Посыльным. Нам нужно прекратить

Распространение клеветы в столице.

Уверен, что Лорд-Канцлер теперь

В этом преуспеет, он не захочет

Быть на стороне моих врагов

И постарается там навести порядок.

Ещё вы подготовьте мне приказ

О назначении сэра Ральфа Эштона

Констеблем Англии, вместо Бекингема.

Он также будет лейтенантом Тауэра

И командиром лондонского гарнизона.

Нам нужно Брекенбери разгрузить.

Пусть охраняет принцев, как зеницу ока,

А наведением порядка в Лондоне займётся

Эштон. Столицу мы мятежникам не отдадим!

КЕНДАЛЛ.

Всё будет в точности исполнено, милорд.

Когда  подать приказ о назначении?

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Чем раньше подготовите, тем лучше.

Приказ нужно сегодня же отправить в Лондон!

КЕНДАЛЛ.

Всё сделаю, мой государь. (Кланяется и уходит.)

                               Заходит слуга и объявляет.

СЛУГА. Её Величество, королева Анна!

                  Входит королева Анна в сопровождении фрейлин; она и её дамы изящным поклоном приветствуют короля. Взглянув на Ричарда, Анна отсылает дам. Ричард подходит и с лёгким поклоном целует её руку.

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Я счастлив видеть вас, мой драгоценный ангел.

КОРОЛЕВА АННА.

Милорд, я к вам пришла напомнить о приёме,

Что обещали дать сегодня для старейшин Йорка.

Они вас ожидают в тронном зале. Угодно ли

Вам выйти к ним, милорд? Иль, может быть,

Нам отменить приём? Я вижу, вы, как будто,

Нездоровы: такая боль отчаяния в глазах,

И мертвенная бледность проступила, согнав

С ваших ланит румянец. Что с вами происходит,

Друг мой, объясните?

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Ах, Анна, как ожог, что постепенно

Разливает муки, или как яд, что исподволь

Нам умерщвляет тело, так обжигает меня

Боль обиды, что мне нанёс предатель Бекингем!

Его жестокая, коварная неблагодарность

Отравленной стрелой в меня вонзилась

И причиняет мне невыносимые страдания!

Я ни о чём другом не в состоянии думать!

И трудно мне к делам своим вернуться,

Как только вспомню я о тех благодеяниях,

Что получил от меня подлый Бекингем!

Ведь их хватило бы на сотню приближённых,

Что мне служили преданно и честно,

А всё этот изменник получил и отплатил

Предательством за доброту мою и щедрость!

За что же мне несправедливость эта?

Чем Господа я прогневил, что он меня карает

Так жестоко?

КОРОЛЕВА АННА.

Я вижу, вы забыли поговорку: «Жди милостей

От Бога, а не от людей». Бог справедлив, и он

Преподал вам урок полезный. Вам надлежало

Милости дарить по справедливости лишь тем,

Кто вам служил прилежно. И вам не следовало

Заводить любимцев лицемерных, лживых, что

Хитростью и ловким угождением выманивали

У вас подарки и воздаяния щедрые в укор

Другим, чем возбуждали в людях зависть и

Обиду. Когда вы справедливы будете в любви,

Неблагодарность подданных вас не коснётся.

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Мой ангел, ваша мудрость, как бальзам,

В мою израненную душу проникает.

Вы, как никто другой, умеете пролить

Свет понимания на суть вещей обычных,

Но загадочных, скрытых завесой,

Кажущейся нам непостижимой тайной.

Вы так легко находите им объяснения!

Я счастлив, милый друг, поддержкой вашей!

Ну, а теперь направимся к гостям,

И, обещаю, я ничем не выдам,

Что был сегодня грустью омрачён! (Целует её руку.)

                               Уходят.

                  ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Картина первая.

            Келья  леди Грей в Вестминстерском Аббатстве, в Лондоне.

ЛЕДИ ГРЕЙ.

Не может быть, чтоб Ричард совершил такое,

О чём сейчас весь Лондон говорит! Всё это

Слишком не похоже на него! Он щепетилен

Свыше всякой меры во всём, что репутации

Его касается и чести. Он  дорожит и добрым

Именем своим, и рыцарским достоинством, и

Благородством. И он, конечно,  не позволит

Себе пожертвовать спасением своей души

Бессмертной, чтоб опуститься до греха такого!

Он с принцами всегда был неизменно добр,

Заботился о них, как родственник их близкий,

И в том всегда был верен долгу своему и воле

Их отца и его брата старшего, ныне покойного

Супруга моего, короля Эдуарда. Я это говорю,

Как мать их и его же бывший враг. Но как же

Всё это не вяжется с тем, что повсюду говорят

О Ричарде в этих ужасных слухах! Что будто

Сам же он и подослал убийц наёмных в Тауэр

К принцам, чтобы их ночью тайно задушить...

Всё это так не свойственно ему, чтобы быть

Правдой! Иль здравомыслие ему уж изменило?

Зачем ему понадобилось брать на свою душу

Грех убийства и совершать его тайком, когда

Он сам сопротивлялся так упорно воззванию

Народа, чтобы меня как ведьму осудили?

Ведь, если бы он согласился с тем призывом

И разрешил меня судить за колдовство, тогда б

И дети мои были казнены вместе со мною как

Отродье ведьмы! И если бы он только захотел,

Он с лёгкостью избавился бы от меня и от

Моих детей открыто и в полном соответствии

С законом, к великой радости озлобленной

Толпы. Но он тогда нас защитил, не допустил

Над нами этой казни. Так почему сейчас он

Должен был устраивать это нелепое и подлое

Убийство и тем порочить себя перед всем

Народом? Нет, что-то с истиной не согласуется

Здесь, в этих слухах. Я слышала их распускает

Бекингем, что сам  и настоял на заключении

Принцев в Тауэре, а подпевает ему голосом

Вторым епископ Мортон. Да, всё это одной

Интриги звенья. И сплетена она во Франции.

И не иначе. И почерк этот мне знаком тем паче.

То короля Людовика рука. Но чем же мои дети

Ему помешали? Ведь, из-за этих слухов об их

Смерти всё так запуталось, что мне уже едва ли

Им в будущем вернуть престол удастся. И

Ричард теперь вряд ли усидит на троне. Тогда

Кого же захотят увидеть в Англии, в короне,

После всех этих перемен, наши французские

Друзья? Ужели Генриха Тюдора? Но зачем?

Чтобы сместить династию Плантагенетов

И завладеть их землями? Ну если так, тогда

И сыновья мои мешают им в осуществлении

Этой цели. И все мы – лишние фигуры в их

Игре. И я сама, и вся моя родня. И получается,

Я зря старалась, зря от закона здесь в аббатстве

Укрывалась, когда похитила английскую казну

И переправила её в Бретань в надежде себе

И детям там защитников найти и поддержать

Их средствами, чтобы они вооружёнными сюда

Приплыли и сыну моему корону возвратили.

Выходит, зря я на душу взяла тяжёлый грех?

И нет теперь надежды на успех, когда о смерти

Сыновей моих повсюду распускают слухи?

И даже если смерть их ещё не коснулась, они

Во мнении народа всё равно уже считаются

Умершими. Так что теперь о возвращении им

Английского престола никто уже и помышлять

Не будет. Никто, кроме меня. Надо подумать,

Что здесь можно сделать. Допустим, Ричард,

Подавив восстание, захочет опровергнуть эти

Слухи. Как он поступит,  чем он докажет свою

Невиновность? Единственное, что ещё здесь

Остаётся, это представить принцев подданным

На обозрение живыми и невредимыми. Но это

Связано теперь с огромным риском. К тому же

Люди могут не поверить, что им представлены

Не подставные дети, а сыновья мои родные,

Принцы крови. А это значит, что я тогда должна

Буду присутствовать на этом  опознании, чтоб

Подтвердить для большей убедительности, что

Эти дети – мои сыновья. Но ведь ещё до этого

Должна будет решиться и вся моя дальнейшая

Судьба, и будущее всех моих детей! Ведь я ещё

Преступницей считаюсь и Ричардом пока

Не прощена. Что если появление моё публичное

На опознании принцев в народе прежнюю обиду

Всколыхнёт? И ярость вызовет, и забросают нас

Камнями, –  меня, и сыновей моих несчастных,

А заодно и короля! Что станем делать мы? Когда

Это начнётся, нас даже стража королевская

Не защитит! А если ещё происки врагов к тому

Прибавить, что поспешили сыновей моих вдруг

Объявить убитыми? Тут и восстание вспыхнуть

Может с новой силой, если все эти саботажники

Начнут кричать и показания мои опровергать, и

Утверждать, что я обманываю их и на чужих детей,

На подставных, указываю, чтоб оправдать короля

Ричарда в глазах народа и этим заслужить себе

Его прощение! А если даже кто-то и поверит, что

Эти дети –  мои сыновья, а я – их мать и прежняя,

Ныне низложенная, королева, Елизавета Вудвилл,

Кто может поручиться, что нашими врагами

Не будет покушение на нас совершено и где-то там,

Поблизости, на крыше дома не будет целиться

В нас дюжина вооружённых лучников, стреляющих

Без промаха, чтобы открыто, при народе всех нас

Умертвить, а после обвинять короля Ричарда ещё

И в этом преступлении? Нет, о таком опровержении

Слухов об убийстве сыновей моих не может быть

И речи! Такая смерть ничем не лучше тайной,

Скрытой смерти! И значит, выход остаётся лишь

Один: позволить вторгнуться Тюдору в Англию

Для восстановления принцев в их правах наследных,

Для возведения на престол моего сына старшего,

Несостоявшегося короля, Эдуарда Пятого. Тогда

Уже смогу я подтвердить их личность достоверно,

Поклявшись на Святом Писании при народе. Тюдору

В благодарность за труды, отдам дочь старшую свою,

Елизавету, в жёны. Сама же я при юном короле

Эдуарде останусь Регентом до совершеннолетия его.

Ну, а пока Тюдор ещё не вторгся в Англию, я буду

Умолять короля Ричарда не проводить публичных

Опознаний принцев. Пусть опровергнет слухи об их

Смерти другим путём, не подвергая жизнь их риску...

                           Входит монах.

МОНАХ.

Миледи, к вам пришёл с визитом

Джон Элкок, епископ Вустерский.

ЛЕДИ ГРЕЙ.

Пускай войдёт.

                       Монах уходит. В комнату заходит Джон Элкок.

ДЖОН ЭЛКОК (доброжелательно).

Я вас приветствую в этой обители, миледи,

И полагаю, что пребываете вы в добром

Здравии. И слухи, что по Лондону сейчас

Разносятся, не испугали вас и не смутили.

Меня король направил к вам из Йорка,

Но перед этим он велел мне ваших сыновей

Проведать и письма их представить вам как

Доказательство того, что они живы и здоровы.

А слухи, что о них распространяют, ложны. (Подаёт два свитка.)

Вот эти письма. Как видите, чернила ещё

Свежие. Вы узнаёте руку ваших сыновей?

ЛЕДИ ГРЕЙ.

Да, узнаю. Мне можно переписываться с ними?

ДЖОН ЭЛКОК.

И с ними, и с королём, как только пожелаете.

В виду сложившихся особых обстоятельств

С сегодняшнего дня разрешена вам переписка с ними.

ЛЕДИ ГРЕЙ.

Мне можно будет повидаться с сыновьями?

ДЖОН ЭЛКОК.

Не раньше, чем король восстание подавит.

ЛЕДИ ГРЕЙ.

Вы видели сегодня сыновей моих?

Как выглядят они? Здоровы ли?

Вполне ли всем довольны? Надеюсь,

Что те слухи страшные, что здесь повсюду

Распускают об их смерти, их не достигают...

ДЖОН ЭЛКОК (с сочувствием).

Миледи... мне пришлось сегодня им рассказать

Об этих слухах. Я думаю, так будет лучше, чем

Если бы они узнали об этом от кого-нибудь

Из слуг или от стражников, что в городе бывают

И всё слышат. Я успокоил их и убедил, что

Слухи эти скоро прекратятся, что жизни их

Ничто не угрожает и что король их любит,

Как и прежде, и позаботится о безопасности

Их и благополучии. Мне было велено им это

Передать дословно его величеством. И то же

Сказать вам. И если есть у вас, миледи, опасения

О будущей судьбе и жизни ваших сыновей, вы

Напрямую можете с этим вопросом обратиться

К королю. Он обещает вам незамедлительно

Ответить и сделать всё, от него зависящее,

Чтоб успокоить вас.

ЛЕДИ ГРЕЙ.

Есть у меня и просьбы, и вопросы.

Я напишу письмо и королю, коль скоро

Сам он предложил мне переписку,

И также сыновьям я весточку отправлю.

Я попрошу вас, дорогой епископ,

Придите ко мне завтра в это время.

Я письма вам отдам для короля и принцев,

А вы мне новости расскажете о них. Я рада,

Что теперь вы снова с ними. Они привыкли,

К вам и вашему участью. И с вашей помощью

Им легче будет примириться с их новым

И ужасным положением. Дай Бог, чтобы

Страдания непомерные и страхи, что

Порождают нынче эти слухи, не нанесли

Их юным, неокрепшим душам, незаживающих,

Глубоких ран. Я попрошу вас, будьте им

Опорой и укрепите мудрыми словами,

Посеяв в их сердцах благие семена надежды.

ДЖОН ЭЛКОК (доброжелательно).

Всё сделаю, миледи, обещаю.

Теперь у вас я буду частым гостем

И между сыновьями вашими и вами

Отныне стану я посредником надёжным,

Проводником спасительной надежды

И добрых, радостных вестей гонцом.  (Уходит.)

                 ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Картина вторая.

      Зал  в резиденции Ричарда Третьего в Йорке. Король Ричард и королева Анна сидят на троне. Возле королевы стоят две дамы. Рядом с Ричардом стоит Фрэнсис Ловелл. Ричард Рэтклифф стоит перед королём и докладывает.

РЭТКЛИФФ.