Через две недели Лорен Хэмби должна была выйти замуж за Зафира ибн Рашида аль-Масуда, Верховного шейха Бейраата. Традиционная церемония проходила в большом зале дворца. На торжество пригласили и многих именитых государственных деятелей со всего мира, и бородатых членов Верховного совета. Женщины рассматривали Лорен с нескрываемым любопытством.

Струящееся бирюзовое платье из атласного шелка доходило ей до щиколоток, не сковывало движений и довольно хорошо скрывало животик. Чему Лорен была безмерно рада.

– Что, Лорен? Шейх Бейраата? Ты же презираешь образ жизни, полной власти и амбиций? Или ты познакомилась с ней поближе и забыла о своих жалких капризах? – сказала ее мать по телефону.

– Не совсем так, мам, – выдавила Лорен.

На заднем фоне раздался шепот отца, а потом мать спросила:

– Он женится на тебе, потому что ты залетела? А ты уже отнесла юристу брачный договор? А если Зафир потом вступит в брак еще раз? Уж поверь мне, межнациональные союзы рушатся сразу, как утихнет страсть. Тамошний совет, или как там он называется, захочет видеть в роли шейхи уроженку Бейраата. И что тогда получит твой ребенок? Если родится мальчик, он станет наследником или нет?

Мать закидывала Лорен вопросами, и вскоре ей стало дурно. Мать ни разу не спросила, что Лорен чувствует к Зафиру, хорошо ли он с ней обходится и хочет ли Лорен, чтобы мама оказалась рядом впервые за много лет.

Родители были слишком заняты на работе и не смогли присутствовать на свадьбе, хотя Лорен сказала, что Зафир предложил им оплатить перелет на его личном самолете.

Казалось бы, Лорен давным-давно привыкла к их равнодушию, но как же ей было больно, когда организатор свадьбы осведомился, кто из близкого окружения приедет к ней в этот праздничный день, и ей нечего было ответить…

В тот же вечер Зафир принес Лорен на подписание договор, о котором говорила мать. Она удивленно уставилась на бумагу, не в силах связать двух слов. Зафир сказал, что это традиция.

Адвокат начал разъяснять содержимое договора: финансирование безбедной жизни Лорен и трех последующих поколений. Когда Лорен оправилась от шока, она резко оборвала юриста и потребовала, чтобы он ушел.

Зафир, сидящий в углу комнаты и поглощенный своим планшетом, пристально на нее посмотрел.

– Тебе нехорошо?

Лорен промолчала, и Зафир, заподозрив неладное, подошел к ней:

– Лорен?

Каждый раз, когда она оставалась одна, ее мучила ноющая боль в животе. «Нервы», – решила она про себя и поделилась своими беспокойствами с Фаррах. Врач отнесла это к глобальным жизненным переменам и буйству гормонов.

– Мама спрашивала, обговаривалось ли в договоре попечение… И всякое такое… – промямлила наконец Лорен.

Сквозь высокий куполообразный мозаичный потолок просвечивало солнце, украшая все вокруг разноцветными отблесками. Зафир стоял посреди всего этого как ледяной истукан.

– О чем ты?

Казалось бы, обычный вопрос, но в его глазах застыло что-то угрожающее, жесткое. Лорен тут же вспомнила о том, каким безжалостным может быть Зафир на пути к своей цели.

– Не знаю… – окончательно смутилась Лорен. – Ну, если что-то случится с моим… – У него дернулась щека, и Лорен положила ладонь на живот, словно ища поддержки у неродившегося малыша. – То есть с нашим ребенком. Если ты снова женишься и у тебя будут дети. Тогда где мы будем жить и вообще…

– Значит, ты хочешь, чтобы эти пункты, – его губы скривились от отвращения, – были учтены в договоре? Ты хочешь обсуждать наш возможный развод?

При виде этого Зафира, холодного и подозрительного, Лорен подумала, что не знает его настоящего и рискует всем. Он не имел ничего общего с мужчиной, который трогательно просил ее руки.

Но ведь именно она начала этот ужасный разговор.

– Я просто…

Напряжение в комнате стало почти осязаемым, Лорен не могла дышать и собраться с мыслями. Не могла понять, почему продолжает тему, которая причиняла ей боль, а у Зафира вызывала отвращение.

Он стоял довольно близко и мог бы к ней прикоснуться, но не стал, и это ее сильно задело, ведь даже злясь, он не мог отказать себе в удовольствии коснуться ее.

– Если ты требуешь, чтобы эти пункты значились в договоре, тогда…

– Нет, – перебила его Лорен. – Я хочу доверия. Уважения. Мне противно даже думать о таком…

– Я не хочу начинать наш брак со странных условий, предполагая, что он все равно разрушится. Я намерен жениться раз и навсегда. На этом разговор окончен. Ты меня поняла?

Скопившиеся за неделю слезы вдруг полились из ее глаз. Облегчение, стыд, страх… Слишком много эмоций распирало Лорен изнутри:

– Я тебя поняла. Но если совет не примет меня и заставит тебя жениться на бейраатке…

– Они примут меня, тебя и нашего ребенка, – твердо заявил Зафир. – У них не останется выбора.

Лорен и представить себя не могла, сколько этот человек в течение жизни боролся со своим окружением и до сих пор борется, каждый день. Он честно делал свое дело, но люди постоянно в нем сомневались. Его заносчивость постоянно ее ранила, но по-другому общаться он, казалось, не умел.

Заднее освещение выгодно выделяло его широкие плечи, грудь, обтянутую темно-синей рубашкой, узкую талию и мощные ноги. Лорен охватило непреодолимое желание назвать этого гордого мужчину своим.

Чтобы весь мир знал, что Зафир принадлежит ей и только ей.

Обняв ее за плечо, он смахнул с ее щеки слезинку:

– По-моему, мы оба не хотели об этом говорить, разве нет?

Ее тело никогда не сопротивлялось ему, в отличие от разума. Лорен прильнула к Зафиру, чувствуя себя в его объятиях как в коконе. Он осторожно держал ее, от его тела веяло теплотой и нежностью.

Она шмыгнула носом и вытерла слезы:

– Ты прав.

Зафир внимательно на нее посмотрел. И его недовольный взгляд стал откровенно сердитым.

– Телефонный разговор с твоей матерью… Вот как все началось.

Лорен дернула плечами.

– Они приедут на свадьбу?

– Нет.

– Это тебя расстроило?

Обманутые надежды, одиночество – вот каков был результат немых детских слез и горечи, но в итоге Лорен поняла, как с этим справляться.

Она перенесла свою боль в служение людям, заботу о тех, кто с трудом мог себе позволить медицинскую помощь.

Старшая школа, колледж, ее совершеннолетие и день, когда она получила свое первое предложение о работе… Лорен прекрасно обходилась без родителей в самые важные моменты жизни. И прекрасно обойдется без них сейчас.

Сдерживая улыбку, она посмотрела на Зафира:

– Наверное, во всем виноваты гормоны.

Но вместо того чтобы расслабиться после ее чистосердечного признания, Зафир лишь насторожился.

– Она причинила тебе боль, и ты это скрываешь? И от меня, и от себя самой?

Лорен выпрямилась. Она всегда так делала, когда оборонялась.

– Ничего я не скрываю! Это все гормоны и приготовления к свадьбе, из-за них я стала более впечатлительней.

– Значит, твоя мать не собирается приезжать на свадьбу, но внушает тебе весь этот бред, зная о твоем состоянии и о том, что ты здесь совсем одна?

Лорен кивнула, поразившись, как легко Зафиру удалось обрисовать ситуацию.

– Да, вроде того. Но это не ее вина, Зафир. – Она сама от себя не ожидала, что будет защищать мать. – Она всегда была прагматичной.

– Нет, она виновата, Лорен. И я рад, что она не приедет на свадьбу, иначе у нее найдется миллион поводов тебя расстроить. И вообще, я считаю, тебе не стоит больше с ней встречаться. Я прикажу госсекретарю известить твоих родителей, что их приглашение на въезд в Бейраат аннулировано.

– Что?! – не поверила своим ушам Лорен. – Во-первых, нельзя просто так взять и аннулировать приглашение, Зафир! Что за наглость?

– Я правитель Бейраата. Я и должен быть наглым.

Губы Лорен задрожали, она еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Ей захотелось его поцеловать за то, что он так легко ее рассмешил.

Она вздохнула, понимая, что с его диктаторством придется бороться.

– А во-вторых, не тебе решать, встречаться мне с ней или нет.

– А ты хочешь с ней встретиться? Да им же плевать на твое счастье и благополучие! А ты не в том положении, чтобы переносить стресс.

– Они все-таки мои родители, Зафир. Твой отец даже не удосужился сообщить, что ты его сын, пока ему не потребовался наследник получше. А ты ведь из кожи вон лезешь, чтобы воссоединить Бейраат.

Зафир должен был разъяриться от того, что Лорен подняла запретную тему. Или, по крайней мере, сказать, чтобы она не лезла, куда не надо.

Но он задумался:

– Я с рождения стремился делать все для процветания Бейраата. Чтобы заполучить мою преданность, отцу не пришлось делать широких жестов или сулить богатства. Он сделал меня своим орудием, не произнося длинных речей. Я никогда не встречал столь искусного оратора. Утром я обычно ходил на уроки, днем занимался с дворцовой стражей, а вечером… Это было мое любимое время. Перед ужином отец звал меня к себе в кабинет. Он рассказывал мне истории о великих битвах, о воинах, которые жертвовали собой ради своего народа и клана, о войсках, которые идут на поле брани… И девятилетний сирота начал дышать этими историями. Он просил рассказать их еще и еще и клялся в своей верности.

Чтобы выжить, сироте нужно было поверить, что он принадлежит чему-то большему. И в итоге в нем осталось лишь желание воплотить сказку в реальность.

Лорен наполнила бесконечная жалость к мальчику, которым был Зафир, и лютая злость на мужчину, который бессердечно превратил его в машину, запрограммированную на служение Бейраату.

– Зафир! Во что бы ты ни верил, это…

– Это то, что я не могу побороть.

В его тяжелом взгляде читалось, что Лорен следует оставить любые попытки, но ей страстно хотелось его вытащить…

– А вот твой случай побороть можно, – произнес он. – Я запрещаю тебе разговаривать с матерью.

– Запрещаешь?! – Лорен неожиданно для самой себя рассмеялась.

Пройдя через гостиную, она ткнула пальцем Зафиру в грудь:

– Запретить мне ты ничего не можешь. И вообще, нужно исключить это слово из супружеского лексикона! Я собираюсь стать твоей женой, Зафир, а не служанкой.

– Супружеский лексикон? – В его прищуренных глазах заиграли веселые искорки.

– Именно! – ответила она и стала загибать пальцы: – «Запрещено», «приказ», «натренировать»… Исключить раз и навсегда.

Зафир внимательно посмотрел на Лорен. Ее потяжелевшая грудь под тонкой кофтой была почти полностью скрыта от его раздевающего взгляда.

– А добавлять слова можно? Например, то, чего я хочу два месяца, но это запрещено?

Она со смехом его шлепнула, догадываясь, куда он клонит. Он театрально вздохнул, чем несказанно ее повеселил.

– Так что за слово, угадай?

– Смех?

Она не успела опомниться, как Зафир уже приблизился к ней так, что ее бюст уперся в его широкую грудь. Она задрожала, а у него вырвалось негромкое рычание.

– Смех мне нравится, habeebti…

Лорен положила руку ему на грудь, чувствуя, как бьется его сердце, а другой рукой погладила его щеку.

– Привязанность? Уважение?

Его гордая голова склонилась. Она почувствовала у себя на лице его прерывистое дыхание. Зафир как будто скрывал от нее свое выражение лица. В ответ на ее робкие касания его плечи расслабились.

Наконец он посмотрел на нее.

– Подчинение? – спросил Зафир, и Лорен покачала головой:

– Поддержка. Забота. Дружба.

С выражением полного удовлетворения он прижался носом к ее носу.

– Соблазнение?

– Не соблазнение. Ласка. Поцелуи. Потребность друг в друге.

Его губы были возле ее губ. Лорен застонала.

– Похоже, я уловил суть, habeebti, – прошептал он.

Его вечерняя щетина пощекотала ее кожу, и она проговорила в эти мягкие губы:

– Уловил? Так попробуй еще…

– Брак. Обязательства. Навсегда.

У Лорен перехватило дыхание, и его горячие, жадные губы впились в ее.

О том, чтобы сопротивляться, она и не помышляла. Она опешила, и Зафир воспользовался ситуацией, чтобы проникнуть своим озорным языком к ней в рот.

Надежда, которую сулили его слова, заставила ее сердце биться чаще, и ее наполнило какое-то невероятно сильное чувство.

Каждый раз, когда Лорен думала, что может совладать с Зафиром, он приходил и переворачивал все с ног на голову, вызывая в ней первобытную жажду. От его слов, улыбки, касаний она просто сходила с ума.

У Лорен вырвался очередной хриплый стон. Она схватила его за шею и сильно сжала.

– Еще одна неделя, habeebti, – прошептал он, убирая ее руки. Ее взгляд горел страстью, он шумно дышал ей в ухо. – А если ты снова расстроишься, я посажу твою мать в тюрьму.

Лорен фыркнула, и Зафир быстро поцеловал ее в губы и тут же ушел.

«Брак. Обязательства. Навсегда».

Эти слова Лорен повторяла про себя каждый раз, когда чувствовала, что вот-вот сгорит под прожекторами всеобщего внимания, которое вызывала ее сказочная, фантастическая свадьба. За ней следил Бейраат и весь остальной мир.

Лорен никогда не думала, какой должна быть ее свадьба. За всю жизнь она лишь однажды вступала в отношения, и то неудачно. И теперь Лорен чувствовала себя напуганной и одинокой и отчаянно желала увидеть Зафира.

Все во дворце были заняты подготовкой к свадьбе, и даже Фаррах свела свои ежедневные визиты к минимуму.

Экзотические цветы и изысканные шелка, бриллианты и дизайнерские платья – подаркам Зафира не было конца. В дополнение к армии слуг, которые следили за каждым вздохом Лорен, к ней приставили помощника, который должен был научить Лорен вести себя в свете. Она узнала, на каких мероприятиях имеет право высказывать свое мнение, а на каких она должна была быть просто красивой декорацией к шейху.

«Я тебя натренирую», – высокомерно говорил ей Зафир. Она бы даже проигнорировала его спесь, лишь бы видеться с ним как можно чаще.

Абдулла, ее помощник, превосходно подготовил Лорен к интервью для одного крупного медиаканала. Но когда Лорен ознакомилась с печатной версией, ее удивлению не было предела.

В нарезке из ответов, которыми Лорен снабдил Абдулла, было сказано, что они влюбились друг в друга, пока Зафир был в изгнании и ждал возвращения на родину, потом она приехала в Бейраат на его поиски, боясь, что он погиб, и когда они встретились, сын Рашида не мог дождаться, чтобы сделать ее шейхой.

В интервью описывалось, как обыкновенная медсестра из Бруклина помогла ему, влюбилась, и вот теперь становится шейхой. Лорен даже не знала, плакать ей или смеяться, ей не нравилась роль ничего из себя не представляющей серой мышки.

Лорен всегда была разумным человеком, даже находясь под влиянием великосветских манер родителей.

Но свадьба и подготовка к ней отняли у нее так много сил, что сознание помутилось, и она сама могла бы купиться на фантастическую любовную историю, о которой шептались во дворце. И убедить себя в том, что Зафир на ней женится, потому что больше не может вынести разлуку.

Утром, в день свадьбы, за несколько минут до того, как Лорен должна была войти в богато украшенный зал, она увидела поджидающих ее в коридоре Фаррах и Хуму. Они наскоро обнялись, как вдруг она заметила Дэвида и парочку своих друзей из больницы.

Алиша с благоговением в голосе сообщила Лорен, что Зафир сам связывался с Дэвидом и остальными. И конечно же они не могли пропустить то, как Лорен станет шейхой.

От их слов у Лорен встал комок в горле.

Зафир не только ее утешил, когда она была расстроена, но и связался с ее друзьями. Может, это и было проявлением властности, но Лорен боялась, как бы он не завладел ее мыслями окончательно и бесповоротно.

Рядом с друзьями Лорен стояла небольшая группа мужчин и женщин. Впереди всех были Сальма с Баширом, и Лорен догадалась, что это клан дахаб.

Ахмед ухмыльнулся, увидев изумленное лицо Лорен, и сообщил, что они специально приехали в город на свадьбу, чтобы пожелать ей счастья.

Фаррах сказала, что время на исходе, а Алиша шепнула ей на ухо, что Ахмед – симпатяшка и вообще местные мужчины невероятно красивы. Лорен почему-то стало очень одиноко.

В этой необычной стране, среди ее народа, где она прожила всего несколько недель, Лорен успела почувствовать себя любимой и желанной, и все благодаря одному бесподобному черноволосому мужчине, который сейчас наблюдал за ней с невероятным интересом.

Когда она повторила заученные клятвы верности, Зафир кивнул на группу людей, стоявших в стороне:

– Твои фанаты, шейха?

Лорен пришлось сдержаться, чтобы не повиснуть у него на шее. «Эта битва проиграна», – подумала она, разглядывая его грубые черты лица, чувственный рот и горделивый нос…

– Это мой клан, – наконец ответила она.

И Зафир улыбнулся.

Лорен не успела опомниться, как их объявили мужем и женой перед лицом Господа и народом Бейраата, и начался пир невиданного размаха.

На протяжении двух часов Лорен поднимала бокалы с газировкой, неохотно копалась в тарелке и принимала бесчисленные поздравления от важных лиц. Она уже устала улыбаться, у нее заболели плечи. Дизайнерские туфли, которыми она так восхищалась, теперь терзали ее ноги, как орудия пыток.

Когда Лорен неожиданно споткнулась, Зафир поддержал ее за талию. Он прохаживался по залу и приветствовал гостей, имена которых к тому времени стерлись из ее памяти. А потом он вдруг очутился рядом:

– По-моему, ты очень устала.

В его золотистых глазах Лорен видела желание, а в теле почувствовалось напряжение, когда она коснулась его бедром. У нее подкашивались ноги.

– Прости. День был очень длинным.

Зафир прижал палец к ее губам и сделал знак кому-то сзади нее.

– Не извиняйся. Я приду к тебе ближе к ночи. – Он наклонился и прошептал: – Постарайся отдохнуть, ладно? Может быть, поздно, но я обязательно приду.

Лорен кивнула и последовала за группой людей, которые не отступали от нее ни на шаг.