К тому же я рассчитывал, что мне удастся
Его доверие себе вернуть и болтовнёй своей
Так его заморочить и голову вскружить,
Чтоб он уже не разбирал при всём желании,
Кто прав, иль виноват в нашей размолвке.
О, если бы он только согласился со мною
Встретиться! Уж я б ему наговорил такого,
Что он бы в сотню лет не разобрался
В значении всех моих льстивых заверений.
Я б объяснил ему, что всё это я сделал в шутку.
Я бы ему внушил, что жизнь скучна без игр,
Где самовольно можно правила менять,
И с победителем ролями поменяться,
Чтобы себя представить королём,
Великим воином и храбрым полководцем,
Решительным политиком и интриганом.
Я на себя все эти роли примерял.
Мне нравилась эта игра, и вот я доигрался...
Я осуждён, приговорён к позорной смерти!
И это не игра, а жизнь с неумолимыми
Законами её и существующим незыблемым
Порядком, что я так часто нарушать пытался!..
Теперь меня казнят... Нет, это невозможно!
Быть не может! Ах, если бы мне только удалось
Хотя б один раз увидаться с королём! (Встаёт и возбуждённо ходит по камере.)
Уж я тогда бы снова попытался
Его чувствительное сердце растопить!
Взывал бы к милосердию его, в ногах валялся
И умолял во имя все святых меня простить!..
Ну что с того, что в глупую забаву я втянулся?
Я сам в ней разуверился и обманулся!
Разве нельзя всё это в шутку обратить?
В моё раскаяние глубокое поверить
И быть превыше всех обид и обвинений?..
Я бы настойчиво просил о снисхождении, –
Всё лучше, чем обиду наказаньем мерить. (Снова садится на пол.)
Я не признал бы перед ним своей вины.
А постарался бы скорее успокоить,
Чтоб заново его к себе расположить,
Как это с лёгкостью мне удавалось прежде. (Мечтательно.)
А дальше бы в отставку попросился
И, отказавшись от всех прежних должностей,
Я от двора бы тут же отдалился
И возвратился бы в свои имения.
И жил бы там себе спокойно, тихо,
Пока король меня бы снова не приблизил.
Но так, чтобы уже не загружал работой.
Ведь он бы знал уже, что я к ней не способен.
А там я снова бы навязал ему мои советы,
Опять бы сделался советником ближайшим
И снова бы восстановил своё влияние,
Всё большую над ним приобретая власть.
И тут пошло бы дело мне на пользу!
А дальше я его так быстро заморочу,
Что он и оглянуться не успеет,
Как я опять им буду управлять,
Как безотказным другом и слугой!
Всё это прежде мне легко давалось,
Значит легко получится и впредь! (Мечтательно.)
Всё вновь поправится, и я вернусь на прежние высоты!
Лишь бы король не отказался от моей заботы
И в этой встрече мне не отказал...
Слышен скрежет ключа, открывающего камеру.
БЕКИНГЕМ (испуганно).
Что там за шум?!.. Я никого не звал!..
В камеру входит адвокат.
БЕКИНГЕМ (замечает его).
Но кто это? Что там за тень? Вы, Джонатан?
Что скажете? Какие принесли мне вести?
Согласен ли король со мною встретиться?
АДВОКАТ.
Во встрече вам отказано, милорд.
Увы, сегодня вам придётся умереть.
Прошу, готовьтесь побыстрее к смерти.
БЕКИНГЕМ.
Сегодня умереть?! Так быстро?!
Но почему?! И что за день сегодня?
АДВОКАТ.
Второе ноября. День вашей смерти.
Решение принято, и приговор зачитан.
Вина ваша доказана, и преступление
Признано самым тяжёлым. Поэтому,
Милорд, вас умертвят тройною казнью.
Сейчас придёт священник. Приготовьтесь.
БЕКИНГЕМ.
Не понимаю, что значит, тройною казнью?!..
Я дворянин, прямой потомок королевской
Ветви! Нельзя меня казнить, как лиходея!
АДВОКАТ.
Теперь уж можно, сударь,
Подчинитесь. Приказом короля
Разжалованы вы в простолюдины,
Сегодня вас казнят тройною казнью,
Как подлого изменника, злодея,
Что в преступлении государственном
Виновен и лично государя оскорбил,
Его оклеветав позорно, всенародно;
И как жестокого и злостного бунтовщика,
Что причинил стране урон огромный,
Подняв мятеж кровопролитный в королевстве.
Здесь даже злейшей казни будет мало
За преступление столь тяжёлое, как ваше.
БЕКИНГЕМ.
И это говорит мой адвокат?! Не верю!..
И нет возможности мне участь облегчить?!
АДВОКАТ.
Всемилостивый государь наш, Ричард Третий,
Предоставляет вам последнюю возможность
Страдания сократить и умереть достойно,
Чтобы посмертно сохранить дворянство.
Он также может участь облегчить
Вашей семье, её избавив от невзгод опалы...
БЕКИНГЕМ.
Что требуется от меня взамен?
АДВОКАТ.
Поклявшись на Святом Писании
Спасением вашей души бессмертной,
Чистосердечно опровергнуть клевету,
Которую вы возвели на короля,
И всенародно искренне покаяться,
Чтобы Господь простил вам этот грех
И от посмертных тяжких мук избавил.
Как видите, условие простое.
Ответ за вами! Поскорей решайте!
Вас палачи там ждут и ждёт священник,
Чтоб душу вашу грешную спасти
И облегчённою на Божий Суд отправить.
Итак, согласны вы покаяться в грехах?
БЕКИНГЕМ.
А времени мне не дадут подумать
Хотя бы ещё несколько деньков?
Я не готов сегодня умереть!
Всё это слишком неожиданно и быстро...
И почему меня казнить необходимо
Тройною казнью?.. Я не понимаю!..
АДВОКАТ.
На площади собрались горожане,
В количестве двух тысяч человек,
И палачи. Они давно вас, сударь,
С нетерпением ждут: один у плахи
С топором в руках, двое у виселицы,
Двое возле дыбы, чтобы на ней живот
Вам вскрыть и внутренности вынуть.
Ещё вас четверо подручных ожидают
Возле помоста для четвертования.
Туда идите, там вам объяснят,
Что и к чему. А мой долг
Перед вами выполнен. Прощайте! (Кланяется, собираясь уйти/)
В камеру заходят стражники, они хватают Бекингема и подтаскивают его к заднику авансцены.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Картина шестая.
Задник авансцены раздвигается, открывая заполненную народом рыночную площадь, в центре которой, возле приспособлений для казни, стоят палачи и священник.
БЕКИНГЕМ (отбиваясь от стражников).
А-а-а-а-а! Нет! Не хочу! Пустите!
А-а-а-а! Нет! Нет! Не хочу!..
Рядом с ним появляется адвокат.
АДВОКАТ.
В последний раз вас спрашиваю, сударь,
Готовы ль вы решение принять
И выбор сделать? Взгляните еще раз сюда... (Показывает.)
И вот сюда! Какой вы смертью умереть хотите?
Мучительной и долгой,
Иль быстрой и лёгкой?
БЕКИНГЕМ (всхлипывая)
Быстрой и лёгкой...
АДВОКАТ.
Тогда вы знаете, что нужно сделать.
Вот Библия. Кладите руку на неё.
Вот так. И начинайте. (К офицеру.)
Пускай объявят, что приговорённый
Желает обратиться к людям с речью.
Офицер делает знак герольдам. Герольды трубят в трубы и объявляют.
ГЕРОЛЬДЫ.
Приговорённый Генри Стаффорд,
Бывший лорд Бекингем, желает
Обратиться к жителям Солсбери
С последним словом! Слушаем его!
БЕКИНГЕМ.
На Библии я искренне клянусь
Спасением своей души бессмертной,
Что государя нашего, Ричарда Третьего,
Оговорил я подло и безбожно,
Когда рассказывал повсюду, принародно,
Что будто бы я видел, как убийцы,
Сославшись на приказ от короля,
И предъявив сей документ охране,
Взяли ключи у коменданта Тауэра,
После чего они проникли тайно
В покои к двум племянникам его
И задушили их подушкой той же ночью.
Всё это ложь, я этого не видел!
Я всё придумал, чтобы государя
Ричарда Третьего в народе опозорить
И тем поднять в нашей стране восстание,
Угодное коварным иноземцам
И королю французскому, Людовику,
Которому был выгоден этот мятеж,
Чтоб нашего монарха низложить
И сокрушить династию Плантагенетов.
Я в преступлении этом признаюсь,
Клянусь спасением своей души бессмертной,
Что сожалею о своём проступке
И полностью раскаиваюсь в нём.
Я должен был заботиться о принцах,
А я умершими их всенародно объявил,
Чем и подставил под удар их жизни
И усложнил судьбу, их заставляя
Неизвестности страшиться.
Я королю доставил беспокойство,
Восстанием и подлым оговором
Я причинил ему непоправимый вред.
Я Англии нанёс ущерб огромный
И стал причиной многих, страшных бедствий.
И да простит меня Господь, народ английский
И государь наш добрый, Ричард Третий!
Аминь! (Обращается к священнику.)
Святой отец, я вас прошу покорно
Грехи мои мне милосердно отпустить,
Чтоб умереть теперь я мог спокойно
И свою душу Господу вручить.
Бекингем становится перед священником на колени. По окончании молитвы крестится, встаёт, подходит к плахе, становится перед плахой на колени и обхватывает её руками.
БЕКИНГЕМ.
По крайней мере хоть умру достойно.
Прости меня, Господь! Прости меня! Прости!..
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Картина седьмая.
Декабрь 1483 года. Резиденция Ричарда Третьего в Йорке. Присутствуют король Ричард и Джеймс Тирелл.
ТИРЕЛЛ.
По вашему приказу, государь,
Я в Солсбери доставил Бекингема.
Там был он осуждён и обезглавлен.
КОРОЛЬ РИЧАРД.
А в преступлении своём покаялся он
Перед смертью?
ТИРЕЛЛ.
Да, государь, преступник Бекингем
Признался принародно в оговоре.
И рассказал подробно перед казнью,
Как клевету возвёл на вас и на меня.
И, слушая это ужасное признание,
Я позавидовал тем его палачам,
Что рядом с ним стояли на помосте,
Поскольку мне в тот миг
Больше всего хотелось оказаться на их месте,
Чтобы предателю, злодею Бекингему
Своей рукою голову снести..
КОРОЛЬ РИЧАРД.
Ну, в этом для него
Было бы слишком много чести.
На Библии он клялся, признаваясь?
ТИРЕЛЛ.
Да, государь, на Библии.
И после этого покаялся в грехах,
Прощения попросив у Господа
И у людей, которым навредил безбожно,
Подняв в нашей стране мятеж кровавый.
КОРОЛЬ РИЧАРД.
Что скажете ещё?
ТИРЕЛЛ.
Клянусь, милорд, тяжёлым испытанием
Явилось для меня условие ваше,
Доставить Бекингема в Солсбери,
Не нанося ему телесных повреждений.
Мне так хотелось придушить в пути злодея,
Что стоило невероятных сил сдержаться.
Одно лишь меня обнадёживало, государь,
Что он пред смертью опровергнет обвинение
И с чести вашей и моей смоет позор
Своей презренной кровью.
И надо вам сказать, милорд,
Его признание и казнь такое впечатление
Произвели на горожан там, в Солсбери,
Что слухи клеветнические,
Кои охотно распускались прежде,
Вскоре прекратились,
И в городе восстание пошло на убыль.
А горожане, осознав вину пред государем,
Через своих старейшин вам просили передать,
Что сожалеют о своём участии в восстании
Теперь они смиренно просят государя
Простить им милостиво их вину.
Теперь они защитниками будут
И вашей репутации, и чести
В опровержении этой клеветы.
А если можно было бы, милорд,
Повсюду в городах, где к бунту подстрекали,
Вот так же над мятежниками и их главарями
Казнь провести и этим усмирить народ,
Призвав к повиновению королю,
Тогда б вы очень быстро, государь,
Смогли восстановить в стране порядок,
Чтобы делами мирными заняться.
КОРОЛЬ РИЧАРД.
Так мы и поступим!
Казнь заговорщиков и главарей восстания
Пусть совершат в местах его возникновения.
И остальным это послужит в назидание.
Ты прав, мы так быстрей покончим с мятежом.
А что до слухов об убийстве принцев,
Так меня опорочивших,
Что мне об этом и подумать страшно,
О них мы говорить уже не будем.
Пускай сам факт признания в клевете
Всех заговорщиков перед их казнью
Послужит всем достаточным опровержением.
А если даже после их раскаяния будут считать
Меня виновным в мнимой смерти принцев,
Тогда вся эта злобная предубеждённость
Будет стоять меж мною и моим народом
До тех пор, пока не найдётся способ
Меня без моего участия оправдать.
А это значит, дорогой мой Тирелл,
Что нам теперь сто крат сильнее
Заботиться придётся о безопасности и жизни
Принцев. Теперь, когда во мнении народа,
даже при том признании, что сделал Бекингем,
Они уж не считаются живыми,
Но место нахождения их нашим врагам известно,
На них могут устроить покушение.
Причём, теперь уже им будут угрожать
Реальные убийцы,
Чтоб фактом их реальной смерти подтвердить
Всё те же обвинения Бекингема.
Так что и Тауэр для них уже не безопасен будет,
И нам необходимо предпринять другие меры
По защите принцев. Я полагаю,
Мне теперь придётся их тайно вывезти
В Бургундию и под опеку передать
Моей сестре, бургундской герцогине
Маргарите.
ТИРЕЛЛ.
Но почему в Бургундию, милорд?