Аллегра наблюдала за сменой выражений на лице Рахима. Он не верил своим ушам. – Хм… шкатулка, говорите? Неужели вы проделали такой путь ради безделушки? – озадаченно спросил он.

– Совершенно верно. Но уверяю вас, это не просто шкатулка. Она очень много значит для близкого мне человека.

Рахим откинулся на спинку дивана, пытаясь переварить услышанное. Он все еще пребывал в шоке.

– Позвольте уточнить: я правильно понимаю, что ваш визит не имеет никакого отношения к деятельности фонда в Дар-Амане? – Его взгляд полыхал огнем.

Аллегра судорожно сглотнула, понимая, что идет по лезвию бритвы.

– Мой фонд, возможно, заинтересуется сотрудничеством с Дар-Аманом в будущем. Мы рассмотрим ваши предложения. Однако нынешняя цель моего визита – это шкатулка.

– Возможно… в будущем, – ледяным тоном передразнил ее он. – Значит, вы прибыли в мое королевство, чтобы заклеймить его позором ради собственного удовольствия?

– Все не так. Поймите, фонд не только работа для меня, это моя жизнь.

– Тогда докажите это.

Аллегра ощетинилась.

Я не собираюсь ничего вам доказывать… – Ее слова наткнулись на холодную стену молчания.

– Вы и не собирались начинать здесь работу по восстановлению репутации Дар-Амана в мире, так?

– Вы имеете в виду пиар кампании, но фонд Ди Сионе им не занимается. Вам лучше обратиться в специальное пиар-агентство. Могу порекомендовать агентство моей сестры Бьянки.

Кровь прихлынула к его лицу, а на скулах заходили желваки.

– Я прекрасно осведомлен о деятельности вашего фонда. Мне также известно, что мое предложение не ново для вас. Вы работали по такой схеме в прошлом.

Он привел два примера, и Аллегра поняла, что он действительно интересовался проектами фонда, хотя и в своеобразной манере.

– Вы правы, но тогда мы оказывали помощь в возрождении стран, оказавшихся в зоне стихийного бедствия, а не плейбою-миллиардеру, который вдруг захотел поиграть в роль правителя страны, стремящейся к статусу супердержавы после периода упадка.

Рахим превратился в соляной столп, хотя внутри все кипело от ярости. Аллегра на секунду прикрыла глаза, осознав, что только что разрушила все шансы на получение шкатулки для деда.

– Уверяю вас, я никогда не играл никаких ролей. Я унаследовал Дар-Аман в нынешнем состоянии, когда взошел на трон шесть месяцев назад…

– И тогда вы начали перемены, но вы ведь были наследным принцем с момента рождения.

Его улыбка была так же холодна, как и его взгляд.

– Вы плохо делаете уроки, мисс Ди Сионе. Иначе вы бы знали, что меня не было в стране пятнадцать лет. Я вернулся лишь полгода назад.

Эти слова шокировали ее, как и формальное обращение.

– Хотите сказать, что ваш отец нес ответственность за все происходившее в стране. И вам не приходило в голову, что наследный принц мог бы оказать своему народу помощь и проявить о нем заботу, зная, в каком состоянии пребывал ваш отец. Вы же предпочли вести беззаботную и веселую жизнь за океаном.

Его голова дернулась, будто она его ударила. Затем он взглянул на нее с ледяным презрением.

– Поосторожнее с оскорблениями. Я никогда не снимал с себя ответственности за страдания моего народа. Да, меня долго не было, и сейчас я пожинаю плоды своего отсутствия, пытаясь восстановить страну и помочь народу.

В его тоне Аллегра уловила нотки полной незащищенности, и сердце ее заныло при напоминании о скорой потере и в ее жизни. При мысли о дедушке она поспешно поднялась с дивана.

– Но я все еще правитель моей страны, и как гость, вы должны оказывать мне уважение.

Аллегре стало очень стыдно.

– Я прошу прощения.

Его глаза сузились.

– За что конкретно вы извиняетесь?

– Естественно, за страдания вашего народа. Но, Рахим…

Он застыл.

– Мы больше не друзья, прошу вас обращаться ко мне официально, – отрезал он.

У Аллегры перехватило дыхание.

– Я… Ваше высочество, мне хотелось бы поговорить о шкатулке, если…

Рахим выругался по-арабски.

– Потрясающе! Вы хотели смягчить меня, выразив фальшивое сочувствие моей стране, прежде чем назвать причину вашего визита.

Аллегра ахнула.

– Мой интерес был искренним!

Он нетерпеливо взмахнул рукой.

– Почему я должен вам верить? Вы прибыли сюда обманным путем.

– Что?

– Вы сказали мне по телефону, что прибываете в Дар-Аман в качестве главы фонда Ди Сионе, – скрипуче усмехнулся он. – Коварная уловка. Вы всегда к таким прибегаете для достижения своих целей?

Лицо Аллегры пылало от стыда. Он прав. В этот раз она именно так и поступила.

– Пожалуйста… это важно, – умоляющим тоном произнесла она.

Он нахмурился.

– А для меня важен мой народ, мисс Ди Сионе. А я тут теряю с вами время.

Отчаяние охватило Аллегру.

– Рахим, – начала она, но, увидев его сжатые губы, поправилась: – Ваше высочество, я готова предложить вам за шкатулку все, что захотите.

Он изумленно уставился на нее, не сводя глаз целую минуту. Затем, приблизившись почти вплотную, спросил с презрительной насмешкой:

– Вы проехали полмира из-за какой-то безделушки. Она действительно так важна для вас?

– Да.

– И вы думаете, что я брошу все, чтобы заниматься подобной ерундой?

Ну, я…

– Кажется, в этой истории мы оба проигравшие. У вас не было намерения предложить мне помощь фонда, а у меня есть гораздо более важные дела, чем охотиться за безделушками. Вы, надеюсь, согласны, что я мог бы использовать время с большей эффективностью. – Он взглянул на ее запястье и продолжил: – Уже поздно. Мне нужно работать, наверстывать потраченное впустую время. Мой помощник проводит вас до апартаментов. Утром водитель отвезет вас в аэропорт. Мы больше не увидимся.

Он направился к выходу. Аллегра не находила нужных слов. Рахим был уже почти у двери, когда она воскликнула:

– Вы отказываете умирающему в последнем желании?

Рука Рахима замерла на дверной ручке. Он медленно повернулся.

– Простите?

– Шкатулка… это для моего дедушки. Он владел ею в прошлом. Пожалуйста, он умирает, понимаете…

Если она надеялась на сочувствие, то достигла противоположного эффекта. Холеное лицо Рахима окаменело, а в глазах горело осуждение.

– Больше, чем уловки, я ненавижу игру на чувствах. Вы только что разрушили последний шанс получить желаемое. Если бы я и захотел заняться поиском вашей шкатулки среди тысяч подобных, а я не хотел, то сейчас вы получили окончательный отказ. Спокойной ночи.

Он вышел. В кабинете висела звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием поверженной Аллегры.

Она потерпела фиаско.

Аллегра рухнула на стул и закрыла лицо руками. Она не представляла, как посмотрит деду в глаза. От мысли, что она вернется с пустыми руками и расскажет деду, что не только не выполнила его просьбу, но и поссорилась с шейхом, она отчаянно разрыдалась.

Аллегра потеряла счет времени. Она сидела, уставившись в пространство. Она не знала, что за история стоит за шкатулкой, которую Джованни так хотел вернуть, но помнила взгляд деда, умолявшего сделать это для него. В глазах снова защипало, она смахнула слезы.

Аллегра отказывалась верить, что все потеряно. Может быть, следует подождать, пока Рахим остынет. Или нужно сделать ему более интересное предложение. Какое?

Аллегра нервно мерила шагами кабинет, покусывая губы. Рахим видит ее насквозь и пресечет любую уловку получить шкатулку теперь, когда уверен, что она обманом приехала в Дар-Аман. Она хотела было покинуть офис и подошла к дивану, чтобы забрать шаль, когда увидела каталог в глянцевой обложке, лежащий на кофейном столике. В глаза бросилось название «Сокровища Дар-Амана» и имя известного на весь мир фотографа, составившего каталог.

Аллегра села на диван и трясущимися руками открыла каталог. Просмотрев содержание, она с замиранием сердца увидела подзаголовок «С любовью к Фаберже».

Пролистав каталог до нужной страницы, Аллегра быстро просмотрела вступление. Мать Рахима питала слабость к шкатулкам, особенно работы знаменитых мастеров и с историей. Она очень любила ювелирные изделия Дома Фаберже и коллекционировала их практически всю жизнь. После свадьбы ее муж взял на себя миссию пополнения ее коллекции лучшими экземплярами.

Аллегра рассматривала фотографии. На третьей странице она увидела то, что искала. С замиранием сердца она рассматривала миниатюрную шкатулку из ляпис-лазурита с тонким золотым орнаментом. Дедушка точно описал ее. Шкатулка отлично сохранилась.

Оторвавшись от созерцания такой красоты, Аллегра прочла надпись под фото и похолодела. Понятно, почему она не обнаружила шкатулку раньше. Она находилась в спальне матери Рахима, которую он теперь занимал.

Аллегра захлопнула каталог. Все ее надежды рухнули. Она медленно вышла из кабинета.

Помощник ждал ее за дверью и проводил до апартаментов. Нура приветствовала госпожу с присущим ей желанием услужить. Извинившись, что задержала ее так поздно, Аллегра отпустила девушку. Надев пеньюар, она принялась расчесывать волосы, когда услышала сообщение голосовой почты. Аллегра отложила щетку и взяла мобильный. Увидев код Нью-Йорка, она набрала домашний номер.

– Мисс Аллегра, слава богу! – услышала она взволнованный голос Альмы.

Аллегра сжала трубку.

– Что случилось? Что-то с дедушкой? – испуганно спросила она.

– Ох, извините, что напугала вас. Ваш дедушка чувствует себя сегодня гораздо лучше. Он пытался до вас дозвониться, но не смог. Вы знаете, как он переживает, когда кто-то из внуков не выходит на связь.

Аллегра с облегчением опустилась на кровать, мысленно проклиная себя за то, что не взяла с собой телефон.

– Можно поговорить с ним?

– Да, конечно. Минуточку.

Аллегра зажмурилась, готовясь сообщить дедушке неприятное известие.

– Аллегра, девочка моя, – услышала она в трубке голос деда, звучавший гораздо бодрее, чем день назад.

– Я здесь дедушка, слушаю тебя.

– Где это здесь? Я тут с ума схожу от беспокойства, – проворчал он.

Я в Дар-Амане. Извини, я была на ужине и не захватила с собой телефон. Я… я собиралась позвонить тебе завтра по возвращении в Нью Йорк.

– С хорошими новостями, да? – с надеждой спросил Джованни.

Аллегра запнулась.

– Дедушка… – Она замолчала, не в силах произнести слова, которые разобьют ему сердце.

– Я говорил с Матео час назад. У него хорошие новости про ожерелье, которое я попросил найти.

Сердце Аллегры защемило.

– Я рада… Но боюсь, что не смогу привезти тебе шкатулку.

Повисло молчание, прерванное тяжелым вздохом деда.

– Ее там нет? – разочарованно спросил Джованни.

– Шкатулка здесь, во дворце. Но Рахим… шейх не хочет с ней расставаться.

Джованни снова вздохнул.

Я не удивлен. Это была любимая коллекция его матери, и он хочет сохранить ее нетронутой на память. Но для меня она важнее. Я в том возрасте, когда могу проявить немного эгоизма. – Такая исповедь давалась Джованни с трудом, он едва шептал. – Если ты видела шкатулку, милая, и можешь ее получить, не подведи меня, родная. Пожалуйста.

Слезы застилали глаза Аллегры.

– Это ведь нечто более важное для тебя, чем просто шкатулка, да?

– Да, – подтвердил дед, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

Аллегра вытерла слезы и спокойно сказала:

– Я привезу шкатулку, дедуля. Обещаю.

– Я люблю тебя, внучка, – выдохнул в трубку Джованни.

Аллегра отключилась. Она знала, что ей делать. Но о последствиях пока не хотела думать.

Она взяла со стула шаль, прикрыла плечи и быстро пошла к двери.

В коридоре было тихо и сумрачно. Половина светильников не горела. Подгоняемая адреналином и решимостью выполнить задуманное, она остановилась у последней двери, про которую говорила Нури. Потянув за позолоченную ручку, она переступила порог и оказалась в другом коридоре. Коридор утопал в полумраке, освещаемый единственным светильником от Тиффани, который стоял на антикварном столике у стены. Затаив дыхание, Аллегра бесшумно ступала по мягкому персидскому ковру. На следующем повороте она остановилась. Сердце молотом стучало в груди. Два марокканских фонаря освещали огромные, резные двери.

Ей не нужна была табличка, чтобы понять, что эти двери ведут в личные покои Рахима.

Дрожа от волнения, она тихонько постучала. Тишина. Она подождала немного и снова постучала. Затем приложила ухо к дверям. Никакого ответа. Поборов внутренний голос, призывавший ее ретироваться и не выполнять задуманное, она взялась за ручку двери. К ее удивлению, дверь оказалась незапертой. Аллегра вошла в огромную гостиную с великолепным интерьером, но сейчас ей было не до любования. Она пыталась не думать о том, что будет, если ее обнаружат. Аллегра быстро переходила от витрины к витрине, отчаянно надеясь, что шкатулка находится в гостиной, а не в спальне. Увы, шкатулки здесь не было. Она поспешно прошла через мавританскую арку и остановилась на пороге спальни Рахима. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Ее босые ноги утопали в мягчайшем ковре, ей на секунду показалось, что она попала в рай.

Аллегра предполагала, что покои шейха могут поразить воображение роскошью и богатством, но действительность превзошла все ее ожидания.

Она стояла, как завороженная, не в силах оторвать взгляда от тончайшей работы фресок, устремлявшихся вверх к потолку и освещенных хрустальной люстрой, антикварных зеркал в золотых оправах, картин всемирно известных мастеров живописи.

А при виде кровати шейха у Аллегры глаза полезли на лоб от изумления.

Укрепленная на четырех прочных ножках, королевского размера бело-золотая кровать в пене сливочного кружева шелкового покрывала и с горой атласных подушек, была подвешена в нескольких метрах от пола. С обеих сторон к ней крепились изящные витые лестницы. Изголовье украшало дивной красоты вышитое золотыми и серебряными нитями панно, от которого невозможно было оторвать взгляд.

Жаркая волна желания окатила Аллегру, когда она представила смуглое, мускулистое тело Рахима, распростертое на шелке простыней. Стараясь избавиться от наваждения, она оторвала взгляд от кровати и осмотрела комнату в поисках витрины из каталога. Наконец она нашла глазами застекленный шкафчик в стиле Луи XIV и устремилась к нему, крепко закутавшись в шаль.

Дедушкина шкатулка красовалась посередине верхнего ряда, поражая взгляд изяществом формы и ослепительным орнаментом. Настоящий шедевр. Теперь Аллегра поняла, почему дедушка так хотел вернуть ее.

С бешено колотящимся сердцем она подошла на шаг ближе к шкафчику, как вдруг услышала стук закрывающейся двери. Резко обернувшись, она увидела входящего Рахима. Каждая клеточка ее тела вопила. Сначала от страха, а затем от такого жаркого волнения, что она боялась сгореть заживо к тому моменту, когда мужчина, вытирающий волосы полотенцем и пока еще не подозревающий о ее присутствии, поймет, что она нарушила его личное пространство.

В следующий момент Рахим опустил полотенце и замер. Волевое, породистое лицо не дрогнуло. Его глаза потемнели и сузились. Пронзив Аллегру взглядом, будто лучом лазера, он медленно направился к ней.

Аллегра старалась не смотреть на его обнаженный торс. Она лихорадочно придумывала объяснение, почему оказалась в его спальне в столь неурочное время, да к тому же в неглиже.

Но по мере его приближения она растеряла всю свою решимость и пожирала взглядом его мускулистое, атлетическое тело. Смуглая кожа, оттененная белизной полотенца, небрежно обернутого вокруг бедер, была такой гладкой и блестящей, что ее хотелось погладить. Он был до неприличия красив. Рахим Аль-Хади являл собой пример абсолютного альфа-самца. Она поняла, что не сможет перед ним устоять.

– Аллегра, – хрипло произнес он, – даже не знаю, стоит ли мне аплодировать такому дерзкому поступку или отчитать вас на совершенную глупость.

От его глубокого, сексуального голоса возбуждение пронзило ее тело, словно разряд тока. Она почувствовала легкий спазм в том месте, о котором отказывалась думать.

– Мне не спалось. Я подумала, вы не будете возражать, если я зайду к вам… – Она не закончила фразу.

– Зайдете зачем? – твердая линия его рта изогнулась в усмешке.

«Боже, думай Аллегра!» – мысленно приказала она себе.

– Я… мне не понравилось, как мы расстались. Я пришла загладить вину.

Рахим подошел к ней почти вплотную. Она ощутила теплый чистый запах его кожи.

– И как же конкретно вы предполагаете заглаживать вину? – вкрадчиво спросил он.

Впервые в жизни Аллегра не могла понять чувство, охватившее ее при этих словах. Она дотронулась рукой до обнаженной груди Рахима, и все барьеры тут же рухнули. Прикосновение к живой и теплой плоти опьянило Аллегру. Она не могла оторваться от него, чувствуя необходимость касаться его и ласкать. Гладкие мускулы Рахима напряглись под пальцами Аллегры, и он шумно втянул в себя воздух. Оторвав взгляд от его груди, Аллегра посмотрела в его глаза, полыхающие ненасытным пламенем, и поняла, что он хочет ее так же неистово. Она перевела взгляд на его чувственные, чуть приоткрытые губы, явно жаждущие поцелуя, и прижалась к ним ртом. Рахим приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй на удивление нежным. Ее груди упирались в твердые мышцы его широкой груди, и Аллегра забывала дышать от восхитительных ощущений.

Сладостный стон вырвался из ее груди, и Рахим отозвался ей эхом. Она запустила руки в его густые влажные волосы. Ее сердце стучало в бешеном ритме. Сквозь обвивающее его бедра полотенце Аллегра почувствовала мощную эрекцию. Ее лоно увлажнилось, и она протестующе вскрикнула, когда Рахим слегка отстранился от нее.

– Вы именно таким образом хотите загладить вину? – спросил он хриплым от возбуждения голосом. – Подумайте хорошенько, дорогая, прежде чем ответить. Потому что, если я заполучу вас в постель, назад хода не будет.

Она хотела было ответить ему, что мосты сожжены, что она стремится к нему душой и телом.

Но вместо этого она прошептала:

– Да. – А затем повторила громче: – Да, я этого хочу.