Говорил, что этот рейд необходимо провести

Не позже середины августа, иначе флот Тюдора

достигнуть Англии уже не сможет из-за обильных,

Сильных и беспрерывных  штормовых дождей,

Что начинаются как раз в это же время.

АННА де БОЖЁ.

Тогда, боюсь, они уж опоздали

Туда прибыть к назначенному сроку

И, выйдя в море, попадут под шторм.

А жаль, хотелось бы, чтоб замысел отца удался,

И этот бунт, что поднимают там агенты наши

С поддержкою военною Тюдора, интригою

Искусной Мортона и войском Бекингема,

Привёл к уничтожению династии Плантагенетов,

После которой бы взошли на трон Тюдоры.

Кстати, вчера письмо я получила

От бывшей королевы Англии,

Елизаветы Вудвилл, ныне леди Грей.

И вот, что эта дурочка наивная нам пишет... (Ищет письмо.)

Не нахожу письма... А странно... Я никогда ведь

Не теряю документов... Ну, ладно,

Я вам так перескажу. Она рассчитывает,

Что Генрих Тюдор прибудет в Англию,

Сразится с королём Ричардом Третьим,

И отстранит его от власти, чтобы отдать престол

Её старшему сыну, бывшему королю,

Эдуарду Пятому,  которого она предполагает

Восстановить в правах законных на английский

Трон. Тюдору же за все его заслуги она отдаст

Дочь старшую свою, Елизавету, в жёны

И сделает его ближайшим родственником

Короля, считая что с него и этого довольно.

ФИЛИПП де КОММИН.

Но нас ведь не устраивает Эдуард Пятый

С его сомнительным со всех сторон родством.

Восстановив в правах, его могут признать

Плантагенетом. А это новые тревоги нам

Сулит. Нам нужно, чтобы будущим правителем

Английским стал Генрих Тюдор, который

Из-за худородства своего не смог бы предъявить

Права на вотчины Плантагенетов во Франции

И не угрожал бы территориальной целостности

Нашей страны. Но леди Грей не понимает этого.

АННА де БОЖЁ.

Иль не желает признавать своей ошибки

В том, что связалась с нами и с Тюдором,

Ему отсыпав щедро из казны английской

И этим оплатив его вторжение в страну,

Которой она управляла почти двадцать лет.

ФИЛИПП де КОММИН.

Что ж, каждый волен заблуждаться

В своих надеждах. Я вот, что думаю,

А что если Генрих Тюдор, став королём,

У нас востребует Плантагенетов земли?

Что сделаете вы, мадам, когда он так

Поступит? Ведь он коварен и опасен этим.

АННА де БОЖЁ.

Опасен он, да ведь и мы не дети. И если

Он решится на такое, с его врагами

Мы объединимся и вместе с ними будем

Воевать против него, пока за Францией

Мы не оставим эти земли! Я за расходами,

Филипп, не постою, сокровищ и казны

Не пожалею, чтобы вернее этого добиться!

Уверена, мы победим и земли за собой удержим!

ФИЛИПП де КОММИН.

Дай Бог и мне уверенность такую. Предвижу,

Что земля Плантагенетов будет препятствием

Для отношений мирных меж Англией

И нашим королевством на протяжении

Нескольких веков.

АННА де БОЖЁ.

Ну, это дело будущих правителей, не наше.

Хотя и мы уже вошли в расход немалый,

Чтоб эти земли удержать за нами,

А всё-таки вторжение Тюдора нам на руку,

Как и восстание Бекингема. Жаль, мой отец

Не дожил до счастливых этих дней! Он так

Трудился, столько сил и средств потратил,

Чтобы восстание в Англии поднять, и всё ж

Не дотянул всего одной недели до получения

Первых новостей! А он ведь так отчаянно

Молился, чтоб доктора, астрологи, святые

Хотя б на пару дней своими средствами

Его продлили жизнь! Уверена,  что если б

Мой отец успел дожить до получения

Первого известия, то прожил бы и больше!

Он бы придумал новый, дерзкий план

Восстания, которое бы поднялось волной

И захлестнуло Англию, в ней  навсегда

Надежду утопив на возрождение династии

Плантагенетов! Да, мой отец был мудрым

Королём, горячим патриотом Франции

И истинным хранителем её законных прав

И интересов! И я хочу быть продолжателем

Его деяний, что совершал он Франции

На пользу, надеюсь быть преемником

Его предусмотрительной политики в Европе.

Как жаль, что его с нами больше нет!

Я так тоскую!.. Я попрошу вас, мой любезный друг,

Пройти вместе со мной в часовню и вознести

Молитву за упокой его души бессмертной.

Пусть ангелы на небесах её услышат

И всё ему передадут дословно.

А я, Филипп, ничуть не сомневаюсь

В том, что его душа витает среди них.

ФИЛИПП де КОММИН (с поклоном).

Я буду счастлив вас туда сопровождать, мадам.

И вашему отцу молитвой искренние почести воздам.

                                 Уходят.

                                ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.  Картина шестая.

            Кабинет Ричарда Третьего в его резиденции, в Йорке. Король Ричард сидит в раздумье за письменным столом. В стороне стоит его слуга. Ричард встаёт и в волнении ходит по комнате.

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Поверить не могу, что всё это со мною

Происходит! И не в умопомрачении кошмарном,

И не в бреду горячечном, а наяву, средь бела дня,

Среди вещей привычных и в окружении знакомых

Мне людей, моей семьи и слуг моих обычных.

И всё-таки мне кажется, что брежу и сам себя

Теперь не узнаю. Выходит, я уже не благородный

И всеми уважаемый правитель, справедливый,

Мудрый, к которому спешили за советом

И помощью все в трудную минуту?

И я уже не доблестный и честный рыцарь,

Что репутацией своею дорожит и честь не замарает

Преступлением? И я уже не добрый христианин,

Что дорожит спасением своей души бессмертной

Намного больше, чем своею бренной жизнью?

Да я скорей погибну безвременной и лютой

Смертью, чем на себя позволю даже в малой доле

Тень подозрения гнусного навлечь, не говоря

Уже о том, чтоб уличённым быть в жестоком

Преступлении, или каком ином богопротивном

Злодеянии! Выходит, я уже не родственник

Заботливый своим племянникам? И не родной

И любящий их дядя, что верен долгу, обещанию

Своему и совестью своею дорожит, и имя доброе

Своё не запятнает, а подлый и коварный их убийца,

Что приказал их задушить во сне подушкой?

Ну что за дикий бред! Мне о таком даже подумать

Страшно! И что за мысль чудовищная вдруг

Зашевелилась, как мерзкая, коварная змея, в мозгу

Двуличного подонка Бекингема, что отравляет

Теперь подданных моих бесстыдной, изощрённой

Клеветой, стекающей, подобно яду, с его лукавого

И лживого, раздвоенного, как у гадюки, языка?

О Господи, позволь мне поскорее пробудиться

И ужасы этой действительности страшной позабыть,

Как беспокойный и кошмарный сон. Ещё вчера

Я верил Бекингему, сподвижником своим его

Считал и назначение ему подписал на должность

Председателя палаты по делам измены. И оказалось,

Что нет искуснее из мастеров предательств, чем

Подлый, вероломный Бекингем, чудовищный

Изменник и злодей, которому я так же доверял,

Как самому себе и даже больше! Которого любил,

Как брата, его считая своим ближайшим другом,

Готовым за меня пойти в огонь и в воду.

Я откровенно с ним своими мыслями делился,

Мечтами сокровенными и планами, которые

Мы составляли оба, как мне тогда казалось,

Для блага Англии. Недавно потеряв последнего

Из братьев, хотел я обрести в нём любящего

Брата, надёжного помощника и друга, каким

Ещё и сам я был недавно при короле покойном,

Эдуарде. Всю будущую славу добрых дел и

Подвигов грядущих я разделить хотел с ним

Поровну и щедро милостями его одарить,

Возвысив ещё больше над другими, и наградить

По-королевски многими титулами, должностями,

Замками, дворцами. Клянусь, я ничего бы для него

Не пожалел за его дружбу верную и преданную

Службу! Не понимаю, что я сделал Бекингему,

Что он со мною так жестоко поступил?! Или он

Мортоном давно был завербован и к дьявольскому

Плану приступил задолго до того, как притворился

Другом, и Вудвиллов помог разоблачить, чтобы

Ко мне в доверие втереться, а сам вынашивал

Злокозненные планы, в которых низложить меня

Хотел? О, как же низко пал он в своём преступлении!..

Но, впрочем, хватит на судьбу пенять

И в три ручья оплакивать былую дружбу,

Что оказалась только призраком пустым!

Не время сейчас скорби предаваться о том,

Что и не стоит сожаления! Надо подумать,

Как исправить положение. И начать с главного.

А главное – это страна, порядок в королевстве

И безопасность подданных моих. Надо решить,

Как подавить восстание в кратчайший срок,

Ценою минимальных жертв. Хоть это кажется

Сейчас невероятным, я всё ж уверен, что смогу

Найти решение. Мне только надо поскорей

Отбросить все эти бесполезные стенания

О прежней дружбе и измене Бекингема,

И полностью сосредоточиться на главном...

Да... Вот уж и ответ нашёлся: ещё недавно

Принял я закон, который освобождает от суда

Родню преступников и не наказывает за их

Преступления. Я оглашу его, и это мне поможет

Добиться выдачи мятежников их близкими

Родными, которые не захотят причастны быть

К восстанию и жертвовать своим благополучием.

К тому же мне они потом и мстить не смогут

За меры осуждения их родных, если же

Сами выдадут их правосудью. Прибегнув

К способу такому, я смогу быстро и бескровно

Остановить мятеж в стране и восстановить

Порядок для подданных моих. Но если вдруг

Мятежники войну развяжут и двинут против

Нас большое войско... Тогда и мы к военным

Действиям приступим. Дело привычное.

Войска у нас найдутся,

И командиры опытны в боях.

Сегодня состоится совещание,

И мы подробно разберём этот вопрос.

Так... Что ещё? Теперь о сыновьях Эдуарда...

Я не поверю, что они убиты.

Все обвиняют Тирелла, но он бы не посмел

Сюда вернуться, совершив убийство.

И если я не соучастник преступления,

А я бы и в бреду не мог отдать такой приказ,

То значит Тирелл их не убивал.

И если Бекингем их не убил, то значит

Они живы... Так, что ещё там говорили

Про убийство принцев?.. Что будто бы

Убийцы зашли к ним в камеру и задушили их

Подушками. Ну, если эту версию придумал

Бекингем, он явно был нетрезв

Иль не в своём уме. Ему ль не знать,

Что принцы содержались не в камере,

А в апартаментах  королевских, что там

Стояла стража день и ночь, что с ними

Находилась их прислуга: наставники, пажи

И гувернёры. Я этого у них не отнимал.

И там же был их личный врач,

Джон Арджентин, и многие другие...

Как раньше с ними был епископ Вустера,

Джон Элкок... Вот, кстати, Элкока я завтра же

Отправлю к принцам в Лондон. И от него

Потребую о них подробного отчёта. И попрошу,

Чтоб он сходил в святилище Аббатства,

Где от закона и суда скрывается их мать,

Елизавета Вудвилл, леди Грей, пусть успокоит

Он её и сообщит, что слухи об убийстве принцев

Ложны. Уверен я, что так оно и есть.

По всем расчётам, по-другому быть не может.

Их некому там было убивать и незачем.

При всех условиях их содержания

И сделать это было невозможно.

И в этом я уверен. Но, впрочем,

Мне сейчас необходимо дождаться

Подтверждения моих предположений,

А уже после опровергнуть клевету,

Доказывая лживость очевидную

И явную необоснованность

Всех её подлых обвинений.

Запрос о принцах я уже послал

Роберту Брекенбери, коменданту Тауэра,

Вместе с приказом усилить меры

Безопасности их и охраны.

Ещё мне нужно в Лондон написать,

Ответить на письмо епископу Линкольна,

Джону Расселу, Хранителю Большой Печати,

В котором спрашивает он меня о мерах

Пресечения клеветы и о поддержании

В стране правопорядка. А по сути,

Интересуется тем впечатлением,

Что на меня произвело известие

Об измене Бекингема. Он хочет знать,

Уверенно ль я чувствую себя на троне.

Вот старая лиса! А если ему сразу не отвечу,

Он мне устроит новый саботаж с Печатью.

Ну, что ж, его я постараюсь успокоить.

И сделать это я могу уже сейчас... (К слуге.)

Пусть позовут ко мне секретаря!..

       Слуга с поклоном выходит. В кабинет заходит секретарь, Джон Кендалл.

КЕНДАЛЛ (с поклоном) .

Что Вашему Величеству угодно?

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Садитесь, Джон, и напишите в Лондон

Джону Расселу, епископу Линкольна,

И Лорду-Канцлеру, Хранителю Большой

Печати.

КЕНДАЛЛ (садясь за стол).

Прошу, Ваше Величество, диктуйте.

КОРОЛЬ РИЧАРД.

Пишите обращение... а теперь текст: (Диктует.)

«А здесь, Спасибо Господу, всё хорошо,

И истина настолько прояснилась, что может

Опровергнуть зло, что причинил нам Бекингем.

У нас есть доказательства того, что герцог

Бекингем, – самое лживое из всех живых

Существ, от коего мы, Божьей Милостью,

Страдать будем не долго, хотя во многом

Уже претерпели от его коварства…»

Написали? Число поставьте здесь,

Двенадцатое сентября, тысяча четыреста

Восемьдесят третьего года, город Йорк.

Давайте, я подпишу. (Подписывает.)

Отправьте в Лондон с первым же