Несмотря на безмолвное согласие держать себя в руках и желание побороть это стремление безрассудной страстью, Орландо и Утрата оставшуюся неделю любили друг друга. Фрея обнаружила, каким волшебством обладают прикосновение или взгляд, поняла, что значит быть желанной. Речь уже не шла об утонченной любви в постели. После долгого и особенно утомительного вечера он тащил ее в мастерскую, торопливо целовал, нетерпеливо укладывал на верстак, подстелив куртку. Они отдавались друг другу безмолвно, чтобы не разбудить детей. Даже в таких условиях он не потерял к ней интереса. Его тяжелый взгляд говорил, что для романтичного настроя нет необходимости созерцать луну и звезды.

– Ты доверяешь мне? – спросил он шепотом, хотя она всем своим существом доказала, что доверяет.

Фрея молча кивнула и ждала, что будет дальше. Она все равно ахнула бы от удивления, когда он ловко заткнул ей рот чистым носовым платком и поманил назад в постель. Фрея не заставила себя ждать, доведя и его, и себя до исступления. Она могла бы вскрикнуть от удовольствия, но издала лишь приглушенный стон, поведавший ему о том, чему научилась по части любовных утех, продемонстрировав обретенные навыки, что принесло обоим полное удовлетворение.

– Это наша последняя ночь, да? – спросила Фрея после того, как отдышалась. Она старалась не выдать голосом свою печаль.

– Да, придется расстаться, – подтвердил он с нескрываемой горечью.

В такое мгновение трудно избавиться от мысли, что тебя бросили. Она решила, что заставит Орландо дорого заплатить за отказ от мисс Роуан, которая могла бы стать для него всем. Пусть он забудет ее, когда она уйдет. Фрея обнаружила в своем непознанном воображении неведомые чувственные глубины, подвела его к камину и, несмотря на июньскую жару, снова растопила его, чтобы заниматься любовью при золотистом свете. Если Орландо забудет образ Утраты, окутанный светом камина, глядя ей в глаза, пока она ощущает внутри себя каждую частичку его существа, пока извивается под ним, значит, он бездушный, бесчувственный тип.

Возможно, Орландо не любит ее, но Утрата завладела его страстью. Возможно, больше они не смогут ничего дать друг другу, и это последнее наслаждение, которое ей доставляет мужчина. После него других у нее не будет. Орландо обрел опыт любви в браке, она не сомневалась, что до этого он не один год вволю наслаждался холостяцкой жизнью. Он найдет другую женщину, с которой утолит страсть, потом легко перейдет к следующей пассии.

Пораженная тем, что не сдерживает страсть после того, как Орландо посвятил ее в искусство любви, о существовании которого Фрея даже не подозревала, она встретила рассвет с ужасом и отвращением, что было не так просто скрыть. Он пытался втиснуть в одну ночь страсть всей жизни.

– Скоро придет Кейзиа, и я должен приготовить медный котел, – нарушил тишину Орландо, устало глядя на нее.

– Зачем?

– Чтобы ты могла искупаться. Давно пора укротить эти красивые, но непокорные волосы и снова одеться, как подобает леди.

– Мое платье разодрано в клочья, накидка выглядит не лучше, поэтому я не совсем понимаю, как смогу выйти из леса так, будто одета с иголочки.

– Ты недооцениваешь нас, – возразил он и снисходительно улыбнулся, видя ее гнев.

Ей хотелось ударить его.

– Неужели?

Фрея заметила, как он вздрогнул, почувствовав ее косвенный упрек из-за того, что он не отдал ей свое сердце. Ладно, он вынуждает ее уйти, опасаясь, что она пожелает остаться с мужчиной, который похитил ее сердце и забудет про нее. Она уйдет, ибо горда, но не позволит ему отмахнуться от нее.

– Значит, ждем Кейзиа. – Орландо пошел готовить медный котел для купания.

Фрея сидела у холодного камина и расчесывала спутавшиеся локоны редкозубой расческой, которую Орландо смастерил для нее, чтобы было легче заниматься этим делом.

Расстаться с мисс Роуан слишком легко и одновременно трудно. Рич удивлялся, как еще не сломал зубы, которыми часто скрежетал, думая об этом. Он вернул неразговорчивому другу Ройбену Саммеру лошадь и телегу и пошел пешком в противоположную сторону от своего дома. Слишком легко высадить ее у ближайшего постоялого двора, где останавливались экипажи, и слишком тяжело заставить себя уехать и не возвращаться, пока она не исчезнет навсегда.

Кейзиа позаботится о детях, пока он долго и бесцельно блуждает по сельским тропинкам, заросшим вереском, затем повернет в сторону дома. Тогда никому не удастся выследить его. Рич чувствовал себя так, будто вместе с ней терял половину своей жизни и уже не станет прежним без нее.

Рич стал думать об Аннабель и детях. Любовь к отважной жене не угасла, однако ужасная мысль, что мужчина может глубоко и страстно любить дважды в жизни, стала укореняться в его сознании. Он почувствовал себя жалким трусом. Он не глуп и, возможно, снова встретит любовь.

«Слишком поздно», – твердил его внутренний голос, когда он понял, что чувствовал сердцем каждую минуту безрадостного последнего путешествия. Утрата села в экипаж, Рич наблюдал это из укрытия поблизости. Она исчезла из его жизни, чудесное создание, как сон. Будет чертовски трудно найти ее под настоящим именем.

Невозможно поймать тень. Сколько знатных леди с такими же глазами и рыжеватыми волосами в этой стране? Слишком много, чтобы среди них найти именно эту, даже если бы он предпринял такую попытку. Рич остановился, не зная, куда идет, и чуть не повернул назад. Резвая лошадь даже сейчас сможет догнать громоздкий экипаж, но что он скажет ей? Он и без того привлек к себе больше внимания, чем за долгих шесть лет, скрываясь в лесу Лонгборо.

«Идем, будем жить вместе, стань моей любовницей и рабыней в этом лесу вдали от родных. Ты будешь жить скромно, вот все, что я могу тебе обещать». Рич заставил себя идти дальше, подумав, что его гостье будет лучше без него. Эти слова звенели в его ушах, мысль, что он должен измениться, чтобы заслужить ее, не давала покоя и подрывала уверенность в себе. Он стал сомневаться, правильно ли поступил, однако, покоряясь трусливому побуждению, шел дальше. Хэл считался законным наследником высокого титула, более того, был законным маркизом Лунди по праву рождения. Как он сможет должным образом воспитать маркиза, ответственного за свои земли и людей, если сын Аннабель бегает по лесу Лонгборо, точно дикий мальчишка, которому однажды достанется узкая полоска земли и ремесло, полученное в наследство от отца?

А еще озорная маленькая дочка. Любая черта Сэлли была отмечена печатью Сиборнов. Она унаследовала огонь и решимость от обоих родителей. Рич думал, не поступает ли он эгоистично, пряча детей от всего мира, хотя и знал, чем грозит так называемому маркизу Лунди само существование Хэла, и понял, что поступил верно. Ребенок не выжил бы под опекой подкупленной няни или врача, которые и устранили бы препятствие на пути Фрэнсиса Мартагона. Хэл легкая добыча.

Теперь сыну пять лет. Рич стал догадываться, что уединенная жизнь в лесу может закончиться и уже точно закончилась бы, если бы ему удалось разоблачить кузена Хэла и доказать, что тот кровожадный мошенник. Тогда Ричард Сиборн мог бы без опасений начать поиски своей леди с янтарными глазами и дать ей все, что до сегодняшнего дня по трусости своей не осмелился предложить. Он позволил ей уехать и будет тосковать по ней каждый день. Утрата вряд ли примет его, даже если он попросит ее руки, стоя на коленях целый месяц.

Будь все проклято, Рич оказался самым большим глупцом в сравнении с бедным сумасшедшим королем Георгом, у которого среди беспросветного безумия иногда наступали мгновения просветления. Все дело в вынужденном риске, против которого восставал осторожный внутренний голос. Определенно он должен выступить против узурпатора титула маркиза Лунди и обеспечить будущее сыну и дочери, затем, если окажется не слишком поздно, найти собственное счастье с лесной нимфой.

Рич нахмурился, пока шел, не глядя по сторонам, и думал о подстерегающих его опасностях. Он не отец мальчика, не может стать опекуном, если не докажет, что Фрэнсис Мартагон злодей. Чтобы пойти на риск и открыть правду о Хэле перед законом и себе равными, Рич должен быть уверен, что не оставит любимого сына уязвимым перед кузеном, желавшим его смерти.

Страх перед такой возможностью чуть не заставил его передумать и остаться в лесу, пока Хэл не станет совершеннолетним. К тому времени Сэлли будет уже достаточно взрослая и сможет появиться в обществе, если не сбежит с одним из смазливых кузенов Ройбена Саммера или не решит вести жизнь в духе одичавшего Сиборна. Он вздрогнул и решил отбросить такую возможность. Его детям нужна семья и женская забота.

Если ему удастся настигнуть Фрэнсиса Мартагона и предотвратить опасность, угрожавшую Хэлу, если он снова станет джентльменом и подходящей парой для гордой придирчивой леди, тогда, возможно, удастся найти мисс Роуан и убедить в том, что он хочет жениться на ней. Столько препятствий и никакой гарантии. Может ли женщина принять мужчину после того, как он с унизительной откровенностью дал понять, что у них нет будущего, а Орландо Крейвен не собирается вступать в брак вторично.

А какая прекрасная жизнь начнется, если она простит его. Станет гостеприимной леди, достойной королевы, и лучшим украшением чудесного дома, который его родители сделали очагом Сиборнов. Она точно создана для роли хозяйки этого дома. Он понимал: женщина, подобная ей, ему не встречалась и не встретится. Ричу хотелось быть достойным ее любви после того, как он понял, как сглупил, обещая Анне больше не любить и не вступать в брак.

Мисс Каролина Бредсток в задумчивости постукивала пальцем по столу и смотрела на гостью, проведшую у нее полтора месяца, с откровенностью, которой ее семья все время смущалась. В девочке, сидевшей напротив нее за столом, все еще оставалось много загадочного. Однако сейчас она не сомневалась, что леди Фрея Бакл попала в еще большую беду, чем призналась двоюродной бабушке, придя к ней в непристойной одежде, с потрепанным кошельком, в котором осталось всего несколько пенсов.

Если бы эта девочка не была так похожа на своих родителей, мисс Бредсток усомнилась бы, что бледная, тихая и изысканно вежливая особа – печально известная Фрея Бакл. До нее доходили слухи, письма старых друзей и знакомых, которые не упустили возможности позлорадствовать над тем, что ее племянница стала посмешищем, считая герцога Деттингема своей собственностью. Но эта Фрея была не похожа на ту девушку, которую ее знакомые аристократы выставили на осмеяние. Видно, она беспечно уступила герцога хромой старой деве. Правда, поговаривали, будто та оказалась столь холодной, что ни один горячий мужчина не взял бы ее в жены, если бы ни кругленькое наследство ее дедушки.

Либо это представление об идеальной дочери графа Боуленда, которого мисс Бредсток считала неудачным мужем для невезучей племянницы, было неверным, либо леди Фрея изменилась до неузнаваемости. Она подозревала последнее, ибо может ли нормально развиваться ребенок, если стал жертвой дутой гордости лорда Боуленда, верившего, будто он самый великий аристократ из всех и ему не следует напрасно тратить доходы от ренты и приданое жены на бесполезную роскошь.

Мисс Бредсток была убеждена, что не имеет права совать нос в чужие дела. Однако ей хотелось узнать, где была племянница до того, как одним прекрасным утром появилась на пороге ее дома. Так или иначе, она не удержалась и прильнула ухом к двери, когда появился напыщенный брат леди Фреи, чтобы выяснить, что произошло с сестрой. Ей не хотелось соглашаться с тупым, несмелым молодым глупцом, но Боуленд имел все основания полагать, что не стоит полностью верить рассказу сестры, будто та попала в засаду и ее приютили добрые незнакомые люди. Даже бедняки сообщили бы ему, что она в безопасности и приходит в себя после нападения, от которого большинство женщин помешались бы в уме.

Бабушке не хотелось оспаривать рассказ девушки, который та могла бы сочинить, чтобы скрыть позор и бесчестье, которым все начнут попрекать ее. После визита Боуленда мисс Бредсток крайне осторожно наблюдала за ней. Даже она могла представить, какое потрясение и ужас испытала решительная девушка после такого нападения, однако не заметила признаков того, что та сторонится мужского общества или нервно вздрагивает от любой тени. Иногда казалось, что она плачет по утрам, но на это, очевидно, существуют веские причины.

– Гм. – Бабушка вопросительно взглянула на гостью. – Похоже, сегодня у тебя нет аппетита, так что не ковыряйся в еде. Мы перейдем в гостиную, там нас никто не побеспокоит. Ты мне все расскажешь.

Фрея с трудом сдерживала подступавшую тошноту и уже хотела выбежать из комнаты. Она медленно пила чай и вдруг заметила на себе проницательный взгляд бабушки.

– Хорошо, бабушка.

Вздохнув, Фрея решила говорить честно и почти не сомневалась, что вскоре после этого придется отправиться в новое путешествие. Кто знает, куда на этот раз? Она поднималась за маленькой леди вверх по лестнице. Мисс Бредсток заперла дверь спальни. Поскольку сюда можно было пройти только через большую комнату, Фрея поняла: их самому серьезному разговору никто не помешает.

– Ну, моя девочка, в какой переплет ты угодила, пока бродила по сельской местности? Я угадала?

Фрея почувствовала новый приступ тошноты.

– Похоже на то, – ответила она и выпрямила плечи, ожидая неизбежную тираду, которая должна следовать после такого признания.

– Эти злодеи изнасиловали тебя? – Двоюродная бабушка задала вопрос, который не осмелился задать Боуленд, предложив ей трусливый выход из положения, но Фрея отказалась принять его.

– Нет, я говорила правду, мне удалось оставить их далеко позади, прежде чем те успели сделать это. – Фрея включила весь свой оборонительный механизм после того, как раскрыла, что ее «переплет» имеет другие причины, нежели изнасилование. Она нашла мысль бабушки столь отвратительной, что вздрогнула и снова почувствовала приступ едкой тошноты.

– Возьми, – нетерпеливо сказала мисс Бредсток, протягивая сухое печенье. – Моя сестра, когда забеременела, утверждала, что это печенье помогает. Ешь очень медленно и вскоре тебе снова станет хорошо. Тогда ты сможешь объяснить, как добрые незнакомцы, которых ты встретила за время своих скитаний, оставили тебя с ребенком в чреве, хотя и уберегли от наглых разбойников и потенциальных насильников.

– Не знаю, смогу ли объяснить все это. – Фрея виновато пожала плечами. Она ела печенье, следуя совету бабушки, и вскоре обнаружила, что суровая родственница оказалась права: наконец-то желудок успокоился.

– Девочка, ты думаешь, я никогда не была молодой? – строго спросила мисс Бредсток с вызовом в глазах.

Фрея взглянула на нее еще раз и решила, что та в свое время не забывала пускать в ход женские чары.

– Я была привлекательна, хотя и не красавица. В семье меня считали легкомысленной, вот почему я, вероятно, почти не общалась с ней.

– Вы действительно были легкомысленны, или же семья оказалась столь старомодной, что вам не захотелось жить по ее законам? – невольно спросила Фрея, хотя ей следовало беспокоиться о том, чтобы не выдать свой секрет, а не задаваться вопросом, сколько тайн скрывается под суровой внешностью мисс Бредсток.

– Я стала позором для Бредстоков и семейства Бакл, – гордо заявила леди.

– Это правда, мисс? Я не слышала, чтобы кто-то даже шепотом обмолвился об этом.

– Девочка, ты ожидала, что они станут рассказывать об этом всем и каждому? Если ты в это поверила, ты более наивна, чем следует, учитывая то, что с тобой, должно быть, происходило в последнее время.

– Надеюсь, вы тогда еще не были паршивой овцой, которой скоро стану я.

– Он был женат, – смело ответила мисс Бредсток, и Фрея заметила в ее глазах боль от утраты, ибо в них отражалось то же самое, что и в ее глазах, когда она смотрелась в зеркало.

– А твой? – спросила бабушка.

– Вдовец.

– Тогда почему он не женился на тебе? Бог с ними, с титулами и богатством, – раздраженно сказала бабушка, убежденная в том, что подобные вещи имеют значение лишь для дочери графа.

За последние несколько недель Фрея пришла к выводу, что не имеет значения все, кроме Орландо, по которому она безмерно тосковала. Мир казался серым, какова бы ни была погода за окном.

– Я бы повсюду шла за ним босиком, если бы только он позвал меня, – угрюмо призналась она.

– Тогда он глуп, – заявила мисс Бредсток.

Фрея была склонна согласиться с ней.

– На это у него свои причины. Я бы не ушла от него, если бы не считала их вескими.

– Ты тоже глупа. Нет ничего важнее любви, если тому доказательство ребенок в твоем чреве.

Фрея осторожно провела по своему еще плоскому животу. Ей хотелось злиться и возразить, но бабушка сказала чистую правду: у нее появится внебрачный ребенок. За последнее время она не раз собиралась вернуться к нему. Помня о том, что считает такой шаг рискованным, Фрея решила не менять ранее принятого решения. Все-таки лучше, если у ребенка будут любящая мать и оплакиваемый мнимоусопший родитель, нежели отец, недовольный тем, что у него появится ребенок и привяжет его к женщине, которую он не может любить. Все это очень хорошо, но сейчас ей потребуются состояние и прирожденная хитрость, чтобы приблизить это ложное будущее.

Во всяком случае, Орландо столь же нереален, что и мисс Роуан. В то мгновение, когда он попросил называть его Орландо, она догадалась, что это не его настоящее имя. Возможно, Орландо и Кейзиа действовали из лучших побуждений, ведь они были хорошими людьми, но как Фрея могла бы вернуться назад с ребенком, жить во лжи с отцом, который даже не может открыть свое настоящее имя или назвать им своего отпрыска? Той малости, которую он мог дать, хватило Фрее за волшебную неделю, в течение которой они любили друг друга, забыв о действительности. Однако этого недостаточно для ребенка.

Фрея подумала, как ей повезло, что она встретила такого достойного мужчину, и нежно улыбнулась, вспомнив, что Орландо терпел не один день, прежде чем уступить соблазну и ее желанию стать его любовницей и тем самым погубить себя. Даже сейчас она не видела ничего непристойного в их близости и жалела лишь о том, что не сможет любить его всю жизнь. Сказала бы она об этом, стоя перед ним сейчас, – это уже другой вопрос. Кем бы он ни был, могла ли леди Фрея простить этому глупцу то, что он не поверил ей? «Возможно», – подумала она и резко вздохнула.

– Этот ребенок сейчас для меня важнее, чем все другое, – сказала она и твердо встретила взгляд бабушки, давая тем самым понять, что будет защищать своего ребенка, более не злоупотребляя гостеприимством хозяйки дома.

– Значит, нам придется подумать о том, как встретить появление новой жизни и сообщить Боуленду, что он не сможет по своей воле изменить наше решение.

– Бабушка Каролина, я должна так поступить. Если вы сможете поддержать меня, несмотря на все, что вам сейчас известно обо мне, буду весьма признательна. – Фрея сумела сказать это недрогнувшим голосом, хотя ей хотелось разрыдаться, как маленькому ребенку, ощущая столь твердую поддержку. Она опасалась, что ее отвергнут еще раз.

– Моя дорогая, состояние, которое тебе оставил дедушка, дает больше власти, чем ты представляешь. Пора найти ему лучшее применение, и не наряжать жену Боуленда всю оставшуюся жизнь в неподобающие ей шелковые платья.

– Не думаю, что смогла бы потратить все состояние, даже если бы пыталась, так что пусть брат наслаждается большей его частью.

– Глупости. Тебе надо быть богатой и экстравагантной, чтобы осуществить план, который я придумала. А я не собираюсь жить в нужде, пока ты великодушно готова поддержать всех, кроме себя и ребенка. Девочка, ты нуждаешься во мне, а тем более ребенок, которого ты вынашиваешь.

– Но не могу же я оставаться здесь, – возразила Фрея, не веря тому, что ее неординарная родственница считает это возможным.

– Разумеется, ты права, однако глупая респектабельность чертовски утомительна.

– Мне тоже так кажется, – нерешительно ответила Фрея, думая о том, как здорово, что рядом с ней будет не только ребенок, но и кто-то из членов семьи.

– Моя девочка, даже если я окружена глупцами, у нас есть несколько недель, прежде чем твоя беременность станет заметной и все поймут, что с тобой произошло. Нельзя терять времени, лучше займемся делом, если собираемся подольше гостить у ирландских родственников. Если мы немедленно отправимся к ним, не придется ничего объяснять британским родственникам.

– Это серьезно?

– Что серьезно?

– То, что мы поедем к родственникам в Ирландию.

– Конечно нет. В этом нет никакого смысла. Ложная информация – залог успеха.

– А ваш возлюбленный, случайно, не был военным?

– Он был моряком. Я не одобряю военных, они либо слишком легкомысленны, либо болваны, либо приспособленцы.

– Вполне возможно. – Фрея внимательно слушала, пока мисс Бредсток излагала придуманный план с такой обстоятельностью, что многих адмиралов охватил бы благоговейный трепет.