Рахим плохо помнил, как покинул отель и сел в свой самолет, направлявшийся в Дар-Аман. Но он прекрасно помнил выражение лица Аллегры, когда сказал, что уезжает. Вопросы, плескавшиеся в ее беспокойном взгляде, сменились облегчением.

Он знал, что ей была любопытна его реакция на снимок УЗИ, но не мог дать внятных объяснений, иначе выглядел бы параноиком.

Как он мог объяснить Аллегре свои страхи, что судьба снова может сыграть с ним злую шутку, изменив его будущее? Как можно объяснить инстинктивное предчувствие беды? И нужно ли Аллегре знать, что он боится, как бы ее не постигла участь его матери? Нет, не нужно.

Рахим приказал себе сосредоточиться на свадебных приготовлениях. Он чувствовал, что Аллегра все еще сомневается в правильности принятого решения. Как бы ему хотелось стать простым смертным, чтобы полететь с ней в Лас-Вегас и зарегистрировать брак в тот же день без всяких проволочек.

Он угрюмо усмехнулся. Положение обязывает.

Он шейх, и свадебная церемония должна пройти по строгим канонам его королевства, тогда ребенок будет считаться законным наследником престола. Он не планировал так скоро стать отцом. Этот пункт стоял на последнем месте в длинном списке. Рахим сомневался, сможет ли он найти женщину, которую захотел бы назвать своей королевой. Похоже, Аллегра достойна этой чести.

Она понравилась его подданным. Интуиция подсказывала Рахиму, что она искренне переживает за положение дел в стране.

К тому же она прагматик и не верит в сказки о романтической любви. Аллегра Ди Сионе умна, практична и принесет большую пользу королевству на пути его возрождения.

Он медленно вынул из кармана снимок УЗИ и долго его рассматривал. Сердце Рахима громко билось. Он уверял себя, что с Аллегрой и ребенком будет все в порядке, если пожелает Аллах.

– Ты привезла с собой Алессандро?

Бьянка скорчила рожицу, старательно избегая взгляда сестры в зеркале. Все братья и сестры позвонили ей, удивленные такой скоропалительной свадьбой. Алессандро был особенно подозрителен, но Аллегра знала, как развеять его сомнения, и считала, что ей это удалось. Увидев брата среди гостей, она встревожилась. Алессандро всегда был непредсказуемым волком-одиночкой.

Бьянка застегнула на шее сестры массивное золотое ожерелье.

– Он просто подвез меня на своем самолете. Ему тоже было нужно в эти края.

– Бьянка…

– Ну что еще, Аллегра? Отстань. Ты всегда была самой практичной и здравомыслящей из нас. И вдруг решила выскочить замуж за едва знакомого человека. Что-то тут не так. Но не мне об этом судить.

Действительно что-то было не так. Рахим избегал ее с момента ее приезда в Дар-Аман. Аллегра не знала почему и ощущала почти физическую боль от невозможности видеться с ним.

– Итак, ты привезла с собой Алессандро? – снова спросила Аллегра.

Бьянка пожала плечами.

– Он просто решил быстренько оценить твоего жениха.

– Рахим шейх Дар-Амана, а не скаковая лошадь.

Бьянка неодобрительно прищелкнула языком.

– Хорошо, я прихватила брата в качестве поддержки. Он может, если что, постоять за тебя. И все-таки, насколько хорошо ты знаешь своего будущего мужа?

Настала очередь Аллегры отвести взгляд. Она с трудом представляла себя в роли жены и матери, не говоря о том, что ей предстояло стать королевой. Свадебная церемония была пугающей сама по себе. Она едва перемолвилась с Рахимом парой фраз с момента ее прибытия в Дар-Аман. Члены свадебно-коронационного совета королевства лично прибыли за ней в Нью-Йорк. И сейчас у нее голова шла кругом от протокольных мероприятий, предшествующих свадьбе.

Тем не менее она не могла не заметить разительных изменений, произошедших в стране за два месяца. Восстановительные работы в Шар-эль-Амане шли полным ходом. Появились новые рабочие места, и на улице не было видно праздно шатающихся людей.

Рахим многого добился с того времени, как она ошибочно обвиняла его в бездействии. Прервав свои мысли, Аллегра ответила сестре:

– Это мое обдуманное решение, Бьянка. Это все, что тебе нужно знать. – Серьезность ее ответа возымела желаемый эффект.

Бьянка вздохнула и кивнула.

– Ладно, тогда увидимся на церемонии.

Аллегра продолжала улыбаться, пока сестра не покинула комнату. Затем еще раз взглянула на себя в зеркало.

Она едва узнавала свое лицо под толстым слоем макияжа. Ее голову украшал сложный лазорево-золотой головной убор, укрепленный прислужницами, помогавшими ей облачиться в свадебный наряд. Васильковые глаза сияли, оттененные тонкой полоской сурьмы и золотистыми тенями. Губы блестели помадой, полученной из экзотического растения, цветущего раз в году в пустыне Дар-Амана. Облизав нижнюю губу, Аллегра почувствовала пряный, экзотический вкус помады.

На ее руки и ступни нанесли ароматный порошок, приготовленный из листьев того же растения.

Аллегра была украшена драгоценными камнями с головы до ног. Немудрено, что Бьянка разволновалась, увидев ее такой.

Аллегра с трудом представляла, что уготовано ей будущим, но не могла вынести одного. Решительно подняв телефонную трубку, она набрала номер.

– Офис шейха Аль-Хади. Чем могу вам помочь? – раздалось в трубке.

– Здравствуйте. Это Аллегра Ди Сионе. Могу я поговорить с Рахимом? – спросила она секретаршу.

– Подождите, пожалуйста.

В трубке слышался неясный шум голосов. Прошла целая минута, прежде чем Аллегра услышала:

– Прошу прощения, мисс Ди Сионе, но его высочество не может сейчас с вами говорить. Он просит извинить его.

Аллегра рассердилась.

– Вы уверены, что извиняется он, а не вы от его имени? – резко спросила она, понимая, что секретарь ни при чем.

– Я… Да… конечно, – растерянно пролепетала помощница.

– Ладно, извините. – Аллегра повесила трубку, не желая выглядеть смешной.

Ей хотелось сбежать из этого сказочного дворца. Сбежать из Дар-Амана. Но она знала, что не сделает этого. Ради ребенка она должна остаться и стать женой Рахима.

Ей придется выйти замуж за мужчину, который содержит гарем у нее под носом.

Она была готова разрыдаться от собственного бессилия, но в это время в дверь тихо постучали.

– Госпожа, все готово к церемонии. Вас ожидают, – широко улыбаясь, сказала Нура.

– Спасибо, Нура, – выдавила Аллегра.

Она поднялась с высокого старинного стула, предназначенного для подготовки к церемонии венчания, и терпеливо ожидала, пока Нура расправит длинную голубую вуаль из тончайшего шелка, прикрепленную к головному убору. Затем она просунула ноги в золотые танкетки, украшенные рубинами. Ярко-синее платье, расшитое золотом, было в тон головного убора.

Платье заканчивалось у щиколотки, чтобы были видны украшения на ногах.

Высокие двустворчатые двери отворились при ее приближении, женщины, обряжавшие ее для церемонии, присели в глубоком поклоне и начали нараспев произносить протяжный свадебный речитатив.

Менее, чем через час, она из Аллегры Ди Сионе превратится в ее королевское величество Аллегру Аль-Хади, королеву Дар-Амана.

Но ей не суждено стать покорной женой шейха. Она никогда не смирится с наличием гарема. Ей нужно быть единственной женщиной в жизни Рахима и в его постели. Аллегра вдруг поняла, что хочет настоящих супружеских отношений. Это открытие потрясло ее, несмотря на жестокую реальность: Рахим женится на ней исключительно ради законного наследника.

С болью и тоской в сердце она проследовала в западное крыло дворца. Через мавританскую арку Аллегра вышла на устланную коврами дорожку, ведущую на частный дворцовый пляж. Ковровая дорожка была усыпана лепестками роз и жасмина. Аллегра невольно залюбовалась красотой происходящей церемонии, стараясь запечатлеть ее в памяти.

Она сосредоточенно ступала по ковру, когда из рядов гостей, стоящих по обеим сторонам дорожки, вышел высокий мужчина и остановился прямо перед ней. Это был Алессандро.

– Аллегра. – Его голос был твердым, но в глазах читалось сочувствие, которое придало ей сил.

– Алекс, Бьянка сказала мне, что ты здесь.

Он нахмурился.

– Ты уверена, что поступаешь правильно?

Пытаясь унять отчаяние и панику, Аллегра скрестила пальцы, спрятав их в струящихся складках платья, и ответила, как можно спокойнее:

– Да, я уверена.

Брат пристально посмотрел на нее и сказал:

– Тогда благословляю тебя, и дедушка тоже.

Аллегра переводила взгляд с Алессандро на присоединившуюся к ним Бьянку.

– Значит, ты не случайно здесь оказался?

Он покачал головой.

– Нет. Я выполнял поручение деда. Несмотря на подступивший к горлу комок, Аллегре удалось улыбнуться.

– Спасибо.

Кивнув ей еще раз, Алессандро вернулся в ряды почетных гостей.

Аллегра подошла к концу дорожки и остановилась. Ясмина, возглавлявшая ее свадебную свиту, указала на танкетки. Аллегра сняла их.

– Отсюда вы пойдете одна.

С бьющимся сердцем Аллегра посмотрела на длинную лестницу, ведущую на пляж.

На пляже стоял Рахим. Облаченный в сине-золотую галабею и сочетающуюся по цвету куфию, перехваченную шелковым шнуром, он ожидал невесту с величием и спокойствием короля.

Аллегра поняла, что назад пути нет. Хочет она того или нет, Рахим предназначен ей судьбой.

Она грациозно спустилась по лестнице, мягко ступая босыми ногами, и остановилась у края ковра.

По знаку одного из трех старейшин, проводивших церемонию, Рахим приблизился к Аллегре, и, сняв украшенные драгоценными камнями шлепанцы, встал рядом с ней на ковер.

Он молча протянул ей руку. Аллегра вложила ладонь в его сильную теплую руку, почувствовав радость и волнение.

Она взглянула в золотисто-карие глаза Рахима.

– Эту часть церемонии мы проделаем вместе.

Аллегра молча кивнула, дрожа всем телом, и ступила на теплый песок, держась за руку Рахима.

Вышел вперед старейшина и произнес несколько фраз по-арабски. Открыв старинную книгу, он вынул из нее плетеную веревку и кивнул Рахиму. Тот произнес клятву глубоким и твердым голосом на местном наречии. Затем Аллегра повторила клятву на языке королевства, которому отныне она посвятит жизнь.

Рахим крепко держал ее за руку, пока другой старейшина скреплял веревкой их запястья.

– Теперь по-английски, чтобы избежать ошибок, – скомандовал Рахим.

Аллегра с волнением сглотнула.

– В присутствии пустыни, моря и неба вручаю тебе свою честь. Торжественно клянусь принадлежать тебе душой и телом отныне и навеки.

Затем Рахим, не спуская с нее горящего взгляда, произнес:

– В присутствии пустыни, моря и неба вручаю тебе свою честь и королевство. Торжественно клянусь принадлежать тебе душой и телом отныне и навеки.

После этих слов третий старейшина объявил их мужем и женой.

* * *

– Куда мы едем? – спросила Аллегра.

Рахим уверенно вел джип через дюны. Они отправились в пустыню вскоре после окончания свадебного приема.

– Традиция королевства предписывает новобрачным провести первую брачную ночь в уединении, в бедуинском шатре, – ответил Рахим, не сводя глаз с дороги.

Он практически не разговаривал с Аллегрой, кроме официального представления самым почетным гостям на свадебном приеме. Рахим беседовал с министрами, гостями, а ее держал на расстоянии, оставаясь вежливым и отстраненным. Правда, Аллегра и сама была неважным собеседником, все ее мысли и во время приема, и сейчас были заняты гаремом. И она решилась.

– Мы не обсуждали физическую сторону нашего брака, – выпалила она.

– А что здесь обсуждать? – удивился он.

Аллегра нервно усмехнулась.

– Полагаю, много чего. Или ты думаешь, что я беспрекословно приму существующий статус-кво?

Рахим, нахмурившись, посмотрел на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Аллегра глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Мне нужно, чтобы ты закрыл восточное крыло.

– Зачем? – В его голосе звучало искреннее недоумение. У нее сжалось сердце.

– Закрой свой гарем, иначе у нас не будет брачных отношений.

– Мой… Откуда ты взяла, что я содержу гарем? – строго спросил он.

– Пожалуйста, Рахим, не играй со мной в игры. Я не могу с этим смириться даже под угрозой тюрьмы. Измена не является частью нашего брачного соглашения.

– Аллегра, помолчи секунду, – попросил Рахим. Объехав очередную дюну, он остановил джип. Аллегра напряженно ждала его ответа, до боли сцепив руки.

Я не знаю, откуда ты это взяла, но никакого гарема нет и в помине, ни в восточном крыле, ни в каком-либо другом месте дворца. У моего отца был моногамный брак, и у деда тоже. Ты всегда будешь моей единственной женщиной. В восточном крыле живут девушки-студентки, которые обучаются в интернатуре по окончании основного университетского курса. Юноши-студенты живут в другом крыле.

Аллегра потрясенно уставилась на него, приоткрыв рот, но не в силах произнести ни слова.

Я… Что?

Он терпеливо повторил:

– Если не веришь мне, можешь сама у них спросить.

Аллегра отрицательно покачала головой.

– Это… совсем не обязательно.

– Значит, не нужно закрывать крыло? – усмехнулся Рахим.

Она залилась румянцем.

– Нет, конечно. Но ты не можешь винить меня за это, – пробормотала она.

– Согласен. Но если тебя еще что-то мучает, лучше прояснить все сейчас, – с фатальным спокойствием произнес он. Такой тон она слышала лишь однажды, когда обвинила его в пренебрежении интересами страны во время визита в Дар-Аман два месяца назад.

– Рахим…

Рахим запустил мотор, и они тронулись дальше.

– Ты дала клятву и приняла мое имя, дорогая. Теперь это уже выше нас. Сейчас тебе известно, что гарема нет. Ты принадлежишь мне, и я осуществлю свой супружеский долг.

Аллегра и не собиралась спорить. Она сама хотела того же, поэтому ответила:

– Ты можешь обладать мной, сколько хочешь, но и я буду обладать тобой.

Рахим со звериным рыком утопил педаль газа в пол, посылая джип вперед. Этот рык сулил Аллегре скорое удовольствие, в чем она не стыдилась себе признаться.

Бедуинский шатер будто материализовался из воздуха.

Высотой с двухэтажный дом шатер мог вполне вместить бассейн виллы Ди Сионе на Лонг-Айленде. Створки шатра в традиционных сине-золотистых тонах Дар-Амана были гостеприимно распахнуты. Фонари освещали уютное внутреннее пространство.

Рахим припарковал джип и помог Аллегре выбраться из машины. Прижав ее к себе, он запустил пальцы в ее локоны и посмотрел ей прямо в глаза.

– Теперь мы моя. Никаких недомолвок и подозрений. Прошлое осталось в прошлом.

Она знала, что он имеет в виду ее вопрос про гарем.

– Но наш брак, надеюсь, не диктатура. Все мои опасения будут рассеиваться должным образом?

– Безусловно. Но все вопросы и проблемы нужно решать в момент их возникновения, а не мучиться неделями, – проворчал он.

– Я пыталась, но ты не ответил на мой звонок.

– У тебя была возможность поговорить со мной задолго до сегодняшнего дня, не так ли? – упрекнул он.

– Согласна. Прости меня. Могу я загладить вину? – смело предложила она, теснее прижавшись к нему.

– Да, дорогая, можешь, – хрипло прошептал он.

Она едва успела коснуться губами его рта, как он приник к ней в жадном поцелуе. Его язык требовательно ласкал ее рот, и Аллегра чувствовала всю силу его желания.

Когда он оторвался от ее губ, она тоже дрожала от вожделения.

– Я умирал от желания сделать это с того момента, когда увидел тебя идущей ко мне по пляжу, – пробормотал он.

Она обвила его шею руками, чтобы не потерять равновесие.

– Почему же не сделал? – лукаво спросила она.

– Я бы не смог остановиться, а мне не хотелось шокировать тебя в присутствии твоего брата и сестры.

Аллегра чмокнула его в щеку.

– Спасибо. Как прошел ваш разговор с Алессандро?

Рахим скривился.

– Скажем так, в итоге мы поняли друг друга. И хватит об этом. У меня есть дела поважнее в нашу первую брачную ночь.

Он подхватил ее на руки и понес в шатер, не переставая целовать.

Уложив Аллегру на огромную кровать с дюжиной подушек, Рахим уверенными и неторопливыми движениями освободил ее от одежды и замер, любуясь ее совершенной наготой.

– Говорят, что беременные женщины излучают особенное сияние, но ты, моя очаровательная новобрачная, сама красота, – благоговейно произнес он, лаская ее взглядом.

Аллегра протянула к нему руки, положив их на его широкие плечи. Он застонал и прижал ее к себе. Ее тело таяло от его нежных прикосновений, а его возбуждение росло с каждой секундой.

Неожиданно он опустил ее на кровать и выключил бесчисленные лампочки, заливавшие светом обширное пространство шатра, оставив горящей только настольную лампу на прикроватной тумбочке. Сняв с себя одежду, он снова подошел к кровати. Аллегра не могла глаз оторвать от его смуглого, мускулистого тела, прекрасного в своей наготе.

Беззастенчиво выгнувшись ему навстречу, Аллегра прошептала:

– Я хочу тебя, Рахим.

И я хочу тебя, любимая, а не то взорвусь.

Устроившись между ее бедер, он провел дорожку из поцелуев от горловой впадинки до тугих полушарий ее чувствительных грудок. Несмотря на сильное возбуждение, Рахим продолжал свои ласки, пока Аллегра с мольбой в голосе попросила его прекратить эту сладкую пытку. Но он лишь спустился ниже и благоговейно поцеловал в живот, а затем требовательно развел ее бедра и коснулся губами нежной, чувствительной плоти. Аллегра застонала от восторга. Рахим знал, как доставить удовольствие женщине. Приподнявшись, он вонзил твердый член в тугой канал. В экстазе Аллегра выкрикнула его имя. Рахим обрушился на ее губы в диком, страстном поцелуе, продолжая ритмично двигаться.

– Аллегра, красавица моя, – шептал он ей в ухо между поцелуями.

– Рахим…

– Твой муж, – прохрипел он.

– Мой муж, – повторила она, соединившись с ним не только телом, но и душой.

Аллегра вознеслась на небеса райского наслаждения, и ее сердце принадлежало мужчине, который овладел ею. Она поняла, что влюбилась в Рахима.

Вернувшись на землю, она открыла глаза и поняла, что шатер освещен.

– Мне казалось, что ты выключил освещение, – невнятно сказала она.

Рахим потянулся к выключателю и шатер снова погрузился в полумрак.

– Нужно было включить свет на некоторое время.

– Нужно? – непонимающе уставилась на него Аллегра.

Рахим улыбнулся.

– В доказательство, что мы стали мужем и женой. Щеки Аллегры запылали.

– О, боже! Наши силуэты на стенке шатра?

Он кивнул, развеселившись от выражения ужаса на ее лице.

– Сколько народу нас видело?

Он пожал плечами.

– Никто так прямо не признается. Но пара старейшин точно была на горе, чтобы засвидетельствовать осуществление супружеского долга.

В этот момент раздался залп салюта.

– Что это?

– Наш союз одобрен.

Рахим все еще улыбался при виде охватившего Аллегру сильного смущения.

Встав с постели, он подошел к низкому столику, уставленному изысканными яствами, и заполнил поднос. Утолив голод и жажду, они сидели тесно прижавшись друг к другу. Аллегра рассеянно теребила его шевелюру, расслабленная и удовлетворенная, как никогда.

– В твоих прекрасных глазах такое мечтательное выражение. О чем задумалась, дорогая? – мягко спросил Рахим, нарушив молчание.

– Я никогда не верила в судьбу. Но после всего, что с нами случилось… – Она не закончила фразу.

– А сейчас веришь?

– Мой дедушка верил в упорный труд и здоровые амбиции. И я до недавнего времени разделяла его убеждения.

Рахим слегка отклонился и взглянул на нее в упор.

– Что ты этим хочешь сказать?

Она нежно обняла ладонями его подбородок, чувствуя приятное покалывание его однодневной щетины.

– Сегодня мне пришло в голову, что целью всей моей жизни было оказаться здесь. Как ни абсурдно это звучит, но я считаю, что это воля судьбы.

Рахим глубоко и нежно поцеловал ее и еще крепче прижал к груди.

– Это нормально, любимая.

Аллегра проснулась на рассвете, почувствовав, что ей нужно в туалет. Она улыбнулась сонному ворчанию Рахима, который не хотел выпускать ее из объятий. Поднявшись с кровати, она прошла в роскошную ванную комнату. Она не знала, что заставило ее взглянуть на себя.

Увидев кровь на внутренней поверхности бедер, она очень удивилась. Она носит желанного ребенка. Сама судьба сделала ей столь драгоценный подарок. Затем ей пришло в голову, что она не верила в судьбу до сегодняшнего дня. Пока судьба наносила ей только удары: сначала забрала родителей, потом начала охоту на дедушку, а сейчас хочет отнять ее душу.

– Рахим! – истошно закричала она.