Путешествие продолжалось вот уже больше часа.

Лорен ерзала на своем кресле, пытаясь размять затекшее плечо.

– Тебе неудобно? – неожиданно спросил Зафир.

– Все в порядке.

Временами дорога исчезала, и казалось, будто они уже долго-долго просто взбирались на красновато-желтый песочный холм, с вершины которого вдруг открылся потрясающий вид на пустыню.

Лорен во все глаза рассматривала пейзаж, как вдруг джип остановился.

Их со всех сторон окружали струящиеся, волнистые дюны, от их красоты у Лорен перехватывало дыхание. А посреди этих голых песков располагался роскошный лагерь, не идущий ни в какое сравнение с шатрами дахабцев. Как сильно он выделялся среди простиравшейся везде пустоты!

Два изогнутых шатра огибали высокие пальмы. Заходящее солнце окрашивало местность темно-оранжевым светом. Это было бесподобное, невероятное зрелище, и все проблемы вдруг показались Лорен такими незначительными…

Она достала мобильный телефон. Но вспомнила, что батарея разрядилась через пару часов после прибытия в дахабский лагерь.

Услышав шаги Зафира, она обернулась:

– У тебя с собой телефон?

Он посмотрел на ее протянутую руку. В его глазах снова что-то промелькнуло. Ревность?

– Уже довольно поздно, чтобы кому-то звонить.

Но он все равно вытащил телефон.

Выхватив мобильник, Лорен сама себя сфотографировала на фоне ослепительного лагеря. Да, это было немного по-детски, так часто себя ведут назойливые туристы. Но заметив страстный взгляд Зафира и полное отсутствие людей вокруг, Лорен решила, что ни при каких обстоятельствах внутрь не войдет.

– Там что, никого нет?

Его глаза сверкнули.

– Прислугу обычно не слышно и не видно.

Что ж, это ей не на руку.

– Можешь сфотографироваться для меня?

– Сфотографироваться? – произнес он с небольшим акцентом.

– Ну да. – Она уперла руки в бока. – Нет, я не собираюсь продавать снимки оазиса, даже если мне заплатят миллион долларов. – Она смахнула со лба капельки пота. – Судя по всему, никаких комнат для допросов тут нет, так что давай!

Резким движением, от которого у нее душа ушла в пятки, он выдернул телефон из ее руки, зашагал к шатру и оставил за собой вход открытым.

«Не дразни злого медведя, Лорен…»

Она вошла внутрь.

Ее встретило буйство красок: насыщенные фиолетовые и сиреневые цвета были повсюду. На медных столиках стояли свечи, на полу покоились ковры ручной работы. Из гостиной, где они находились, выходили две огороженные комнаты. В одной из них на низких столиках было расставлено множество изысканных блюд, в другой стояла кровать, заваленная подушками всех цветов и размеров. На полу лежал пушистый коврик. В углу стоял умывальник на медных ножках и ванна.

Почувствовав неожиданное напряжение, Лорен повернулась к Зафиру, который безмолвно ее разглядывал. Его молчание сводило ее с ума.

– Прикольно! Какая из комнат твоя? – сказала она с напускным весельем.

– Эта.

У нее екнуло сердце.

– Значит, другая – моя?

Лорен шагнула в сторону Зафира. Он мертвой хваткой вцепился ей в руку и притянул к дивану.

Аккуратными движениями, которые совершенно не сочетались с его взрывным темпераментом, Зафир наполнил водой медный стакан и протянул его ей:

– Выпей воды, пока тебя не хватил тепловой удар.

Она молча исполнила его просьбу. Затем выбрала самый дальний от Зафира диван и села. Он оказался таким мягким и удобным, что она подобрала под себя ноги и прислонилась к стене шатра.

Внутренне трепеща, она повернула голову и встретила его взгляд. Чтобы он не смог сесть рядом с ней, она со стоном вытянула ноги вдоль дивана.

С его губ, кажется, сорвалось проклятие, и он уселся напротив, загородив своими длинными ногами проход, как будто боялся, что она даст деру.

– Ну и куда же мне отсюда бежать? – медленно проговорила она.

Он дернул головой:

– Ни одна женщина, кроме тебя, не приводила меня в такую ярость.

В ярость? Лорен нахмурилась.

– Ты голодна?

Лорен покачала головой, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтобы отсрочить взрыв, назревающий между ними. Ей показалось, что Зафир решает, как с ней поступить, и Лорен забеспокоилась.

Поглядев на свою мятую тунику, она поморщила нос.

– Мне нужно вымыться и пораньше лечь спать. Сегодня я не дождалась своей очереди в душ из-за твоего вторжения в лагерь…

Зафир прищурился.

– Последние две ночи я провела рядом с Сальмой, помогая ей в родах.

Его лицо смягчилось, и Лорен наконец смогла выдохнуть.

– Почему именно ты? Где ее мать и тетки?

– Башир постоянно был рядом, и их как ветром сдуло.

– Башир?

– Ее муж. Сальма потеряла много крови, и он помогал ей с ночными кормлениями, пеленанием, убаюкиванием… Кстати, женщины в лагере возмущаются, что он так много времени с ней проводит, а она еще не приступила к своим обычным обязанностям.

На этот раз нахмурился Зафир. И Лорен подумала, какой он забавный, когда о чем-то размышляет…

– И что это за обязанности?

– Ей-богу, Зафир… Супружеские! – лукаво произнесла она.

Зафира наконец озарило. Он почесал затылок и почему-то отвел глаза. Затем он прокашлялся, и Лорен поняла, что эту тему он развивать не желает.

Поэтому, разумеется, Лорен начала вдаваться в подробности:

– Они просто в шоке от того, что Башир помогает жене, хотя не может заняться с ней сексом, представляешь? Даже Сальма сначала стеснялась, но я ее убедила, что для ребенка очень важно тесное общение и с матерью, и с отцом.

Зафир с вызовом смотрел на нее.

– И чего же она стеснялась?

Лорен пожала плечами.

– Я говорила Сальме, что кормить ребенка перед мужем – не самая удачная идея, и она должна быть счастлива, что Башир хочет вносить свой вклад и делает грязную работу, а не ходить, как расфуфыренный павлин.

Зафир прижал пальцы к вискам и потер лицо. Но не смог скрыть смеха.

– Так и сказала? Не может быть!

– Может. – Вспомнив, как у них вытянулись лица, Лорен ухмыльнулась. – Башир тогда выронил из рук кучу детской одежды, а Сальма побелела. Он потом весь вечер меня избегал.

– Не все мужчины ходят, как расфуфыренные… – Он залился краской. – Как ты там говорила. Я так себя не веду.

– Что ж, ты и правда не выглядишь самодовольным.

– Нет? – Зафир скривил рот. – Ты сейчас меня унизила. А как я тогда выгляжу?

– Перестань. Ты как будто сам не знаешь.

– Я бы хотел услышать твою версию.

– Ты источаешь сексуальную энергию, Зафир. – Лорен вдруг стало жарко. – У меня никого не было шесть лет, с тобой я расцвела за три дня: уловки бабника.

– Никаких уловок. Попробуй умножить свои чувства на десять, и ты поймешь, что чувствую я.

Зафир сел ближе к ней, уперев локти в колени. Она застыла. Он не сводил с нее взгляда.

– Значит, когда ребенок родится, тебе нужна будет помощь с ночными кормлениями? Может, нам стоит посещать курсы молодых родителей?

Это были самые жестокие слова, которые только можно было услышать… Они напомнили Лорен мираж в пустыне, который способен деформировать у человека чувство реальности. Он обещает утолить невыносимую жажду, что в действительности было лишь иллюзией.

Натянуто улыбнувшись, Лорен сделала вид, будто приняла эти слова за шутку. Лишь бы не выдать, что Зафир поверг ее в полное уныние.

– По моей команде, наверное, возникнет целая армия нянек и слуг? – У Лорен даже шея заболела от напряжения.

Она приняла его молчание как знак согласия:

– Ну тогда я тебя прощаю! Ты же наверняка будешь завален делами…

В воздухе повисла недосказанность. Нервная улыбка быстро сошла с ее лица.

Зафир поднялся. Остановившись у входа в шатер, он оглянулся.

– Я пришлю тебе служанку. Помыться и отдохнуть можешь в оазисе. Еще что-нибудь надо?

Не успела Лорен что-то возразить, как он ушел.

Прогулки по территории Зафир полюбил сразу же, как Рашид привез его сюда. По дороге шейх услышал плеск воды в оазисе.

Узнав о двуличии отца, Зафир здесь больше не появлялся. И теперь понял, почему. Ему не хотелось связывать это место с горькой реальностью.

Когда он приезжал в оазис, его распирала гордость от того, что Верховный шейх по достоинству оценил его способности, раз обучал его наравне с собственным сыном. Он даже доверял ему государственные дела.

Но сегодня Зафир не чувствовал ни гордости, ни малейшей внутренней гармонии благодаря женщине, которая плескалась в бассейне. Он мог просто закрыть глаза, и перед ним тут же появлялись ее худенькие плечи, разрезающие волны.

Зафира вдруг парализовал страх. Глубина оазиса была очень обманчивой. Хорошо ли она плавает?

Он склонил голову набок, но услышал только тихий шелест волн и ее равномерные гребки. Его ноги увязали в песке, но тропинку он знал досконально. Солнце уже заходило, но жара не спадала. Его тревога не проходила.

А у него ведь был отличный момент, чтобы заманить Лорен в ловушку. Он прочитал в ее взгляде отчаянное желание и острую потребность в сексе…

Это была ранимость, которую он никогда в ней раньше не видел. Лучше бы она сверлила его взглядом и спорила с ним.

Теперь Зафир чувствовал себя в ответе за Лорен и ее будущего малыша. Ему хотелось стиснуть ее в объятиях, хотелось рассказать, что он сделал бы для нее еще больше, чем Башир для Сальмы. Что он ждет не дождется, чтобы увидеть, как его ребенок приникает к ее груди.

Все, Зафир сделает абсолютно все, лишь бы снова вернуть улыбку на ее лицо.

Но теперь, когда женитьба на Лорен открывала ему столько перспектив, он вдруг засомневался.

Он вытащил из кармана джинсов спутниковый телефон и позвонил.

Лорен только закончила обедать, как вдруг в ее комнату зашел Зафир:

– Расскажи, как дахабцы с тобой обращались.

Лицо у него было абсолютно серьезным.

– Еду и перекусы приносили регулярно. Звали, только когда Сальме требовалась помощь.

– Ты сама согласилась поехать с ними?

– Да. Сальма… Она потеряла много крови. Ахмед отказался меня сопровождать. – Зафир нахмурился, и Лорен забеспокоилась. – Я еще думала, почему… Разве Фаррах не получила от дахабцев сообщение?

Плотно стиснув челюсти, Зафир покачал головой:

– Не было никакого сообщения. Ты просто исчезла, и все.

– Постой, но почему тогда… – Она побледнела. Если они не передали сообщение, значит, ни Фаррах, ни Ариф, ни Зафир понятия не имели, где она находилась. – Почему тогда они не связались с тобой лично?

– Клан дахаб меня ненавидит, Лорен. И вслед за дахабом остальные кланы. Они поняли, кто ты.

Ей стало страшно.

– Все были со мной предельно вежливы… – Внутренне содрогнувшись, Лорен поняла, почему Зафир вернулся в шатер таким разъяренным и почему так крепко ее обнял… Неужели он за нее переживал?

Нет, не может быть. Скорее всего, он беспокоился о ребенке.

– Они ненавидят тебя… За что?

– Я для них – олицетворение позора. – Зафир смущенно почесал затылок. Лорен и не подозревала, что он может быть уязвим. – Моя мать была из их клана. Она нарушила правила и стала жить с отцом, хотя он был женат, стала его любовницей и родила меня вне брака. И все кланы объединились против государства. Первые двадцать лет своей жизни я считал себя собачонкой, над которой сжалился шейх. А потом вдруг наследный принц Тарик, с которым мы дружили, сколько я себя помню, почему-то меня невзлюбил и превратил мою жизнь в ад.

– Он узнал правду? – спросила Лорен. У нее щемило в груди.

– Да. Он стал кичиться своей властью, нарушать традиции и увиливать от обязанностей. В конечном счете у шейха не осталось выбора. – На породистом лице Зафира проступила горечь. – Рашид искусно превратил меня в пешку. И вот, на глазах пораженного народа, я стал новым наследником по крови отца.

– А зачем ты полетел в Нью-Йорк?

– Тарик не захотел лишаться трона. Он довел Рашида до комы, подкупил половину совета и изгнал меня из Бейраата под страхом смертной казни. Он снова и снова нападал на дахабцев, делая их жизнь невыносимой. Привел народ к восстаниям и гражданской войне. Я ожидал правильного момента, чтобы вернуть контроль над городом.

– А твоя мама… Ты ее знал?

На лице Зафира снова проступила жесткость, которую так не любила Лорен.

– Я ее не помню. После моего рождения она заболела и вскоре умерла. Дахабцы не хотели видеть меня в качестве главы государства, поэтому Ариф обыграл дело так, будто я – сирота, которого он подобрал с улицы. И тут ты… – Зафир что-то пробормотал по-арабски. – Устроила такое.

– Я просто… – Лорен пыталась подобрать правильные слова. – Я просто исполняла свой долг! Я обязана помочь любому, кто нуждается в медицинской помощи.

Лорен не сразу осознала, какой жестокий поступок совершила, не сказав ему про беременность. Зафир был лишен и матери, и отца, а она еще и умудрилась скрыть от него ребенка.

За личиной слуги народа, которую он носил как вторую кожу, Лорен разглядела в Зафире одиночество, озлобленность, замкнутость. Ему пришлось стать таким, чтобы избавиться от последствий своего детства.

Простит ли он ее?

Лорен предала его по высшему разряду. Чувство вины сводило ее с ума.

– Откуда я знала, Зафир?! Откуда я знала, во что могу вляпаться, если ты держал меня как пленницу, как наложницу, как племенную лошадь, наконец? Да, ты признался, что я важна для тебя, но при этом ты бы с удовольствием запер меня в клетке!

Зафир задумчиво на нее смотрел.

Ее собственные отношения с родителями всегда были основаны на понимании. Если Лорен идеально себя вела летом у тети, они ей разрешали погостить у себя в Марокко. Если она получала хорошие оценки, то ездила к ним на Рождество в Париж.

Друзей, которых Лорен завела в больнице, она держала на расстоянии, боясь с ними сближаться. Один из них должен сделать первый шаг и покончить с прошлым, чтобы начать все сначала.

– Давай будем друзьями, Зафир? Во благо ребенка?

В наступившей тишине она слышала только биение собственного сердца.

В его золотистых глазах вспыхнуло изумление, поставившее Лорен в ступор. Он криво улыбнулся:

– Племенная кобыла, говоришь?

Она всхлипнула:

– Это единственное, что ты усвоил?

– Так нам еще предстоит разведение? – едко произнес он. – Племенная работа?

– Ты не в себе… – Лорен побагровела. Уголки его губ задергались. – Племенная работа…

Она бы хотела обнять Зафира, сказать, что теперь понимает его гораздо лучше, узнав его историю. Но он не примет ее жалости.

Он всегда хотел от нее только одного.

– Раз ты племенная кобыла, то я тогда кто? Жеребец?

– Мой личный арабский скакун? – предположила Лорен.

Он вопросительно приподнял бровь. А потом расплылся в улыбке. От неожиданной смены его настроения у Лорен чуть не сдали нервы. Он что, решил пофлиртовать? Но зачем? Хочет соблазнять ее улыбкой и этими подколами?

– Скакун – это уж слишком.

Лорен медленно выдохнула.

– Я знаю, почему ты поехала помогать, – оборвал ее Зафир. – И хочу сказать, что ты приняла неправильное, необдуманное решение. Ты должна мне пообещать, что больше не пойдешь на ненужный риск.

Его диктаторский тон вызывал у Лорен только раздражение. Но, поскольку теперь она решила игнорировать свои желания и комплексы ради ребенка, она лишь произнесла:

– Ваше величество желает еще что-нибудь?

– Политическая обстановка Бейраата изменчива. Если я ограничу твою свободу, то только для твоей же безопасности. – Зафир поднял руку, когда Лорен открыла рот, и продолжил: – Это для меня важно. И не потому, что ты вынашиваешь моего ребенка. Я не хочу, чтобы ты пострадала, Лорен.

Она обхватила себя руками, пытаясь выровнять дыхание. Никогда прежде она не слышала в его голосе заботливых интонаций.

– Твое предложение пересмотреть нашу ситуацию будет актуально, когда родится ребенок?

– В нем не будет никакой надобности.

Лорен пристально на него посмотрела:

– Что ж, ты дал слово.

– Иди сюда… – сказал Зафир удивительно тихим, спокойным голосом.

– Нет.

Его глаза вспыхнули. Он подошел к Лорен на шаг, она тут же отпрянула.

– Думаю, ты подсознательно хочешь, чтобы я бегал за тобой брал тебя силой, Лорен.

На ее щеках выступил румянец.

– Зафир, я… – Она посмотрела ему в глаза. – Я не хочу с тобой сражаться.

Он подошел еще на один шаг:

– Нет, habeebti, мы не будем сражаться.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал. Ты и так слишком часто делал со мной все, что хотел.

Зафиру явно польстило это признание.

– Я всего лишь попросил тебя подойти ближе. Хочу посмотреть, сильно ли наш малыш изменил твою фигуру, – настаивал он.

– Слушай, ну мы можем поговорить как взрослые люди? – взвилась Лорен, пока он медленно на нее надвигался. – Нам предстоит разделить большую ответственность. – Зафир накрыл руки своими руками и притянул к себе, их ноги прижались друг к другу, его запах вскружил ей голову, но она продолжила: – Мы оба хотим для ребенка только самого лучшего… И мы никогда, никогда не заставим его принимать чью-либо сторону.

Лорен задрожала от напряжения. Его руки медленно скользили по ее плечам. Зафир прошептал на своем язык что-то нежное. Его ладонь легла ей на спину, а потом на живот. Его подбородок опустился к ее лбу. У Лорен зазвенело в ушах. Она спрятала лицо на его груди, ощущая, как бьется под ее щекой сердце Зафира. По его могучему телу пробежала дрожь.

– Это самое потрясающее, что случалось в моей жизни, – мягко произнес он, и ее кожа покрылась мурашками.

«А главное, это все правда», – подумал он, переполняемый эмоциями.

– Зафир, пожалуйста, отпусти меня, – раздался хриплый голос Лорен. – Я не могу дышать.

Она выглядела уставшей и сонной. Зафир бы с удовольствием зарылся в ее разметавшиеся волосы.

– Общаться – все равно что пытаться обуздать песчаную бурю.

– Я не буду сожалеть о том, что перевернул твою жизнь. Беременность – это прекрасно.

Рука Зафира поползла вверх по спине Лорен, аккуратно прошлась по плечам и остановилась у нее на затылке.

Несмотря на то что эта женщина будет принадлежать ему, Зафир желал ее с невероятной силой. И дело было не только в похоти. Он впервые в жизни ощутил что-то новое, трогательное, волнующее.

– Ты уже успел полюбить нашего ребенка?

– Да. – Он сложил руки на груди и сглотнул комок в горле. – И очень сильно.

Это была правда, беспощадная и прекрасная, как сама пустыня, и она наполнила его сердце радостью.

– Прости за грубости, которые я тебе наговорил.

Зафир услышал, как у Лорен перехватило дыхание.

– Я тебя прощу, если ты простишь меня.

– Уже простил.

– Зафир, какое бы нас не ждало будущее…

– Стань моей женой, Лорен!

Потрясенная, она вырвалась из его объятий.

– Ты, наверное…

«Шутишь», – хотела она продолжить, но слова застряли в ее горле, когда она посмотрела на Зафира.

Его глаза светились. И по лицу было видно: он сделал свой выбор. Лорен слишком хорошо знала, что Зафир никогда не поступает опрометчиво.

Он хотел на ней жениться… Господи, он может стать ее мужем…

– Нет, Лорен, я не шучу. Раньше мне застилала глаза злость, но теперь все иначе.

– Ты просто не хочешь, чтобы у твоего ребенка была такая же горькая судьба, как у тебя?

Конечно, в этом все дело.

Он взял руку Лорен в свою и притянул девушку к себе:

– Да, меня подтолкнула именно эта мысль. Но это просто стимул. Женитьба для нас правильный ход во многих отношениях. Если бы я раньше понял, что твое присутствие выключает мою рациональность и здравый смысл, я бы давно понял, куда все это зайдет.

Ее сердце норовило выпрыгнуть из груди.

– Сомнительный комплимент – ассоциироваться у кого-то с потерей здравого смысла.

– Большего от меня не жди, – усмехнулся он.

– А как насчет Бейраата? Ведь я американка и я не соответствую твоему окружению… Как насчет девственных невест и выгодных сделок?

Крепко стиснув ее ладонь, Зафир произнес:

– Ты слишком много внимания обращаешь на слухи. Я думал, ты будешь выше этого. Разве ты когда-нибудь слышала подобное из моих уст? – Когда она покачала головой, он кивнул. – Шейха должна быть невосприимчива к сплетням, поскольку всегда найдутся желающие занять ее место, – горделиво сказал он. – Не переживай, я тебя натренирую.

Она поморщилась:

– Я не животное, чтобы меня тренировать. Никакая подготовка не сделает из меня такую шейху, какой меня хотели бы видеть, Зафир.

Его большие руки легли ей на плечи:

– Твоя жизнь во многом изменится, но, уверяю тебя, ты справишься.

Зафир приподнял ее подбородок. А потом, прижавшись губами к ее виску, прошептал:

– Ты нужна мне, Лорен. Больше всего на свете.

Внутри нее все всколыхнулось. Этот мужчина смотрел на нее так, как будто она была его спасением. Лорен пропала.

– Хорошо, но если ты мне кое-что пообещаешь.

«Только не проси меня рассказать правду, – подумал Зафир. – Не заставляй меня снова лгать…»

На ее лице появилось решительное выражение. Зафир взял себя в руки и вдруг понял, почему так сильно колебался. Эта утонченная, хрупкая женщина покорила его. Благодаря ей он захотел достичь невозможного.

– Мне нужно, чтобы ты был мне верен, Зафир. Я выдержу все, если ты…

Зафир шумно выдохнул. Такое обещание он мог сдержать без проблем. Ни одну женщину он не хотел, как Лорен. Когда они поженятся, у него будет единый Бейраат, любимая женщина и ребенок.

Впервые в жизни у него будет все, о чем он только мог мечтать. Лишь бы выкинуть из головы, что хрупкое счастье построено на маленькой лжи.

– Я не прикасался ни к одной женщине, после того как побывал в твоей квартире. И не прикоснусь никогда. – Зафиру не нравилось, что Лорен требует от него подтверждений. Она понятия не имела, какой он человек.

Но, как она правильно заметила, он и возможности ей не дал узнать себя получше.

Зафир увидел в глазах Лорен облегчение и погладил ее по щеке.

Ее пухлые губки растянулись в улыбке. Встав на цыпочки, она оперлась на его плечи и поцеловала в колючую щеку. На мягкое прикосновение ее губ Зафир отреагировал моментально. В джинсах стало тесно.

Слова, которые она прошептала ему на ухо, прозвучали для него одновременно как благословение и как проклятие.

– Тогда я согласна. Я выйду за тебя, Зафир. – Она улыбнулась ему в щеку. – И постараюсь скрасить твои будни.

Зафир захохотал, запустив пальцы в ее волосы. Лорен тоже засмеялась.

Его пальцы замерли. Он наклонился к ее шее и лизнул ее. От этого она обычно сходила с ума. Лорен пахла солнцем и пустыней, теплом и страстью.

Не в силах сопротивляться, он прижал ее к себе. Его напряженный член уперся ей в живот.

– Значит, послушной женушкой ты быть не хочешь?

Он сдерживался из последних сил.

– Мы оба знаем, что мне такой не стать. А начинать совместную жизнь со лжи довольно мерзко.

Он вздрогнул и отпустил ее. Ее улыбка потухла.

Зафир быстро поцеловал ее в щеку и пожелал доброй ночи.

Лорен окликнула Зафира, когда он уже собирался выйти из шатра.

Ее брови были нахмурены, темные глаза смотрели настороженно. В этот момент он понял, что делает очень важный шаг, и назад пути не будет. Он почувствовал странную тяжесть в груди.

– Ты уходишь?

– Я дал себе обещание, что ты больше не почувствуешь себя дешевкой. А это значит, я не должен подходить к твоей кровати, пока ты не станешь моей женой.

Зафир вышел, не дожидаясь ответа.

Он женится на той, кто вынашивает его ребенка, и воссоединит свою страну. И отпразднует это счастливое событие с размахом.