Два месяца спустя

Услышав медленную поступь деда, сопровождаемую стуком трости, Аллегра натянуто улыбнулась и повернулась, чтобы поздороваться с входящим на террасу Джованни.

– Девочка моя, я не слышал, как ты пришла. Я не хотела тебя беспокоить. Альма сказала, что ты отдыхаешь.

Он нетерпеливо махнул рукой.

– Она чересчур меня оберегает. Я просто кое-что каталогизировал в кабинете после ланча. Могла бы меня предупредить, что ты здесь, – проворчал он.

Аллегра знала, что дело не только в составлении каталога. С тех пор, как он получил шкатулку Фаберже от Аллегры и ожерелье от Матео, он по нескольку часов в день проводил в кабинете, любуясь вновь обретенными сокровищами.

– Не важно. Сейчас ты здесь. Я рада видеть тебя в добром здравии.

– У меня бывают хорошие дни и плохие. Сегодня как раз хороший. – Джованни выглядел гораздо лучше, чем в мае.

Когда послал ее с поручением в Дар-Аман.

Когда ее жизнь кардинально изменилась.

Смешанное чувство страха, трепета и благоговения стерло улыбку с ее лица. Но она усилием воли вернула улыбку, поднялась со стула и расцеловала деда в обе щеки.

Отстранившись от него, она молила Бога, чтобы Джованни не заметил ее желтоватый цвет лица и потерю веса.

– С тобой все в порядке, детка? – спросил он, разрушив ее надежду. Она открыла было рот, но он покачал головой. – Не трудись отрицать очевидное. Ты хорошо умеешь скрывать неприятности, но ты моя плоть и кровь, моя первая внучка. Ты с раннего детства заботилась о семье и окружающих. Потому я и сделал тебя главой фонда Ди Сионе. Но ты слишком заботишься о других, а себя совсем не жалеешь.

Аллегра не сумела скрыть горечь.

Я не согласна. Я недостаточно заботилась о семье. Джованни шаркающим шагом приблизился к широкому креслу и тяжело в него опустился.

– Твоя проблема в том, что ты слишком строго к себе относишься.

– Уверена, что это лишь одна из проблем.

Джованни озабоченно нахмурился.

– Дорогая, почему ты ешь себя поедом? Я думал, что ты давно с этим покончила. Что-то случилось во время твоей поездки в Дар-Аман?

Удивившись его проницательности, Аллегра покачала головой.

– Я… Ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

– И все-таки что-то произошло? – продолжал допытываться Джованни.

Аллегра сжала руку в кулак, чтобы ненароком не дотронуться до живота. Последнее время этот невольный жест вырывался у нее довольно часто, с тех пор как она закончила изучать книгу о развитии плода в утробе матери. Ее ребенок сейчас не больше горошины, но осознание факта, что внутри нее зародилась и развивается новая жизнь, давалось ей с большим трудом с того самого момента, как шесть недель назад она поняла, что забеременела от Рахима Аль-Хади.

– Аллегра? – голос деда прервал ее мысли. Ей так хотелось поделиться своим секретом. Но как она может взять на себя такую ответственность как рождение ребенка, если считает себя недостойной материнства?

– У меня сейчас очень много работы, вот и все. Мы готовимся к конференции по правам женщин в Женеве. Ты знаешь, как тяжело мне дается составление речи для выступления, – пыталась обмануть деда Аллегра, но заметила недоверие в его пытливом взгляде.

– Бьянка тебе помогает, да?

Аллегра облегченно кивнула, радуясь, что дед сменил тему.

– Она занимается пиаром, но речь – моя прерогатива, – продолжила Аллегра, стараясь не думать о приступах тошноты, мучающих ее по утрам и мешающих сосредоточиться. Кроме того, ей не давала покоя мысль о том, как и когда сообщить новость Рахиму. Какова будет его реакция? Все это отвлекало ее от подготовки основного доклада для конференции.

За неделю до конференции она сдалась и обратилась за помощью к сестре. Бьянка с жаром откликнулась на просьбу. Ей хотелось, чтобы фонд Ди Сионе стал клиентом ее небольшого, но успешно развивающегося рекламного агентства.

Аллегре оставалось составить доклад и продумать будущее зародившейся в ней жизни.

Она побледнела, почувствовав приступ тошноты. Судорожно сглотнув, она посмотрела на деда.

– Все будет в порядке, я уверена.

Он кивнул, но взгляд оставался серьезным.

– Конечно. Ты всегда успешна, за что бы ни взялась. Справишься и с этим. Я в тебя верю.

Аллегре так хотелось верить словам деда. Но он не все знал. Она привезла ему шкатулку только потому, что ей пришлось ее выкрасть. В глазах Рахима она навсегда останется обыкновенной воровкой.

К моменту отъезда в Женеву обнадеживающие слова деда утратили эффект, и она снова мучилась сомнениями, что обрекает будущего ребенка на неуверенную и небезопасную жизнь.

Как она сумеет окружить ребенка любовью и заботой, когда ее детство было омрачено бесконечными ссорами родителей из-за пьянства отца и его пристрастия к наркотикам. Похоже, что ее братья-близнецы пошли по стопам отца. Она не смогла поддержать семью, так как же ей справиться с ребенком?

Однако альтернатива была просто немыслима.

Аллегра положила руку на все еще плоский живот, и впервые ее сердце встрепенулось не от страха, а от радости. Она старалась сохранить это чувство, несмотря на утренний приступ тошноты, пока добиралась до отеля. Аллегра провела несколько часов, редактируя и наводя окончательный лоск на текст своего выступления.

Было уже почти десять вечера, когда она выключила компьютер и хотела позвонить дедушке, когда получила эсэмэску. Прочитав текст, она застонала и вылезла из кровати.

Открыв дверь сестре, Аллегра слегка позавидовала цветущему виду Бьянки. Та была свежа, как маргаритка. В однотонном деловом костюме и стильных туфлях на платформе, она была готова участвовать в конференции хоть сейчас.

– Bay, ты выглядишь так, будто тебя грузовик переехал, – выпалила Бьянка.

– Спасибо, сестренка. – Аллегра закрыла дверь и прислонилась к ней, скрестив на груди руки.

Бьянка ухмыльнулась. Она излучала такое жизнелюбие и уверенность, что мгновенно могла расположить к себе незнакомых людей. Этим объяснялся ее успех в проведении пиар-кампаний.

– Давай закажем еду в номер. Я просто умираю с голоду.

– А мне нужно поспать. Ты можешь поесть и у себя в номере.

Бьянка была ближе всех к Аллегре, потому что их вкусы и взгляды во многом совпадали. Сейчас Аллегра плохо переносила ранее любимую еду. Она не могла рисковать, предприняв вторую попытку впихнуть в себя сэндвич с мясом индейки, от которого ее уже стошнило. Иначе Бьянка обо всем догадается.

– Могу, – согласилась Бьянка, – но мне хотелось бы обсудить с тобой пару вопросов. Завтра в суматохе открытия будет не до этого. Вот я и хотела убить двух зайцев сразу.

Аллегра скептически посмотрела на сестру.

Бьянка, поколебавшись секунду-другую, сдалась.

– Хорошо. Конференция подождет.

– Ну и? – подсказала Аллегра.

– Я говорила с дедушкой полчаса назад. Он беспокоится о тебе. У тебя все в порядке? Я серьезно. Ты неважно выглядишь, да к тому же и похудела.

Аллегра отмахнулась от настойчивых вопросов сестры и прошла в гостиную. Бьянка последовала за ней.

Я в порядке. Просто съела что-то, что не понравилось моему желудку. – Это было правдой. Сэндвич с холодной индейкой вышел обратно буквально через пять минут.

– Это объясняет твой неважный вид сейчас, но почему ты так похудела?

Подойдя к холодильнику, Аллегра достала бутылку минеральной воды.

– Не устраивай мне допрос. О чем еще ты хотела со мной поговорить?

Бьянка надула губы, а потом выпалила:

– На прошлой неделе дедушка вызвал меня к себе. Аллегра напряглась, подумав, что Бьянка продолжит тему похудения.

И…

– Он попросил меня кое-что найти для него.

Аллегра испытала облегчение и удивление одновременно.

– Найти что?

– Браслет. Он продал его давным-давно, а теперь хочет вернуть. Он и Матео просил о такой же услуге, да?

Аллегра кивнула.

– Ожерелье. Дедушка и меня посылал с поручением.

Глаза Бьянки расширились от изумления.

– Правда? И ты нашла?

– Да. Это шкатулка работы Фаберже.

– Ты думаешь, что все предметы как-то связаны между собой? – взволнованно спросила Бьянка.

– Не знаю. Дедушка уклонился от подробностей.

– И мне ничего толком не рассказал. – Бьянка нахмурилась. – Аллегра, это ведь очень дорогие украшения. А разве дедушка не говорил, что высадился на острове Эллис в Нью-Йорке не имея даже запасной рубахи? – Бьянка задумчиво посмотрела на сестру. – А что, если они принадлежали любимой, с которой ему пришлось расстаться?

Под влиянием сестры Аллегра на секунду тоже окунулась в мир «а что, если?». А что, если бы она познала любовь, чтобы быть уверенной в том, что сумеет гарантировать эмоциональную безопасность ребенку? А что, если их отношения с Рахимом получили бы иное развитие и она не сожгла бы все мосты?

Резко оборвав эти бесполезные размышления, Аллегра открыла бутылку и налила в стакан воды.

– Насколько мне известно, бабушка была единственной женщиной, которую любил дедушка. Если за драгоценностями кроется какая-то история, думаю, он расскажет нам в свое время.

Бьянка скорчила рожицу.

– Ты напрочь лишена романтики, сестренка. – С этими словами Бьянка покинула номер, условившись встретиться в зале заседаний за час до открытия конференции.

Аллегра легла в постель и положила руку на живот. На этот раз она почувствовала радость и умиротворение. Она с самого начала физически оберегала зародившуюся в ней жизнь. Но ей предстояло тяжелое эмоциональное объяснение с Рахимом. Как никак их будущий ребенок является наследником трона королевства. Королевства, нынешний правитель которого борется за благополучие своих подданных.

По возвращении домой Аллегра более тщательно изучила ситуацию в Дар-Амане. Слова Рахима подтвердились: после смерти жены тогдашний шейх, отец Рахима, перестал управлять страной, которая за четверть века превратилась из процветающей державы в нищую страну. Но за последние полгода произошли разительные перемены к лучшему. Рахим финансировал экономические проекты из своих личных сбережений, а не набивал свои карманы за счет народа, в чем его обвиняла Аллегра.

Неудивительно, что он был так зол на нее.

Устроившись в кровати поудобнее, Аллегра прикрыла глаза. Она должна за многое извиниться перед Рахимом. Аллегра обдумала дальнейший план действий. Доктор сказал, что ее беременность будет оставаться незаметной еще пару месяцев. У нее остается не так много времени, пока ее интересное положение не станет для всех очевидным. Ее ребенок заслуживает того, чтобы знать обоих родителей.

На следующее утро Аллегра проснулась в хорошем настроении и самочувствии. Она даже позавтракала. Бьянка постучала в дверь в десять утра.

Они вместе отправились в зал заседаний. Аллегра была основным докладчиком, и ее место находилось в центре огромного амфитеатра, который вскоре заполнится такими же, как она, ярыми сторонниками борьбы за права женщин в мире.

Впервые за долгое время Аллегра почувствовала гордость за все то, что удалось сделать фонду под ее руководством. В ушах прозвучали ободряющие слова деда. Аллегра невольно улыбнулась.

– Сегодня ты хоть на человека похожа, – поддела ее Бьянка.

Аллегра рассмеялась.

– По сравнению с…

– Барби из «Смертельной прогулки».

Аллегра закатила глаза.

– Да уж, что-что, а на куклу я никогда не была похожа.

Бьянка улыбнулась.

– Правда. Ты была для нас скорее сказочной крестной.

«Мы не вымышленные персонажи, Аллегра. Я предпочитаю жить в реальности, какой бы неприятной она ни была…» – пронеслось в голове у Аллегры.

Непреклонные слова Рахима всплыли в памяти. Сочтет ли он неприемлемым неожиданное отцовство? Аллегра похолодела от страха. Разве ребенок заслуживает быть отверженным собственным отцом? И она готовит ему подобную судьбу?

– Эй, что такого я сказала? – обеспокоенно спросила Бьянка.

Аллегра покачала головой.

– Все в порядке, – натянуто улыбнувшись, ответила она. – Скажи, что мне нужно делать.

Быстро взглянув на лицо сестры, Бьянка ответила:

– На тебя будут нацелены три камеры. Мы ведем репортаж в прямом эфире, но с задержкой сигнала на пять секунд. Это на непредвиденный случай. Надеюсь, ты не подведешь, иначе я шкуру с тебя спущу. Затем репортаж с конференции будет роздан местным каналам и социальным сетям. Не буду утомлять тебя деталями, но я попросила твою помощницу выделить час для коротких встреч с прессой и интервью. Пожалуй, все. А сейчас пойди подкрась губы и подрумянь щеки, пока все собираются.

Аллегра вышла из зала, огорченная беспокойными нотками в голосе сестры. Ей нужно держаться. Моля Бога дать ей силы, Аллегра присела на крышку сиденья в кабинке туалета и сделала несколько глубоких вдохов.

Услышав стук в дверь кабинки, она вскочила на ноги.

– Да?

– Аллегра, ты в порядке? – спросила Зара. – Бьянка послала меня за тобой. Конференция вот-вот начнется.

Вздрогнув, она посмотрела на часы и поняла, что сидит здесь уже полчаса.

– Спасибо. Я сейчас.

Выскочив из кабинки, Аллегра вымыла руки и наложила свежую помаду. Румянец накладывать не стала, щеки и без того лихорадочно горели.

Поднявшись на сцену, она улыбкой поприветствовала содокладчиков и заняла свое место. Зал был заполнен целиком.

Аллегра отнесла пробежавший по спине холодок за счет того, что была в центре внимания собравшихся. Но пока выступал председательствующий с приветствием участникам конференции и гостям, чувство, что за ней наблюдают, усилилось.

Объявили ее выступление. Аллегра поднялась с места, подошла к трибуне. Поправив микрофон, посмотрела в зал и увидела устремленный на нее ледяной, обвиняющий взгляд Рахима Аль-Хади.