Перед тем как уйти, Демельза сообщила, что днем видела Джинни Картер и что у Джима плеврит. Но Джим вообще не обладал крепким здоровьем и часто заболевал на несколько дней, так что Росс не придал этой новости особого значения. Следующие две недели он был поглощен делами, связанными с открытием шахты, а визит к Картеру решил отложить до той поры, когда сможет предложить парню реальную, а не предполагаемую работу.
Библиотеку Нампара-Хауса отвели под контору, и, пока там все расчищали, привычный уклад в доме был нарушен. Весть о том, что где-то открывают шахту, в то время как другие, наоборот, закрывают, быстро облетела всю округу. Нампару осаждали шахтеры. Многие прошли по восемнадцать миль и жаждали получить работу, они были согласны на любое жалованье. Росс и Хеншоу старались заключать взаимовыгодные контракты. Они наняли сорок человек, причем двух из них назначили старшими: они напрямую подчинялись Хеншоу и должны были руководить работами «на траве» и под землей.
Под конец второй недели Росс повстречал Заки Мартина и справился о здоровье Джима. Заки сказал, что зять встал на ноги, но к работе в шахте не вернулся, потому как его мучает кашель.
К этому времени Росс уже все продумал. В следующий понедельник шестеро шахтеров начнут вырубать штольню в утесе, а другие двадцать будут пробивать первый шурф. Пришла пора нанимать помощника казначея.
– Передай ему, чтобы заглянул ко мне завтра утром, – попросил Росс.
– Хорошо, – кивнул Заки. – Сегодня я повидаюсь с Джинни, а уж она непременно скажет мужу.
Джим Картер не спал и сразу услышал тихий стук в дверь.
Очень осторожно, чтобы не разбудить Джинни и детей, он выскользнул из постели и собрал свою одежду. Один раз он случайно наступил на отошедшую половицу. Половица скрипнула, и он замер на несколько секунд, сдерживая кашель, пока не убедился, что не потревожил спокойный сон жены. Тогда он натянул штаны и рубаху и прихватил куртку с ботинками.
Дверь открылась практически бесшумно. Обычно петли всегда скрипели, но в тот день Джим их заблаговременно смазал. Он уже начал спускаться по лестнице, когда вдруг услышал голос Джинни:
– Джим.
Он закусил губу, но не ответил, в надежде, что жена просто разговаривает во сне.
Но Джинни не спала.
– Джим, – повторила она. – Ты опять уходишь с этим Ником Вайгусом? Почему ты мне не сказал?
– Потому что знал, что ты будешь недовольна.
– Ну так не ходи.
– Не могу. Я ему еще вчера пообещал.
– Скажи, что передумал.
– Я не передумал.
– Капитан Полдарк ждет тебя сегодня утром. Ты что, забыл?
– Я вернусь еще до рассвета.
– Может, он даст тебе участок на новой шахте.
– Я не соглашусь, Джинни, – сказал Джим. – Еще неизвестно, есть там что-то или нет. Я не могу бросить хорошую выработку ради такого предложения.
– Да до этой, с позволения сказать, хорошей выработки тебе приходится добираться по горло в воде. Неудивительно, что тебя все время кашель мучает.
– Я пытаюсь подработать, раздобыть что-нибудь к столу, а ты все время ворчишь!
– Джим, успокойся. Мы справимся. Мне ничего такого не надо. У меня просто кусок в горле застревает, как подумаю, какой ценой это нам достается.
– Я не святоша.
– И я тоже. Но я все время думаю о том, что с тобой может случиться.
– Ничего со мной не случится, Джинни, – потеплевшим голосом сказал Джим. – Не из-за чего волноваться. Честное слово. Все будет хорошо.
В дверь снова тихонько постучали.
– Это только пока я не работаю. Ты же знаешь. Как вернусь на выработку, сразу перестану уходить по ночам на охоту.
– Джим, – настойчиво произнесла Джинни, – я хочу, чтобы ты остался. Не ходи никуда. Пожалуйста, хотя бы сегодня.
– Тише, детей разбудишь. Подумай лучше о них и о том, который скоро народится. Джинни, милая, ты должна хорошо питаться.
– По мне так лучше голодать, чем…
Но Джим ее уже не слышал. Он спустился в кухню и отодвинул засов на двери.
Ник Вайгус ужом проскользнул в дом.
– Чего так долго? Сети взял?
– Все готово. Бррр… ну и холодина!
Джим надел куртку, обулся, и они вышли из дома. Ник что-то шепнул своей собаке. Дорога предстояла неблизкая – пять миль в один конец.
Какое-то время они шли молча.
Ночь выдалась ясная и холодная. Ярко светили звезды, с моря дул северо-западный бриз. Джим поеживался и кашлял на ходу.
Путь лежал на юго-восток, в обход деревушки Марасанвос, дальше вверх по главной дороге, а там уж и спуск в плодородную долину. Они пересекли границу владений Бодруганов. Это был край процветающий, но при этом весьма опасный. Здесь надо было соблюдать предельную осторожность. Ник Вайгус пошел впереди, рядом с ним трусила поджарая ищейка. Джим шел в нескольких шагах позади, он нес самодельную сеть и длинную, футов десять, палку.
Идти по проезжей дороге было слишком опасно, они вошли в небольшой лесок, и Ник остановился.
– Эти треклятые звезды светят ярче, чем луна. Эдак мы и один мешок нынче не набьем.
– Нельзя просто так уходить. Надо попробовать. Я думаю…
– Тсс… Тихо.
Они присели в кустах и прислушались. Потом пошли дальше. Лес заметно поредел, а еще через сто ярдов деревья расступились и перед ними возникла большая поляна площадью в половину квадратной мили. По одному краю поляны протекал ручей, а за ним можно было разглядеть молодые деревца и заросли кустов. Именно там и устраивались на ночь фазаны. Те, которые выбирали ветки пониже, становились легкой добычей для ловкого человека с сетью. Опасность заключалась в том, что на противоположной стороне поляны стоял Уэрри-Хаус – особняк Бодруганов.
Ник снова остановился.
– Что-то услышал? – спросил Джим.
– Вроде бы, – шепотом ответил Вайгус.
Его розовая лысина поблескивала в свете звезд, на лице плясали темные тени. Он был похож на херувима, какими их изображают в карикатурах.
– Неужто егеря сегодня совершают обход?
Выждали еще несколько минут. Джим чуть не закашлялся и погладил собаку по голове. Она вздрогнула и снова замерла.
– Псина никого не учуяла, – сказал Ник. – Ложная тревога.
Они пошли дальше через подлесок, а когда оказались на краю поляны, призадумались: как остаться незамеченными для егерей, которых, возможно, там и не было, и не спугнуть прежде времени фазанов? В такую светлую ночь это было непросто.
Немного пошептавшись, они решили разделиться и зайти на фазанов с противоположных сторон. Каждый взял по сети. Вайгус, как более опытный в таких делах, должен был пройти по самому длинному маршруту.
У Джима был талант двигаться бесшумно. Он шел очень медленно, пока наконец не увидел на нижних ветках дерева, которое стояло прямо перед ним, темные, похожие на стручки силуэты птиц. Джим снял с плеча сеть и решил дать Нику еще пару минут, на случай если тот не успел размотать свою.
Он стоял и слушал, как в кроне дерева у него над головой шелестит ветер. Вдалеке на фоне более светлого ночного неба вырисовывался черный силуэт Уэрри-Хауса. В одном окне еще не погасили свет. Шел второй час ночи. Джим попытался представить людей, которые живут в этом доме, и гадал, почему они до сих пор не спят.
Он думал о том, какую работу собирается предложить ему капитан Полдарк. Джим и так был перед ним в неоплатном долгу и поэтому считал, что больше не следует принимать помощь от Росса. Вот ведь проклятое здоровье. Что будет с женой и ребятишками, если он, как и его отец, умрет в двадцать шесть лет? Джинни ворчала из-за того, что он должен каждый день по пояс в воде добираться до своей выработки. Но ведь шахтеры всегда работают в сырости. А не можешь такое выдержать, значит не быть тебе шахтером. Сейчас он хотя бы не имеет дела с порохом, и на том спасибо.
В кустах зашуршал какой-то зверек. Джим повернул голову на звук, но не смог ничего разглядеть. Неподалеку росло дерево, судя по мертвым листьям на ветках – молодой дуб. Листья за зиму так и не опали, а вот ствол у него как-то странно раздулся.
И тут силуэт ствола немного изменился. Джим прищурился. Возле дерева стоял человек.
Значит, их прошлая с Ником субботняя вылазка не осталась незамеченной. Наверное, с того дня егеря каждую ночь терпеливо дожидались, когда они снова нарушат границу владений их хозяина. Может быть, они уже заметили браконьеров. Нет, вряд ли. Но если он выйдет на шаг вперед, то будет у них как на ладони. А что там с Ником?
Джим напряг мозги. Надо было срочно принять какое-то решение. Он медленно пошел в обратную сторону, но не успел сделать и двух шагов, как у него за спиной хрустнула ветка. Кто-то попытался схватить его за плечо, но он увернулся и, выронив на бегу сеть, бросился к фазанам. В ту же секунду с противоположного края поляны долетел шум потасовки. Кто-то выстрелил из мушкета. Лес вдруг будто ожил. Фазаны испуганно захлопали крыльями и взлетели с деревьев. Их крики смешались с гомоном других птиц и криками егерей, которые объясняли друг другу, в какую сторону побежал нарушитель.
Джим выскочил из кустов и, стараясь оставаться в тени, бросился вдоль ручья. Он слышал звуки погони и понимал, что ему не оторваться от преследователей. Сердце бешено колотилось в груди, дышать становилось все труднее.
Заметив брешь в зарослях, Джим свернул и побежал между деревьями. Он был не так далеко от особняка и понял, что бежит по самой обычной тропинке. На этом участке стало заметно темнее, а заросли вдоль тропинки были настолько густыми, что, если бы Картер стал сквозь них продираться, его бы точно поймали.
Тропинка вывела Джима на небольшую поляну. В центре поляны стояли круглый мраморный павильон с куполом и солнечные часы. Дальше тропинка обрывалась. Джим бросился к павильону, потом передумал и подбежал к большому раскидистому вязу на краю поляны. Обдирая руки и обламывая о кору ногти, он начал карабкаться вверх по стволу. Едва Джим добрался до второй ветки, как на поляну выскочили запыхавшиеся егеря. Джим замер и постарался дышать как можно тише.
Мужчины остановились в нерешительности.
До Джима долетали обрывки фраз:
– …Не мог уйти… Прячется…
Один из преследователей подошел к павильону и подергал дверь. Дверь была заперта. Второй отступил на пару шагов и оглядел купол павильона. Потом они разделились и стали обходить поляну по периметру.
Когда один из егерей поравнялся с вязом, Джим вдруг почувствовал приближение очередного приступа кашля, и на лбу у него выступили капельки пота.
Егерь медленно шел под вязом. Картер разглядел, что он вооружен. Егерь остановился возле соседнего дерева и стал всматриваться в его крону. Это дерево ниже прочих склонялось к земле, и взобраться на него было легче, чем на другие.
Джим сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Второй егерь, закончив обход поляны, присоединился к товарищу.
– Заметил что-нибудь?
– Нет. Видать, улизнул, гаденыш.
– А второго поймали?
– Нет. Думал, что хоть этого изловим.
– Вот не повезло.
Джим сдерживал кашель из последних сил. В горле запершило, он стал задыхаться.
– Что это за звуки? – спросил первый егерь.
– Не знаю, что-то у тебя за спиной.
Они решительно двинулись к вязу, но, потеряв источник шума, теперь хмуро вглядывались в заросли.
– Стой здесь. А я погляжу, что там, – сказал первый егерь и скрылся в кустах.
Второй прислонился к стволу дерева и держал ружье наготове.
Джим ухватился за ветку над головой и отчаянно сдерживал накатывающие приступы кашля. Он весь взмок от пота. Даже страх оказаться пойманным отступал перед этим чудовищным напряжением. Ему казалось, что еще секунда – и голова его взорвется. Он бы отдал несколько лет жизни за одну только возможность сейчас откашляться.
Затрещали ветки, послышался топот. Из кустов, чертыхаясь, вышел второй егерь.
– Кажется, сбежал. Идем посмотрим, что там у Джонсона.
– Может, собак спустить?
– И как им, по-твоему, след взять? Ничего, на следующей неделе точно поймаем.
Егеря двинулись в обратную сторону, но прошли всего десять шагов, и тут где-то наверху у них за спиной раздался сильный кашель: Джимма скрутил жесточайший приступ. Егеря резко остановились.
Они сначала даже испугались, настолько громким был звук. Кашель эхом разлетелся по лесу. Первый егерь встряхнулся и побежал обратно к вязу.
– Слезай! – заорал он. – Слезай, а не то пристрелю!