Рахим пристально смотрел в лицо Аллегры. Ее красота и страстность затмили мысль о том, чтобы немедленно отослать ее на женскую половину, пока ситуация не вышла из-под контроля. Он уже решил, что они расстались как минимум на год, когда неожиданно застал ее у себя в спальне.

Их разговор в кабинете вывел его из равновесия. Рахим был взбешен ее двуличием. Он целый час плавал в бассейне, стараясь восстановить самообладание и успокоиться. Увидев ее в пеньюаре и с виноватым выражением лица в своей спальне, он сначала изумился. Потом разозлился. Она ничем не отличается от других женщин. Им всем что-то от него нужно. И для Аллегры меркантильный интерес был выше интереса оказать помощь его народу в такой тяжелый момент для страны.

Но пока Рахим размышлял, не вызвать ли охрану, чтобы выпроводить незваную гостью из личных покоев, более насущные потребности одержали верх.

Ему не было стыдно признаться, что ее поцелуй возбудил его и он жаждал продолжения.

Он понимал, что ее мотивы не так бескорыстны, как она хочет показать.

– Вы уверены? – спросил он, держа ее за талию.

Она рассмеялась и провела пальцем по его нижней губе.

– Я всегда говорю то, что думаю, и думаю о том, что говорю, – снова засмеялась она. – Может, я неудачно продемонстрировала это, тем не менее да, я уверена.

Последние слова она сказала шепотом, и ее васильковые глаза потемнели, упершись в его губы.

Он захватил ее палец в рот и начал сосать его. Ее глаза удивленно расширились. Он облизал кончик пальца, и она ахнула. Его охватило вожделение. Он сорвал шаль с ее плеч. Шелково-кружевной пеньюар Аллегры был почти прозрачным и таким тонким, что избавиться от него не составило бы никакого труда, но он хотел продлить любовную игру как можно дольше. Подхватив ее на руки, Рахим подошел к камину и бережно уложил девушку на мягкий кашемировый ковер, присев рядом. Языки пламени отражали блеск ее кожи, которая была на пару тонов светлее, чем у него, выдавая ее романское происхождение.

Он медленно очертил пальцами ее нежный подбородок, спустившись к межключичной ямочке, в которой бился пульс. Она дрожала и извивалась. Ее движения были невинно соблазнительными. Рахим на какой-то момент замер.

– Пожалуйста…

– Ш-ш-ш, позвольте мне насладиться этим изысканным зрелищем. – Под тонкой тканью неглиже угадывались очертания напрягшихся сосков. Дотронувшись до них кончиками пальцев, он нежно обвел границу темных кругов. Аллегра гортанно вскрикнула. Сняв с ее плеч бретельки, он снова повторил: – Изысканное зрелище.

Опустившись на локти, Рахим захватил бутон соска губами, вызвав у Аллегры стон наслаждения. Он повторил ласку, нежно прикусив другой сосок.

– О, Рахим, – задыхаясь, прошептала Аллегра.

– Вам нравится?

Ее тонкие ноздри затрепетали, когда она вдохнула.

– Да, – прошептала она, выгнув спину навстречу его ласкам.

Рахим пытался сохранять самообладание, убеждая себя, что эта связь исключительно ради удовлетворения похоти. Она с такой готовностью предлагает себя, так почему бы не воспользоваться и не преподать ей урок?

Ему не нужна эмоциональная привязанность. Этот уголок его сердца прочно заперт. И он совсем не одинок. У него есть королевство и подданные, о которых надлежит заботиться. Все представители династии Аль-Хади так поступали. И ему не нужна женщина на целую ночь. Это будет короткое и приятное соитие, а потом он отошлет ее на женскую половину.

Это все, что он от нее хочет.

– Рахим? – Ее страстный шепот вернул его в действительность, и он отогнал тревожные мысли.

– Да, дорогая. Чего ты хочешь?

– Еще, пожалуйста.

Он склонил голову к безупречным полушариям, обхватив их руками и легонько сжимая.

– С удовольствием.

От прикосновения его губ Аллегра забыла обо всем на свете, кроме чувственного наслаждения волной разливавшегося по разгоряченному телу. Острожный внутренний голос, вопрошавший о том, что она себе позволяет, тоже умолк.

Аллегра будто снова возродилась к жизни. Это был нектар для души, которого ей не хватало, пока не дотронулась до Рахима. Она была абсолютно уверена, что это разовая связь, поэтому не вняла голосу рассудка, а лишь крепче вцепилась в его плечи, выгнула спину и застонала.

Он стащил с нее неглиже и отбросил в сторону. За ним последовали трусики. Аллегра наблюдала, как языки пламени пляшут по его аристократическому лицу.

Собственная нагота смутила Аллегру. Она давно не обнажалась перед мужчиной. Инстинктивно она пыталась прикрыться руками. Но Рахим развел их в стороны.

– Не стесняйся меня, Аллегра. Позволь любоваться твоей красотой. – Темные глаза сверкали золотым огнем. Аллегра залилась краской. Ее завораживала исходящая от него мощная сексуальная энергия.

Он на секунду поднялся и вернулся с презервативом. Опустившись на колени, он медленно обводил руками контуры ее тела от шеи и до бедер, не сводя с нее горящего взгляда.

Каждая новая ласка возносила ее на вершину блаженства.

Будто угадав глубину ее нетерпения и желания, Рахим припал к ее губам. Его язык проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Ритмичные толчки языка сопровождались легким трением бедер о ее бедра. Аллегра задрожала, не в силах унять охвативший ее жар и приятное покалывание внизу живота. Сдернув с бедер полотенце, Рахим надел защиту и устроился между ее бедер.

Оторвавшись от ее губ, он приказал:

– Откройся шире.

Она подчинилась, издав беспомощный стон, а затем, чувствуя его колебание, жалобно попросила:

– Рахим, пожалуйста.

На его скулах играл лихорадочный румянец, на верхней губе проступили капельки пота, когда он, скрипнув зубами, сказал:

– Подтверди, что ты именно этого хочешь.

Аллегра, задыхаясь от страсти, прошептала:

– Да, я хочу тебя. Возьми же меня!

Мощным толчком Рахим вонзился глубоко внутрь узкого горячего лона. Его ритмичные движения посылали импульсы удовольствия по всему телу. Гортанные возгласы по-арабски перемежались с поцелуями. Ритм убыстрялся. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве и Аллегра чуть не задохнулась в невероятном оргазме. Извержение Рахима не заставило себя долго ждать. Она с благоговением наблюдала, как, откинув голову, он хрипло вскрикнул и его мощная фигура содрогнулась. Он упал на нее сверху, выдохнул, и их громко стучащие сердца постепенно успокаивались.

Прошло несколько минут, прежде чем Рахим облокотился на локоть и убрал с ее лица разметавшиеся пряди волос. Аллегра лежала с закрытыми глазами, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Слова, слетевшие с его губ в следующий миг, жалили, как осы.

– Подобное заглаживание вины пришлось мне по вкусу.

Открыв глаза, Аллегра встретила его неистовый взгляд.

– Могли бы, по крайней мере, приберечь свои оскорбления, позволив мне сначала одеться, – резко сказала она.

– Оскорбления? Я думал, ты сама за честность и открытость. Я получил удовольствие, и, если позволишь мне еще раз насладиться твоим великолепным телом, извинения будут приняты, и ты уедешь с чистой совестью, – сказал он, цинично улыбаясь.

Аллегра опустила взгляд, не в состоянии выдержать вызов и подозрение, сквозившие в его глазах. Ей было ужасно стыдно за себя. Ее пребывание в Дар-Амане было на редкость неудачным. Она наделала столько грубых ошибок.

– Это был… опрометчивый поступок. – Аллегра хотела было подняться, но Рахим остановил ее.

– Куда это ты собралась?

– К себе в спальню, куда же еще?

Приподняв пальцем ее подбородок, он заставил Аллегру взглянуть ему в глаза, горевшие огнем ненасытного желания.

– Я сказал, что хочу насладиться тобой сполна. А я пока только начал, Аллегра. Ты никуда не уйдешь.

Переборов ту часть себя, которая жаждала остаться и продолжить, Аллегра с достоинством ответила: Я не собираюсь быть твоей игрушкой, Рахим. Я не наложница из гарема.

Он с удивлением на нее взглянул, а затем усмехнулся.

Я не играю в игрушки, дорогая с тех пор, как достиг половой зрелости.

Он никак не отреагировал на ее выпад про гарем, что неприятно поразило Аллегру.

– Как бы то ни было, но утром я уезжаю.

– А я тебя и не задерживаю, – заносчиво парировал он, – но до утра еще уйма времени.

Аллегра была удовлетворена тем, что не ошиблась в оценке Рахима хотя бы в одном: он действительно плейбой, меняющий женщин также часто, как королевские одежды. Ей нужно немедленно покинуть его покои, пока обида и гнев не взяли верх и она не натворила глупостей.

В этот момент его рука накрыла ее живот и спустилась ниже к пульсирующему от недавнего оргазма лону. Слабый беспомощный стон сорвался с губ Аллегры, прежде чем она успела его заглушить. Этот стон был признаком капитуляции.

Она больше никогда не увидит Рахима Аль-Хади. Он само воплощение любителя одноразовых интрижек для удовлетворения похоти. Черт побери, завтра он напрочь забудет о ее существовании.

Так почему бы ей не последовать его примеру? Не воспользоваться им так же, как он использует ее?

«Потому что ты не такая», – подсказал ей внутренний голос.

– Останься со мной, Аллегра, – настойчиво потребовал он.

Беспокойные мысли Аллегры улетучились, когда его опытные руки продолжили ласкать ее горящую плоть. Она пыталась покачать головой, но он лишь усилил ласки, и жаждущее продолжения тело предало Аллегру.

– Останься, – еще раз повторил он уже мягче. Рахим наклонился и поймал губами ее сосок. Проведя языком по тугому бутону, он засосал его в глубину рта.

С горловым стоном Аллегра выдохнула:

– Да.

Рахим поднял ее на руки и перенес от камина в подвесную кровать. В опьяняющем круговороте любовных утех Аллегра словно плыла по волнам на корабле своей мечты.

Но ближе к рассвету мечты превратились в кошмар. Вздрогнув, она проснулась и нащупала рукой разорванный презерватив. В порыве страсти она порвала его даже не заметив, но в каком-то уголке сознания это отложилось.

Похолодев от страха, она выскользнула из кровати и бесшумно спустилась вниз. Мысль о возможных последствиях билась в мозгу словно пойманная в силки птица. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять подступавшую панику. Ее страх немного отступил, когда она вспомнила, что принимала противозачаточные таблетки. Оставалось надеяться, что они сработают.

Аллегра совсем не была готова к материнству, даже мысли подобной не допускала.

И это будет жестоко, если ей придется расплачиваться за единственный момент удовольствия.

«Но вы оба испытали оргазм не один раз», – услужливо подсказал ей внутренний голос.

Аллегра взглянула на спящего Рахима и снова залюбовалась его великолепным телом. Но в тот же миг пришло осознание того, что она отдалась мужчине, которого еще сутки назад не знала. Он должен был лишь служить средством для достижения цели. А цель так и не достигнута. Сгорая от стыда, она накинула пеньюар и пошла за шалью, которую Рахим бросил в другом конце комнаты. Аллегра очутилась около стеклянного шкафчика и увидела шкатулку.

«Не подведи меня, девочка моя», – вихрем пронеслись в голове слова деда. Беспомощные слезы застилали ей глаза.

Она не воровка. Но что ей было делать? Она уже совершила столько грехов за прошедшие сутки. Мысль о возвращении домой с пустыми руками была невыносима. Она не может подвести семью.

Трясущимися руками Аллегра открыла шкафчик, взяла с полки шкатулку, завернула ее в шаль и бесшумно покинула спальню, бросив последний взгляд на спящего Рахима.

Она быстро собрала вещи и, уверив изумленную Нури, что ей удобнее доехать до аэропорта на такси, спешно покинула дворец. Она с горечью думала, что запятнала свою безупречную репутацию и это пятно никогда не сотрется из ее души.

Визит Аллегры в Дар-Аман освещался прессой. В аэропорту ее обслужили как высокого гостя. Ей не пришлось проходить таможенный досмотр, ее, доставив прямо к борту самолета, разместили в салоне первого класса.

Всю дорогу она не выпускала из рук сумку, в которой лежала шкатулка Фаберже.

Она не хотела признаваться себе в том, что шкатулка всегда будет напоминать ей о незабываемой ночи, проведенной с Рахимом Аль-Хади.