Злодейство, которое  могло бы подкосить его

Во время битвы, удар его ослабить и сделать

Беззащитным или доступным для его врагов!

Нет! Не поверю!.. Это невозможно!..

СУРРЕЙ.

Я правду говорю... Он обречён...

НОРФОЛК.

Как обречён?! Чем?! Почему?! Откуда знаешь?!

Ну?! Говори же! Ещё не поздно отвести беду! (Трясёт его.)

СУРРЕЙ (с ненавистью, громким шёпотом).

Я больше ничего вам не скажу!.. (Повышая голос.)

И попрошу вас в таком тоне...

НОРФОЛК (в ярости).

Ах, ты, гадёныш! Отвечай мне быстро!

Не то на дыбу я тебя велю отправить,

Или же сам разделаюсь с тобой!.. (Трясёт его.)

Откуда сведения? И почему твоя жена

Об этом сообщает? Ты тоже в заговоре с ней

И с Генрихом Тюдором?.. Ну?!.. Отвечай!

Скорее говори!.. Уже заканчивают мессу!

        Издалека доносятся звуки органа и пение молитв. Норфолк достаёт меч и приставляет его к горлу графа Суррей.

СУРРЕЙ (обречённо закрывает глаза).

Вы можете убить меня, отец,

Но, уверяю вас, я ничего не знаю...

НОРФОЛК (с ненавистью).

Да будь ты проклят! Трус! Ничтожество!

Подонок! И вот, что знай: я поведу сегодня

Наше войско в битву! И горе тебе, если ты

Посмеешь нас предать! Я заколю тебя

Своею же рукой!..

                Норфолк вкладывает меч в ножны, поворачивается и уходит.

СУРРЕЙ (тихо).

Смотри, как бы тебя не закололи!  (Пошатываясь, выходит из палатки.)

                     ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ.  Картина вторая.

                Походная часовня на открытом возвышении в лагере короля Ричарда Третьего. По обеим сторонам от неё стоят знаменосцы со стягами короля Ричарда, его герольды, трубачи и барабанщики. У подножья холма располагается войско. Под навесом часовни, под звуки органа и пение молитв, епископ надевает на шлем коленопреклоненного короля корону Эдуарда Исповедника, – тонкий золотой обруч с шестью зубчиками. После этого епископ осеняет его Святым Крестом и подносит к его губам Распятие. Поцеловав его, король Ричард встаёт с колен и обращается к своему войску.

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Прежде, чем в битву ринетесь, вы знать

Должны: нет страха, нет отчаяния, нет

Смерти! А есть Благословение на Подвиг,

Нам свыше данное! И есть борьба сил

Света с силой Тьмы, что привела  на нашу

Землю это войско, собрав его из подлых

Отщепенцев, врагов, которых наши деды

Не добили, предателей, ими подкупленных,

И негодяев, приговорённых к смерти

И недавно  выпущенных из французских

Тюрем, наспех обученных и составляющих

Ядро их армии, чтоб этим мерзким сбродом

Нас запугать! Заставить  уступить им наши

Титулы и земли! Отдать на поругание нашу

Честь! Позволить осквернить наши святыни!

На разграбление отдать наши дома, усадьбы

Родовые и поместья! На надругательство

Глумливое обречь наших любимых жён и

Дочерей невинных, чтобы в их обесчещенную

И растерзанную плоть они свои собачьи морды

По самые макушки опустили, когтями острыми

Безжалостно впиваясь в их беззащитные

И дорогие нам тела! Они уже, как саранча

Голодная, попортили наши посевы! Они уже

Тупым и оголтелым стадом вломились

В нашу жизнь, нарушив её мирное течение!

Они уже творят бесчинства, произвол,

Свои звериные желания утоляя, повсюду сея

Разрушение и смерть! И мы позволим им

И дальше сокрушать всё то, что было нам

И дорого, и свято?! И мы не остановим эту свору

Беснующихся, ненасытных стервецов, почуявших

Богатую добычу, что пасти кровожадные разинув,

Уже слюной обильной истекают в предвкушении

Безудержно чудовищного пира? И не раздавим

Их, как аспидов поганых, что наползли сюда

Из мрака преисподней?.. Все эти псы бездомные

Себя уж возомнили хозяевами нашей святой

Земли и собираются потомство здесь оставить,

Чтобы из их помёта дикого, гнильём

Загаженного и заражённого пороком,

Произошли потомки будущей аристократии

Английской и правили нашей страной так же

Бесчестно, подло и жестоко, как собираются

Сегодня с нами обойтись их деды и отцы!

Но зря они рассчитывают на победу!

Мы их заставим захлебнуться их же кровью,

Но не позволим обескровить нашу землю

И разорить наше святое королевство! Мы

Не дадим им истязать и мучить наш народ,

Творить бесчинства с ним, уничтожать судом

Несправедливым и казнями свирепыми

Губить, чтобы заставить его усомниться

В высоких истинах, дарованных Всевышним! (Вынимает меч из ножен.)

Итак, за честь нашей страны благословенной!

За процветание и благоденствие её! За свет

И счастье, что нас ждут после победы над

Подлой сворою изголодавшихся по власти

Псов! Вонзим наши мечи в это смердящее

И изрыгающее злобу тело многоголовой

Гидры, что заползла на нашу землю, чтобы

Её изгадить и путь открыть Антихристу,

Чтобы он пиршество кровавое здесь правил

И погрузил нашу страну в пучину мрака!

Мы не допустим этого! Мы  будем биться

До последнего мгновения нашей жизни,

Покуда свет сегодняшнего солнца для нас

Не сменится Сияньем Вечным нашей новой и

Бесконечной Светлой жизни, где мы, не зная

Слабости и страха, неутомимо будем воевать

С тёмными силами  в рядах Святого Войска,

Приумножая Власть Всевышнего над Тьмой!

Сегодня лишь начало этой битвы, и мы в ней

Победим в любом значении – и в этой жизни,

Если разгромим врага, и в жизни будущей,

Соединившись с Воинством Святым для

Дела правого, во Славу Сил Небесных! Итак,

На поле, братья! За Святую Землю! За Господа

Христа! За нашу будущую, славную победу!

За честь и счастье Англии, благословенной

Во веки веков! Над нами реет стяг Георгия

Святого! Нам благодатно светит Солнце Йорка!

За нас! За Англию! За будущие все её успехи

И победы! За торжество Добра и Справедливости!

За жизнь! За Божью Благодать! За Свет!

ВСЕ. Да здравствует король наш, Ричард Третий! За Англию! За Свет! За Господа Христа!..

              Трубы и барабаны подают сигнал к атаке.

                    ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ. Картина третья.

           22 августа, 1485 года. Вечер после сражения. Арестантская палатка в лагере короля Ричарда. Барон Страндж, привязанный к неподъёмной колоде, с воплем ужаса просыпается, лёжа на охапке разбросанной по земле соломы.

СТРАНДЖ (приподнимаясь и садясь на колоду).

Ужасный сон приснился мне сейчас!

Будто, сижу я на пиру у Генриха Тюдора,

Он подаёт мне кубок, полный до краёв,

И предлагает выпить за его здоровье.

Испив вина, я ощущаю боль, что молнией

Пронзает моё тело, свет меркнет у меня

В глазах. Потом я вижу суд. Передо мной

Сидит Генрих Тюдор, он злобно смотрит

На меня и говорит с ехидною усмешкой:

«Тот, кто однажды предал короля, способен

Много раз присяге изменить, а я предателям

Не доверяю, поэтому я и решил послать тебя

На смерть без покаяния и отпущения грехов!».

И после этих страшных его слов я провалился

В огненную бездну, и пламя адское безжалостно

Терзало мою, измученную нестерпимой болью, душу...

                       В палатку заглядывает ординарец лорда Стэнли.

ОРДИНАРЕЦ (кричит, оборачиваясь).

Он здесь, милорд!.. Живой!..

                     Ординарец  заходит в палатку, вслед за ним входит Томас Стэнли.

СТЭНЛИ (с радостным изумлением).

Георг!.. Ты жив!.. (Молитвенно закатывает глаза.)

Хвала Создателю! (Ординарцу.)

Скорее развяжите его, Джейсон!

         Ординарец отвязывает Странджа и помогает ему подняться.  Страндж разминает затёкшие руки.

ОРДИНАРЕЦ.

Милорд, чем я ещё могу быть вам полезен?

СТЭНЛИ.

Постойте там у входа, Джейсон,

И проследите, чтоб нам не мешали!..

ОРДИНАРЕЦ.

Будет исполнено, милорд! (Уходит.)

СТЭНЛИ (обнимает Странджа).

Я счастлив, что тебя оставили в живых!..

СТРАНДЖ (отстраняясь от него).

А правда, что вы  отказались вызволить

Меня и предпочли сражаться за Тюдора?

СТЭНЛИ (снисходительно улыбаясь).

Теперь это значения не имеет...

СТРАНДЖ.

Чем кончилось сражение? Ричард умер?

СТЭНЛИ.

Присядем, я тебе всё расскажу подробно...  (Присаживается на колоду.)

Нам с самого начала повезло. Наш грозный

Враг, Джон Говард, герцог Норфолк, убит

Был ещё в первой же атаке. Его телохранитель,

Тот, что был должен охранять его лицо и голову,

Заранее подкуплен был гонцом графини Суррей,

Невестки Нофолка, что накануне к его сыну,

Графу Суррей, приезжал с её письмом. Так вот,

Телохранитель этот, как бы в пылу атаки, сам

С Норфолка предательски сбил шлем и под

Стрелу враждебную подставил, а может сам

Ему вонзил нож в горло, а на стрелу свалил,

Чтобы случайности свою измену приписать.

А после этого, сын Джона Норфолка, граф

Суррей, по предварительной договорённости

Изобразив смятение, своим войскам позволил

Смять ряды, нарушить строй  и в беспорядке

Отступать. А тут как раз граф Оксфорд клином

Перестроил свою колонну и обрушил всю её

Мощь на в беспорядке отступавший

Авангард. По сути же, он вклинился, ступив

На уже подготовленное ему графом Суррей

Место, из-за чего атака авангарда королевских

Войск была подавлена довольно быстро, но вот

На флангах сражение ещё велось активно,

Хотя сам доступ к Ричарду уже практически

Свободен был. Я видел, как он выехал на поле

На своём лучшем скакуне, на Белом Сэрри,

И я был рад, что не ошибся в выборе его коня...

СТРАНДЖ.

При чём здесь его конь?..

СТЭНЛИ.

Сейчас узнаешь...

СТРАНДЖ.

А где стоял Тюдор?..

СТЭНЛИ.

На небольшом холме, с другой стороны поля.

Его группа копейщиков валлийских окружала.

Он, стоя между ними, выглядел вполне доступным

И был для Ричарда довольно соблазнительной

Приманкой. Но Ричард всё ещё не покидал рядов

Своего войска и не спешил атаковать Тюдора. Он

То и дело посылал гонцов к Нортумберленду, что

Поодаль стоял с резервными полками, и призывал

Его вступить в сражение. Нортумберленд, по нашему

С ним предварительному соглашению, не двигался,

В бой не вступал и на призыв не отвечал, как будто бы

Он не присутствовал на поле. А войско Ричарда

Тем временем редело и командиры его погибали...

СТРАНДЖ.

А вы где были?

СТЭНЛИ.

Я в стороне стоял со своим войском, но так,

Чтоб можно было видеть поле битвы и вовремя

Примкнуть к тому, кто победит в сражении.

СТРАНДЖ.

Я знаю вашу тактику, отец. А дядя Уильям?..

СТЭНЛИ.

Он стоял ближе к полю и намеревался добить

Короля Ричарда, когда тот всё-таки рискнёт

Атаковать Тюдора.

СТРАНДЖ.

Но Ричард не спешил этого делать...

СТЭНЛИ.

Нам это даже показалось странным... Тогда

Решился я на небольшой спектакль и в центр

Поля выслал несколько гонцов, как если бы

Хотел объединиться с армией Тюдора.  Как я

И думал, Ричард сразу их заметил и понял, что

Сражение проиграет и в плен захвачен будет,

Если сейчас же сам не атакует Генриха Тюдора.

Ты понимаешь, мы его поставили в безвыходное

Положение... А главное, под ним был тот же

Боевой скакун, закованный в доспехи Белый

Сэрри!..

СТРАНДЖ.

Да, но при чём здесь его конь, отец?..

СТЭНЛИ.

При том, что конь его и был нашей ловушкой,

Поставленной на короля Ричарда Третьего, что

До сих пор слыл воином непобедимым. Из-за

Его неистовой отваги к нему в сражении было

Невозможно подступиться! И значит, как могли

Мы победить его в бою? Только устроив для него

Надёжную ловушку!..

СТРАНДЖ.

И где устроить?

СТЭНЛИ.

Разумеется в коне! Об этом мог бы догадаться

И ребёнок: если в сражении к всаднику не

Подступиться, ловушкой для него может

Быть либо он сам, что нам здесь не подходит,

Поскольку Ричард лично выбирал и проверял

Своё вооружение и был доспехами надёжно

Защищён, либо...

СТРАНДЖ.

...Его любимый и испытанный боевой  конь!..

СТЭНЛИ.

Своих привычек Ричард не меняет, поэтому

Нам загодя известно было, что он на поле битвы

Выйдет на своём лучшем скакуне, на Белом Серри,

Который был подкован накануне подкупленным

Заранее кузнецом.

СТРАНДЖ.

И чем таким особенным он был подкован?..

СТЭНЛИ.

Две его правые подковы были заранее подбиты

Слегка подточенными и немного укороченными

Гвоздями с таким расчётом, чтобы подковы эти

Отвалились из-за  ударов частых по камням, когда

Конь Ричарда, закованный в тяжёлую броню, начнёт

Взбегать на холм, где будет дожидаться короля мой

Пасынок, Генрих Тюдор, вместе с его валлийскою

Охраной. Нам оставалось только заманить в ловушку

Ричарда, что мы и сделали своею круговой изменой...

СТРАНДЖ.

Но почему же Ричард сам не догадался

О таком подвохе?

СТЭНЛИ.

Он из-за рыцарского представления о чести

Не смог бы даже и вообразить такое, не

Говоря о том, чтоб догадаться! Ведь всё же

Этот хитроумный план придуман был самим

Людовиком Одиннадцатым, специально для

Уничтожения его врагов! Таким же способом