Сделав это жизненно важное признание, Аллегра затаила дыхание в ожидании вселенской катастрофы. В конце концов, кому понравится, когда незнакомка с сомнительной репутацией вдруг объявляет, что через семь месяцев родит от тебя ребенка?

Аллегра еще не оправилась от шока, когда увидела Рахима, сидящего в первом ряду конференц-зала в безупречном дизайнерском костюме-тройке и буравящего ее испепеляющим взглядом.

Она читала доклад, зная, что ей предстоит эпохальная битва за выживание. Это было тяжелое испытание.

Так ей, по крайней мере, казалось до настоящего момента.

В гостиной повисло тяжелое молчание. Похолодев от страха, Аллегра подняла на Рахима глаза и попросила:

– Скажи же что-нибудь. Пожалуйста.

Его лицо пепельного цвета было похоже на маску, живыми оставались только глаза. Он посмотрел ей в глаза, потом перевел взгляд на ее живот.

– Значит, ты беременна, – бесстрастно констатировал он. – И это мой ребенок. Мой наследник.

– Д-Да.

Вскочив на ноги, он сорвал с себя пиджак и жилет, бросил их на стул, ослабил галстук. Рахим нахмурил лоб, отчего жесткое, надменное лицо приобрело грозное выражение.

– Мы с тобой зачали ребенка два месяца назад… и когда же ты собиралась сообщить мне об этом? – Твердая линия рта изогнулась в усмешке, а глаза, как два черных омута, уставились на нее, вселяя ужас.

Аллегра нервно облизала губы.

– Я планировала связаться с тобой после конференции.

– Значит, в течение восьми недель в твоем плотном графике не нашлось времени, чтобы сообщить такую новость отцу ребенка? – буравя ее гневным взглядом спросил Рахим.

– Я сама только месяц назад узнала, – возразила она.

Он недоверчиво покачал головой.

– Это был твой план? – раздраженно спросил он. Она потрясенно ахнула.

Нет!

– Стало быть, мы пали жертвой ненадежной контрацепции, попав в тот жалкий один процент, не гарантирующий полную защиту, – констатировал Рахим. – И тем не менее, Аллегра, ты знала о беременности целый месяц.

– Уверяю тебя, это был чертовски трудный месяц, – помимо воли сказала она. – Я побывала в аду.

– Опиши мне, пожалуйста, ад, – мягко попросил он.

Несмотря на все безумие ситуации, пульс Аллегры учащенно забился от экзотической интонации вопроса.

– Что ты хочешь узнать, помимо того, что меня сутками тошнило и я испытывала нестерпимые муки совести за кражу и страх по поводу твоей реакции на сообщение о ребенке?

– Объясни, почему не сообщила мне о ребенке, как только узнала о беременности?

– Как насчет моих сомнений, что я не смогу стать хорошей матерью?

Рахим застыл, испепеляя ее пронзительным взглядом.

– Ты хотела избавиться от ребенка? – побледнев, прошептал он.

– Нет! – Аллегра всплеснула руками. – Раньше я действительно не хотела детей. Но сейчас я уже люблю его и хочу, чтобы он появился на свет. Поверь мне, пожалуйста.

Рахим судорожно сглотнул. Его грудь ходила ходуном.

– Уверен, ты понимаешь, что доверять тебе – значит сильно рисковать. Откуда мне знать, что ты не передумаешь через неделю-другую? – высокомерно заявил он.

– Не передумаю. – Она положила руку на плоский живот, защищаясь от холодного ливня обвинений, обрушившихся на нее.

– И почему я должен верить тебе на слово? – продолжал допытываться он. – Ты сама говорила, что не хочешь иметь детей.

– Мне казалось, что я не сумею стать хорошей матерью. Некоторые женщины не созданы для материнства.

– Ты что, наркоманка, или алкоголичка, или можешь ударить ребенка?

– Нет, конечно. Не доводи до абсурда, Рахим. Я хотела тебе рассказать, но не была уверена, как ты воспримешь… – Она замолчала.

– Восприму что?

– То, что я его мать.

Воцарилось зловещее молчание. Аллегре казалось, что прошла вечность, прежде чем она услышала его ответ:

– Я шейх, Аллегра. И ты носишь под сердцем наследника престола. Такова реальность.

Аллегру так и подмывало спросить, хотел бы он более подходящую женщину на роль матери наследника, но она прикусила язык.

– Мне придется принять это, если я хочу участвовать в воспитании ребенка, – подчеркнул он.

– Рахим…

– Мне больше нечего к этому добавить. Придется идти вперед. Это из-за утренних недомоганий ты так сильно похудела? – сменил он тему.

Она пожала плечами.

– Наверное.

– И тебе не пришла в голову мысль не участвовать в конференции?

– Я всего лишь беременна, Рахим, а не смертельно больна. Эта конференция очень важна для меня. Да и для Дар-Амана тоже…

Его голова дернулась, будто от пощечины.

– Мы что, опять возвращаемся к пустым обещаниям?

Аллегра поставила стакан на стол.

– Это не пустые обещания. Я более подробно изучила ситуацию в Дар-Амане, когда вернулась домой. Думаю, что фонд сможет помочь твоей стране.

Она вспомнила, о чем он просил ее тогда, и рискнула сделать следующий шаг.

– Если ты позволишь оставить дедушке шкатулку, я сделаю все…

– Да мне дела нет до этой чертовой шкатулки! Черт побери, Аллегра, ты носишь моего ребенка, а я должен думать о какой-то безделушке?

– Ну, я не знаю, – неуверенно ответила она, опасаясь спросить напрямую, что он чувствует по поводу ребенка, кроме высокомерной и собственнической реакции, которую он ей уже продемонстрировал.

С его губ сорвалось арабское ругательство, пока он метался по гостиной, как разъяренный тигр в клетке.

Наконец он схватил пиджак и воскликнул:

– Мне нужно немедленно уйти отсюда.

Аллегра опешила.

– Что?

Он скупо улыбнулся.

– Не беспокойся. Я скоро вернусь. Но, зная твою склонность к побегам, я выставлю охрану. Это для твоего же блага, чтобы ты не наделала глупостей.

Аллегра открыла рот, но не могла вымолвить ни слова. Она впервые видела Рахима Аль-Хади таким взволнованным.

Их взгляды встретились. Откинув волосы со лба, Аллегра облизала пересохшие губы.

– Рахим…

– Осторожно, дорогая, – хрипло сказал он. – Твои глаза приглашают, но ты слишком слаба, а я не в состоянии быть нежным сейчас. Расслабься и отдохни. Ахмед будет охранять тебя снаружи. Можешь вызвать моего личного слугу по телефону, если тебе что-то понадобится. Но из номера тебе отлучаться нельзя. Это понятно?

Его повелительный тон рассердил ее и слегка охладил вожделение.

– Ты не можешь удерживать меня здесь как преступницу, Рахим.

Он удивленно вздернул брови.

– Ты в этом абсолютно уверена?

Аллегра ахнула, а Рахим направился к двери. Она не успела и глазом моргнуть, как он исчез.

Она устало откинулась на спинку мягкого дивана, чувствуя себя совершенно опустошенной. В голове крутилась тысяча вопросов. Интересно, что он имел в виду, сказав «остается только идти вперед»?

Она знала одно: новость о беременности не принесла Рахиму радости. Он сначала был шокирован, а затем принял новость с подобающим правителю самообладанием. Ее охватило отчаяние, в глазах заблестели слезы. Рахим не сказал ничего конкретного. И вопрос со шкатулкой по-прежнему оставался открытым.

Аллегра застонала от бессилия и растянулась на диване. Ей придется ждать возвращения Рахима. А пока она может подумать, как сообщить новость о ее беременности семье.

Она скажет им… как только сумеет уговорить Рахима не отправлять ее в тюрьму за кражу!

Рахим рассеянно крутил в руках хрустальный бокал с односолодовым виски, рассматривая плещущиеся волны янтарной жидкости. Он сидел в элитарном, закрытом, мужском клубе в центре Женевы уже несколько часов.

Итак, скоро ему предстоит стать отцом.

Новость еще плохо укладывалась в его сознании. Это крутой жизненный поворот.

Обычно он находил выход из любого положения, но сейчас был в тупике. Аллегра носит его ребенка, которому по рождению уготована та же участь, что и Рахиму. И при его рождении могут возникнуть те же осложнения, что и у его матери. Рука, сжимающая хрустальный бокал, дрожала. Он опрокинул бокал, чувствуя, как огненная жидкость приятно разливается внутри. Клуб заполнялся завсегдатаями. Мелькали знакомые лица. Рахим был хорошо известен в аристократических кругах. Он не скрывал встречи с Аллегрой ни в Женеве, ни в Дар-Амане. Как только о ее беременности станет известно публично, не нужно быть гением, чтобы понять, кто отец ребенка. Не то чтобы он намеревался скрывать этот факт.

Затем он подумал, как его подданные отнесутся к внебрачному ребенку. Им и без того многое пришлось пережить за годы правления его отца, когда тот переживал смерть жены.

Каким же надо быть правителем, чтобы ввергнуть страну в очередной скандал? Да и его личная репутация снова пострадает.

Он покачал головой, когда его слуга принес новую порцию скотча на серебряном подносе. Напиток не поможет решить проблему. Но чем пристальнее он разглядывал дно пустого бокала, тем яснее становился для него выход из создавшейся ситуации.

Ради наследника.

Ради подданных.

Ради самого себя.

Есть только один выход.

– Выходи за меня замуж.

Аллегра, задремавшая за чтением журнала, вздрогнула, услышав его голос.

– Рахим, ты вернулся.

– Выходи за меня, – повторил он.

– Что ты сказал?

Рахим стоял перед ней взъерошенный, будто проводил пальцами по волосам много раз.

– Ты носишь моего ребенка.

– И что? – почти беззвучно произнесла она.

Он сверлил ее немигающим взглядом.

– Выходи за меня, вот что.

Аллегра оцепенела. Она пыталась вникнуть в смысл услышанного.

– Если у тебя есть аргументы, я готов их выслушать сейчас.

Она была близка к истерике, тщетно пытаясь взять себя в руки.

Я не могу.

Рахим отошел к бару в дальнем конце просторной, элегантной гостиной. Налив в бокал щедрую порцию янтарной жидкости, он залпом выпил скотч и со звоном поставил пустой бокал на стеклянный столик.

Затем он медленным шагом направился к Аллегре. У нее от страха побежали по спине мурашки.

– Ты готова без раздумий потерять все, на что потратила жизнь? – как бы между прочим поинтересовался он.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о твоем фонде и о твоей свободе.

Холодные щупальца страха схватили ее за горло.

– М-моя свобода? – заикаясь переспросила она.

– Как только откроется факт пропажи шкатулки, тебе предъявят обвинение.

Аллегра едва не задохнулась от ужаса.

– Ты сказал, что тебе плевать на шкатулку, – пробормотала она, едва сумев разжать заледеневшие губы.

В его глазах загорелся опасный огонь.

– Мне да, но есть другие, которым не все равно. Ты украла не просто личную вещь. Перед смертью мать завещала коллекцию шкатулок Национальному музею Дар-Амана. Отец не нашел в себе силы выполнить ее пожелание. – Его лицо на секунду посуровело, а потом приняло нейтральное выражение. – Теперь коллекцией владею я, как правитель Дар-Амана. У меня было много срочных дел и до коллекции никак не доходили руки. Но я намерен исполнить волю матери в ближайшее время. Есть каталог. Кража национального достояния сурово карается длительным тюремным заключением.

Аллегру охватила паника.

– И как замужество может изменить мою судьбу? Он пожал плечами.

– Как королева, ты никому не подотчетна. Шкатулка может стать моим свадебным подарком тебе. Выходи за меня замуж, и шкатулка навсегда останется у твоего деда. Твой фонд продолжит успешно работать. Твоя репутация будет спасена. Мои подданные будут рады появлению на свет законного наследника престола. И главное, наш ребенок обретет обоих родителей. Он или она станет моим законным наследником по праву рождения.

Его доводы были убедительными. С одной стороны, она понимала, что он предлагает достойный выход из создавшейся ситуации для нее и их ребенка. С другой стороны, его холодный расчет напугал ее до смерти. Разве правильно позволять едва знакомому человеку надевать тебе на палец обручальное кольцо? Он приехал сюда исключительно из-за чувства долга.

– Аллегра?

– Поэтому ты ушел? Чтобы составить этот холодный расчетливый план?

Жесткое, надменное лицо Рахима приняло грозное выражение.

– Наша свадьба не будет холодной и расчетливой. Только подготовка к ней будет такой.

– Это должно меня успокоить?

– Ты прагматик, Аллегра, как и я. Мы должны найти наилучший выход из создавшейся ситуации. И это единственное оптимальное решение.

Никаких букетов и ухаживаний. Ни слова о любви. В любом случае она и не ждала ничего подобного. Аллегра не обольщалась надеждой, что Рахим испытывает такую же любовь к их будущему ребенку, как и она. Она напомнила себе, что, по сути, она для Рахима посторонняя женщина. Тем не менее он решился связать свою жизнь с незнакомой женщиной после одной ночи любви. Даже если он пошел на это только ради ребенка, это огромная жертва. Она не может отвергнуть ее одним махом.

Кроме того, при поддержке Рахима ей будет легче осваивать азы материнства. У него было более счастливое детство по сравнению с ней. Может быть, он привяжется к ребенку…

Рахим прервал поток ее размышлений.

– Аллегра, ты ведь хочешь ребенка? Ты не передумала? – Вопрос был похож на ружейный выстрел, так резко он прозвучал.

Аллегра почувствовала, как Рахим напрягся в ожидании ответа. Значит, ему небезразлично ее решение. А это хороший знак.

– Нет, Рахим, я не передумала. Я хочу этого ребенка.

Он выдохнул с явным облегчением и расслабился.

– Хорошо.

Умом Аллегра понимала, что не должна иметь к Рахиму претензий, но в глубине души ей было немного обидно, что он единоличным решением определил ее будущее.

Аллегра давно решила для себя, что семья и дети не для нее. Хотя в детстве, как все девочки, мечтала о принце на белом коне.

И вот он появился в лице Рахима. Но как же далека она была от той детской сказки, потому что наделала столько ошибок.

Сейчас ей предлагался наилучший выход из наихудшей ситуации. А что именно предполагает статус жены шейха?

– Я продолжу работу в фонде Ди Сионе, – решительно сказала она. Работа была ее спасением. Правда, сейчас ей нужно думать о ребенке, но работа не менее важна.

Рахим согласно кивнул.

– Конечно. В прошлом несколько женщин получили министерские портфели в моем правительстве. Надеюсь, ты поработаешь с ними, чтобы они чувствовали себя наравне с министрами-мужчинами.

У Аллегры от изумления глаза на лоб полезли.

– Ты успел так много сделать?

Он пожал плечами.

– Процесс уже начался, когда ты была у нас с визитом. Но у тебя была личная цель, и ты не замечала ничего вокруг.

Стыд ливнем обрушился на нее. Прежде чем она успела вымолвить слово в свое оправдание, Рахим продолжил:

– Я хочу услышать от тебя «да», Аллегра, – сказал он, буравя ее сверкающим взглядом карих глаз. – И это «да» навсегда.

Аллегра вспыхнула от напоминания, как она сбежала из его спальни, пообещав остаться до утра. Она хотела отвести взгляд. Но это стало бы проявлением слабости, а она хотела оставаться сильной. Особенно при принятии такого важного решения.

Глубоко вздохнув, она положила руку на живот и сказала:

– Да, Рахим. Я согласна выйти за тебя замуж.

Он несколько секунд молча смотрел на нее. Затем тоже сделал глубокий вдох и ответил:

– Откладывать свадьбу нельзя. И без того будет много вопросов, когда ты родишь через семь месяцев.

– Неужели это до сих пор кого-то волнует? – цинично спросила Аллегра.

Рахим попытался улыбнуться.

– Я во многом разделяю западные ценности, как и ты, но не могу говорить за все мое королевство. Лучше не давать повода для пересудов. Дар-Аману не нужен очередной скандал.

Аллегра вспомнила, как часто Рахим говорил о всем народе, когда она была у него в стране. Ее предвзятое отношение не позволяло ей понять, что Рахим преданно и заботливо относится к своим подданным. Сейчас она это поняла.

– И как будут развиваться события? – Аллегра решила вернуться к практической стороне вопроса.

– Я проинформирую совет о своем намерении, и они примут решение. Думаю, свадьба состоится через неделю.

– Так скоро? – Она не почувствовала, что снова покачнулась, пока не оказалась в его объятиях. Близость Рахима была сродни разряду электрического тока. Инстинкт самосохранения заставил ее сопротивляться.

Он усилил хватку.

– Черт побери! Перестань бороться со мной. И не смей говорить, что ты беременна, а не больна. Ахмед сказал, что ты оставила поднос с едой нетронутым. Ты так слаба, что едва держишься на ногах. Я вызову врача. – С этими словами он уложил ее на диван.

– Рахим…

Он не дал ей продолжить, накрыв ее губы крепким поцелуем.

– Ты современная сильная женщина. Я понимаю это. Но сейчас ты носишь моего ребенка. И неважно себя чувствуешь. Я приглашу лучшую команду врачей, которые будут наблюдать за тобой в течение всей беременности. Это не обсуждается. – В его голосе прозвучала такая непреклонность, что она не посмела возразить.

– Хорошо, – согласилась она.

Рахим достал телефон и после короткого разговора по-французски сказал Аллегре:

– Врачи уже едут.

Аллегра поняла, насколько важно для Рахима здоровье будущего наследника, когда час спустя в номере появились четыре врача и два лаборанта. Аллегра еще больше удивилась при виде аппарата для комплексного УЗИ.

После тщательного обследования Аллегры Рахим отпустил команду, попросив остаться одного врача и лаборанта. Затем взял Аллегру за руку и повел в спальню.

На кровати был разложен медицинский халат.

– Я сегодня улетаю в Дар-Аман. Но прежде мне хотелось бы послушать сердцебиение нашего ребенка, если ты не возражаешь, – попросил он. Его гортанный голос проник ей в самое сердце. На долю секунды Аллегра поверила, что они зачали дитя любви, как в сказке, о которой она мечтала в детстве, но она тут же вернулась в реальность.

– Я тоже очень этого хочу, Рахим.

От его лучезарной улыбки сердце ее замерло. Кивнув, он передал ей халат и вышел из спальни.

Спустя пару минут он вернулся вместе с врачом и лаборантом. Аллегра думала, что Рахим встанет рядом с кроватью, но он прилег рядом с ней и взял ее за руку. Боясь выдать свои чувства, Аллегра уставилась на монитор, пока врач водил датчиком по ее животу.

Сначала было тихо, но вдруг послышались мерные удары сердца и на экране возникло зернистое изображение.

Аллегра восторженно ахнула.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Рахим. Доктор кивнул.

– Да, пока еще нельзя определить пол ребенка, а в остальном все, как и должно быть, ваше высочество.

– Если будет на то воля Аллаха, – пробормотал Рахим. Он поднялся с кровати, щелкнул изображение на мониторе полароидом и быстро удалился.

Аллегра присоединилась к нему спустя десять минут. За дверями послышался неясный шум, а затем громкий стук в дверь. Они недоуменно переглянулись, прежде чем Рахим отдал короткий приказ охраннику по-арабски.

В этот момент в номер вошел второй охранник, за спиной которого маячила взволнованная Бьянка.

Аллегра и рта не успела открыть, как ее сестра выскочила из-за спины рослого охранника и воскликнула:

– Слава Богу, Аллегра. Я повсюду тебя разыскивала! Зара сказала, что ты отменила все дневные встречи и ушла с каким-то мужчиной. Это случилось почти восемь часов назад. Я очень беспокоилась. Ты не отвечала на звонки.

Прежде чем Аллегра смогла ее успокоить, заговорил Рахим:

– Ваша сестра была занята важными делами. Как можете убедиться сами, с ней все в порядке.

Властные нотки в его голосе удивили Бьянку. Она внимательно на него посмотрела.

– Кто вы такой? И по какому праву удерживаете здесь мою сестру? – требовательно спросила она.

– Я шейх Дар-Амана Рахим Аль-Хади, ваш будущий свояк, – ответил он с достоинством.

У пораженной Бьянки отвисла челюсть.

– Ни за что на свете, – прошептала она.

Его губы сжались в тонкую полоску.

– Спросите вашу сестру.

Изумленная Бьянка повернулась к Аллегре. Та утвердительно кивнула.

– Это правда. Мы с Рахимом собираемся пожениться.

На несколько секунд в гостиной воцарилось молчание. Аллегра почти видела, как в голове у сестры мигает тысяча вопросов, как реклама на Таймс-сквер. Но опыт успешной работы в пиар-агентстве научил ее осмотрительности.

Бросив многозначительный взгляд на Аллегру, Бьянка легко произнесла:

– Значит мне нужно купить новое красивое платье на свадьбу.