загребали рыбу корзинами. А потом ее вообще выбросило прямо на песок. Улов, правда, не такой богатый, как в прошлый раз. И все равно жаль, что на небе тучи, а то можно было бы сплавать туда и еще разок посмотреть на все это при луне.

Росс заметил про себя, что Демельза наконец-то стала вести себя более раскованно, и очень порадовался этому обстоятельству. В последние дни он буквально места себе не находил, так огорчала его напряженность в отношениях Верити и Демельзы. Он дважды собирался поговорить об этом с обеими, а теперь у него просто камень с души упал. Если эти женщины смогут без его вмешательства ужиться, как две кошки в одной корзине, тогда, значит, не все потеряно.

Был еще один вопрос, который он собирался задать Демельзе, но забыл и вспомнил про это только в постели, а жена, как ему показалось, уже заснула. Росс сделал себе в памяти зарубку и уже сам собрался уснуть, как вдруг Демельза пошевелилась и села. Муж сразу понял, что она ждала его.

– Росс, – тихо сказала Демельза, – расскажи мне, пожалуйста, о Верити. О ней и капитане… как его там. Что тогда случилось? Они поругались? И почему им решили помешать?

– Я уже тебе рассказывал: Фрэнсис и ее отец были против. Спи, малышка.

– Нет, Росс, пожалуйста. Я хочу знать. Я тут подумала, ты ведь никогда мне не говорил, что произошло на самом деле.

Росс притянул Демельзу к себе.

– Сейчас не время. А я-то думал, что тебя не интересует моя родня.

– Теперь все по-другому. Теперь они и мои родственники тоже. Пожалуйста, расскажи мне.

Росс зевнул.

– Ох, не дело это – потакать капризам супруги посреди ночи. Ты самая непоследовательная женщина из всех, кого я знал. Ладно, слушай. Дело было так: Фрэнсис познакомился с капитаном Блейми в Труро и пригласил его на свою свадьбу. Там Блейми повстречал Верити, и между ними возникли определенные чувства…

Росс без особого удовольствия поведал Демельзе ту печальную историю. Все, что тогда произошло, осталось в прошлом. Да и все, кто принимал участие в тех событиях, показали себя не с лучшей стороны. Росс словно заново окунулся в атмосферу непонимания, отчаяния и ненависти к себе. С тех пор никто не вспоминал об этом эпизоде, о дурацкой дуэли, которую затеяли в горячке ссоры наспех, без соблюдения необходимых процедур… Полдарк вспомнил тот давний прием в честь Рут Тиг, на который он так и не попал… Одно наложилось на другое… Это была пора печали и разобщенности. И только женитьба на Демельзе подарила Россу шанс начать новую жизнь.

– …Вот так все и закончилось, – заключил Росс. – Капитан Блейми уехал, и больше мы ничего о нем не слышали.

Демельза молчала, Росс даже подумал, что жена заснула, пока он ей все это пересказывал.

Но потом она пошевелилась и тяжело вздохнула:

– О Росс, тебе должно быть очень стыдно.

– Мне? – удивился Росс. – О чем это ты?

Демельза выскользнула из-под его руки и села.

– Как ты мог, Росс!

– Не изъясняйся загадками, – попросил он. – Ты во сне говоришь или наяву?

– Ты позволил им вот так расстаться. Верити уехала домой, в Тренвит. Это разбило ей сердце.

Росс начал злиться:

– Ты что думаешь, мне все это понравилось? Ты же знаешь, как я отношусь к Верити. Думаешь, я обрадовался, когда ее отношения с любимым человеком были растоптаны?

– Нет, я так не думаю. Но ты должен был этому помешать! Ты должен был встать на ее сторону, а не на их.

– Я не вставал ни на чью сторону! Ты сама не понимаешь, о чем говоришь. Спи!

– Но это все равно что встать на их сторону. Разве нет? Ты должен был остановить дуэль и не позволить Фрэнсису с отцом растоптать их любовь. Если бы ты тогда помог Верити, они бы никогда не расстались, и… и…

– Легко судить со стороны. Но все не так просто: ты не знаешь этих людей и тебя там не было, так что не торопись с выводами.

Демельза взяла Росса за руку и прижала его ладонь к своей щеке:

– Не сердись, милый. Я правда хотела узнать, как все было. Ты смотришь на эту историю глазами мужчины, а я сужу с позиции женщины. В этом вся разница. Я могу представить, что чувствовала тогда Верити. Я знаю, что она чувствовала. Любить и быть любимой. А потом остаться в полном одиночестве…

Росс начал тихонько поглаживать ее по щеке.

– Я, кажется, уже говорил, что ты самая непоследовательная женщина? Так вот, это еще мягко сказано. Когда я предложил Верити приехать к нам погостить, ты чуть ли не рыдала и первые дни после ее приезда шипела, как старая гусыня. А теперь вдруг решила посреди ночи встать на ее сторону в давно забытом споре да еще прочитать мне мораль. Спи, пока я уши тебе не надрал!

Демельза прижала его ладонь к губам:

– Ты не бил меня, когда я этого заслуживала, так что я не боюсь, что побьешь, когда я права.

– Вот поэтому с мужчинами иметь дело всегда проще, чем с женщинами, – сказал Росс.

– Но мужчина, – возразила Демельза, – иногда может быть жестоким, сам того не зная.

– А женщина, – тут Росс снова уложил ее на постель, – никогда не знает, когда надо остановиться.

Демельза тихо лежала рядом с Россом, она могла бы достойно возразить мужу, но промолчала.