Клеветы, что на меня возвёл предатель

Бекингем. Но так как всё это сопряжено

С огромным риском новых провокаций,

То мы, во избежание покушений, что

Могут совершиться на их жизнь, всё ж

Вынуждены будем отказаться, от способа

Опасного такого, пусть даже очевидного

Для всех. Поскольку я скорее предпочту

Честь свою под удар подставить и имя

Доброе своё в народе запятнать, чем

Буду рисковать спасением своей души

Бессмертной, подвергнув риску жизнь

Племянников моих. Я гарантировал им

Безопасность и защиту, ещё при жизни

Их отца, моего брата, короля Эдуарда,

Когда его последней волей был назначен

Лордом-Протектором в нашем королевстве.

И принцев я не стану предъявлять народу,

Хотя бы даже жизнью и короной за это

Поплатиться мне пришлось. Я не хочу,

Чтобы во время опознания на них там

Совершилось покушение, в котором бы

Меня же обвинили, сказав, что этим новым

Преступлением, хотел я скрыть следы

Убийства предыдущего и для того новых

Убийц привёл, чтобы ещё одну расправу

Учинить. Я не хочу давать клеветникам

Предлога меня в убийстве новом обвинять.

Чем меньше будем мы указывать на принцев,

Тем будет безопаснее для них и лучше.

И тем скорей мы пресечём наветы.

ЛОВЕЛЛ.

Но кто-то должен опровергнуть клевету!..

КЭТСБИ (королю Ричарду).

Вот Бекингем пусть и опровергает!

Ему и предоставьте это сделать!

Милорд, это его проступок, а не ваш.

Король не должен отвечать перед народом,

Он только Господу подсуден одному.

ЛОВЕЛЛ.

Но Бекингем откажется ответить.

КОРОЛЕВА АННА.

А мы его заставим опровергнуть.

И сделаем всё это так успешно, что подлый

Негодяй ещё нам благодарен будет. (К королю.)

Милорд, позвольте вас на пару слов.

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Да, разумеется, миледи, я к услугам вашим.

Я попрошу вас удалиться, господа!

           Приближённые с поклоном уходят.

КОРОЛЕВА АННА.

Милорд, я вас спросить хотела...

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Да, дорогая, спрашивайте всё, что вам

Угодно, но только не о том, как стану

Я опровергать все эти слухи лживые

И оговоры. Мне кажется, что и в пятьсот

Лет я не отмоюсь от той подлой клеветы,

Что на меня возвёл предатель Бекингем.

Боюсь, что эти облики дурные, в которых

Он изобразил меня народу, прилипнут

К репутации моей и чёрным демоном,

Страшилищем ужасным меня представят

Всем моим подданным, и их потомкам

Дальним до самого конца тысячелетья.

Я уж и так боюсь на себя каждый день

В зеркало смотреть. Всё кажется, что

Будто взглянет на меня не облик мой

Знакомый и привычный, а злая морда

Бешенного кабана, поросшего колючею

Щетиной, с глазами, налитыми кровью

И длинными и острыми клыками!

Не представляете, как клеветы боюсь я,

Анна! И, не смотря на это, хочется мне

С подданными добрым быть...

КОРОЛЕВА АННА.

Ну полно, государь, напрасны эти страхи,

И я спросить хотела вовсе не об этом.

Прошу, скажите мне, какую казнь

Вы собираетесь назначить Бекингему,

За все его чудовищные злодеяния?

КОРОЛЬ РИЧАРД.

По статусу его, как дворянин, он будет

Обезглавлен. Но перед этим титулов лишён,

И должностей, и званий, и владений.

Но по закону, принятому мной недавно,

Его семьи опала не коснётся. Его жена и пятеро

Детей от нас большое будут получать пособие,

Чтоб поддержать их и с избытком обеспечить.

КОРОЛЕВА АННА (всплеснув руками).

Вот так дела творятся в нашем королевстве!

Вас обобрали дочиста, милорд! У вас украли

Честь, репутацию и ваше имя доброе, которым

Вы дорожите, как спасением своей души!

У вас украдено доверие народа и уважение

К вашей чести англичан, которым вы по праву

Так гордились! Да вы беднее нищего сейчас!

И делаете щедрые подарки вору, что не успел

Ещё всего прибрать к рукам?! Он до последнего

Мгновения своей жизни вас будет поносить

Нещадно лишь для того, чтобы вам больше

Досадить! А вы предоставляете ему дворянство

И казнь достойную по статусу его, и пенсию

Пожизненную будете выплачивать его семье,

Чтоб было, кому позаботиться о детях. А кто

О вашем сыне позаботится, милорд, когда

Отца его бесчестием пятнают и возмущают

Подданных его? Вот так, огульно, опозорить

Короля и избежать при этом самой страшной

Кары! Где это видано? И как это возможно

Такое непочтение допустить к престолу?

И где ещё, в какой стране Европы, про Азию

Уж я не говорю, дозволены такие наказанья,

Щадящие честь и достоинство злодея, за

Преступление столь ужасное, как это?

Хула на короля – хула на Бога! Поэтому

Мерзавца Бекингема, необходимо умертвить

Тройною казнью, а не щадить его, избавив

От мучений, а потом голову ломать и думать:

«Как нам исправить всё то зло, что натворил он?»

Он натворил, пусть он и исправляет!

Пусть Бекингем вернёт себе дворянский

Статус тем, что перед смертью опровергнет

Весь вопиющий вздор и ту напраслину,

Что он на вас возвёл, желая пред народом

Вас очернить, чтобы поднять в стране

Восстание и вас лишить короны и престола!

Пусть он покается в делах богопротивных

И свою душу грешную спасёт! И пусть народ

Его на площади услышит и разнесёт об этом

Весть повсюду. И пусть глашатай огласит его

Признание и в городах, и в графствах

Королевства. Тогда уж и восстание в стране

У нас куда быстрей пойдёт на убыль,

И долгожданный мир скорей вернётся и

Обратит к другим занятиям важным,

Поскольку лучшего опровержения, милорд,

От вас уж не потребует народ. Уже тот факт,

Что Бекингема обезглавят, а не четвертуют,

Что полагается ему по тяжести вины

И по закону, сам убедительно доказывает то,

Что перед казнью он раскаялся в своём поступке,

Разоблачил и собственную клевету, и прочий вздор.

И вот тогда уже за этот его подлый оговор

Вас никогда и никто больше не осудит!..

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Как вы сказали, дорогая, так и будет!

Вы тяжкий камень сбросили с моей души,

Задачу трудную с такою лёгкостью решив.

Пока я честь свою оплакивал, скорбя,

Вы снова мне вернули самого себя

И сделали способным править королевством.

Я ваш должник навеки, ангел мой небесный! (Целует её.)

            ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Картина пятая.

              2 ноября, 1483 года. Тюремная камера Бекингема в Солсбери. Бекингем, одетый простолюдином, сидит в кандалах на полу, покрытом соломой.

БЕКИНГЕМ.

Вот так конец! И кто бы мог подумать,

Что будущее страшное такое

Мне уготовано безжалостной судьбой!

А я ведь был рождён высокородным пэром,

Прямым потомком доблестных мужей,

Ведущих род от ветви королевской,

Династии прославленной Плантагенетов.

И этот свой высокий род я предал,

Вступив с французами в предательский союз,

Из-за чего и сделался врагом заклятым

Некогда близкого мне друга и кузена,

Добрейшего короля, Ричарда Третьего.

Теперь и сам себя жестоко я кляну

За то, что близко с ним этой весной сошёлся

И помогал ему корону получить.

Я тихо и спокойно жил при короле Эдуарде

И мужем был его свояченицы, леди Кэтрин.

Я был доволен положением тем высоким,

Что полагалось мне по службе при дворе.

Я был обязан угождать Эдуарду,

Присутствовать на праздниках придворных,

Супругом ласковым быть для моей жены,

Заботливым отцом для наших с ней детей.

Так нет, мне захотелось приключений!

Задумал я возвыситься над остальными

И Ричарду помог взойти на королевский трон.

Мне лавры графа Уорвика покоя не давали,

Вот я и возжелал той беспокойной  славы,

Которой тешился создатель королей.

Я и забыл, что Уорвик плохо кончил

И был убит, сражаясь  против Эдуарда,

Которому он сам же дал престол.

И так же глупо поступил и я.

Мне мало было Ричарда короновать,

И захотел я, пользуясь моментом,

Убрать своих врагов его руками.

И я помог ему и делом, и советом

Арестовать ближайших родственников

Королевы – и графа Риверса, и Вогэна, и Грея,

Что были им отправлены поспешно

В его йоркширский  замок, Понтефракт,

И казнены там Генрихом Нортумберлендом,

После того как всех оповестили,

Что Ричард Глостер станет королём.

Но мне и этого тогда казалось мало,

И стал я тайно для себя готовить

Желанный, но далёкий от меня английский трон.

Я Ричардом играть пытался, как марионеткой,

В свои интриги его втягивал лукаво,

Стараясь власть перехватить из его рук.

Я брал под свой надзор – настойчивый, коварный, –

Опасных для него людей, чтоб через них

Держать его в  зависимости прочной

От всех, навязанных ему мной, обстоятельств.

Но тут, к несчастью, грубо я ошибся

Доверия Ричарда ко мне не рассчитав,

И вместе с его дружбой и расположением

Я захватил так много важных должностей,

Что тяжестью всех этих обязательств

Я сам же был и скован, и придавлен,

И страхом перед Ричардом был угнетён настолько,

Что захотел его не медля низложить.

Я поднял это глупое восстание,

Пойдя на поводу у  Джона Мортона,

Который меня желанием опасным соблазнил

Стать новым созидателем монархов.

На его лесть коварную поддавшись,

Я, обо всём забыв, стал добывать корону.

Теперь уже не для себя, а для Тюдора,

Чтобы потом взыскать с него должок

За все мои старания и услуги.

И через это самообольщение

Стал я изменником, врагом своих друзей,

Когда возвёл на Ричарда коварно

Чудовищную клевету и обвинения,

Которые теперь мне даже вспомнить страшно

Не то, чтобы их вслух произнести!

Как мог я, – взрослый человек,

Влиятельный придворный

Так безрассудно короля оговорить,

Забыв о своём долге перед ним

О всякой осторожности, присяге,

И об ответственности за свои слова!

Теперь и сам я не пойму и удивляюсь,

Как я решился на такое безрассудство!

Здесь, разумеется, не обошлось и без ловушки

Увёртливого интригана, Джона Мортона,

Что подпоил меня тогда, в Бреконе,

И речью льстивою  меня уговорил

Обрушить клевету на государя

В присутствии всех моих слуг

Как будто не всерьёз, а понарошку.

А я, дурак, на следующий день вместо того,

Чтоб опровергнуть этот пьяный вздор,

Усугубил своё отчаянное положение

И продолжал все эти бредни повторять

Пред горожанами и новыми войсками,

Что тут же собрались перед дворцом,

И слепо верили моим речам крамольным,

И шли за мной, во всём мне доверяя.

Я уже чувствовал себя великим полководцем,

А в самом недалёком будущем – всевластным,

Единственным правителем страны! Я полагал,

Что опыт прежних отношений с моим кузеном,

Королём, Ричардом Третьим, поможет справиться

И с будущим монархом, Тюдором Генрихом,

И я не допущу уже ошибок прежних.

О, как я  был смешон и как самоуверен!

Я не учёл военный опыт Ричарда и мудрость

Его руководства в подавлении восстаний.

Я слепо возложил надежду на удачу,

Которая предательски  жестоко

И  неожиданно покинула меня,

Когда я в ней больше всего нуждался!

Чуть только я собрал большое войско

И подготовил флот для переправы,

Как тут же налетели злой напастью

И этот ураган жестокий и свирепый,

И флота моего крушение, и гибель армии,

Что совершалась на моих глазах.

И лица, искажённые страданием и страхом,

Моих солдат, что падали в пучину моря

И тут же все, под тяжестью доспехов,

Отчаявшись за жизнь бороться, шли ко дну,

Мне посылая из последних сил проклятья.

И содрогался я от ужаса, когда их слышал.

Тогда и сам бы я хотел их участь разделить,

Но мне иное испытание уготовил

Меня сразивший беспощадный рок...

Там, на холодном берегу пустынном,

Куда меня тогда, словно в насмешку

Над глупым, суетным моим желанием,

Разбушевавшись, выбросило море,

Я мог подумать над своей судьбой ужасной

И безотрадным будущем моим.

Лишь чудо бы могло меня спасти

От всех моих грядущих злоключений.

И я ещё надеялся на чудо, когда отправился,

Переодевшись нищим в Шропшир,

К своему бывшему слуге, рассчитывая

На его былую верность. Он меня продал

За ту груду злата, что обещал король

В награду за мою поимку. Мой же слуга

Меня же без зазрения совести и предал,

Как некогда и сам я предавал своих друзей

Ближайших. Вот мне урок: за зло судьба

Мне отвечает злом, а за предательство, –

Предательством и ложью некогда преданного

Моего слуги. К чему роптать? Всё это справедливо!

Я это заслужил своим поступком подлым!

Из-за меня отныне оклеветан будет

Мой бывший друг и любящий кузен,

Король наш справедливый Ричард Третий.

И нет возможности исправить это зло!

Я как о милости просил его о встрече.

Покаяться я перед ним хотел смиренно

И попросить прощения в надежде

На его прежнее ко мне расположение

И наше близкое и давнее родство.