Натали положила руку на плечо Димитриса, хотя и понимала, что не сможет облегчить его страдания.

– Как он поступал с тобой? – Голос ее дрожал.

Димитрис покачал головой.

– Меня он любил. – Мужчина хмыкнул. – Ему нравилось сталкивать меня лбами с сестрой и братом. «Тео, Димитрис сегодня получил награду, а что сделал ты? Адара, ты проследила за тем, чтобы он поел? Нет? Почему в таком случае ты сама ешь?»

– Это чудовищно!

– Так может поступать только больной человек, – прохрипел Димитрис.

Она могла лишь догадываться о том, сколько ярости в нем скопилось.

– Я делал все возможное, чтобы он хоть раз ударил меня. Разбивал его машину, прогуливал школу, бросил камень в окно. Была зима, в разбитое окно дул ветер. Знаешь, что он сказал? «Позвони Тео. Пусть придет и починит». Разве это не безумие?

Он посмотрел ей в глаза. Его лицо было искажено, взгляд метал искры. Теперь она видела настоящего Димитриса, который скрывался под маской безразличия и холодности.

– Димитрис, мне так жаль…

Что еще она могла сказать? Горло свело судорогой.

Машина мягко затормозила на снежной дороге. Димитрис помотал головой, словно очнулся от дурного сна.

– Мне не следовало рассказывать тебе об этом.

Она нашла его руку, переплела теплые пальцы с его пальцами, холодными и негнущимися.

– Все в порядке. Неужели никто не заявлял на него?

– Наша семья очень богата. Деньги позволяют делать так, чтобы ни у кого не появлялось лишних вопросов. Я выучил это назубок. Таким все сходит с рук, даже избиение собственных детей. Помню, как-то я ждал Адару после школы. Учитель предложил ей побыть в классе столько, сколько хочется. Она торопливо собрала учебники и ответила, что ей лучше вернуться домой вовремя. Учителя все знали и ничего не предпринимали.

– А ты не хотел заявить на отца?

Димитрис усмехнулся:

– К тому времени, когда я мог бы так поступить, я выработал целую систему. Как только отец тянул руки к Адаре, я, к примеру, разливал молоко. Вместо того чтобы устроить взбучку, он приказывал ей вытереть пол. Когда же мы подросли, а Тео достаточно окреп, отец перешел к оскорблениям и угрозам. Даже тогда они продолжали бояться его, и это сводило меня с ума! Я умолял их хоть раз в жизни сказать ему «нет». Тео не слушал меня. Он продолжал делать все, что требовал отец. Он даже стал бухгалтером! – Димитрис не мог удержаться от горького смеха. – Хотя мечтал конструировать самолеты!

В голове Натали не укладывалось то, что она услышала. Да, она росла с братом, который был тяжело болен, и задыхалась от бессилия, но в их доме всегда жила любовь. Теперь ей стало понятно, почему семья Макрикоста держится особняком.

– Несмотря ни на что, они любили меня… А я переспал с невестой Тео! – Димитрис бросил на нее отчаянный взгляд.

Натали стало дурно и тесно в салоне машины.

– С Джайей?

– Нет. Ту невесту для него выбрал отец. Я знал, что Тео против этого брака. Ему было уже за двадцать. Я не мог понять, почему он позволяет отцу и дальше управлять его жизнью. Тео сказал, что, если он не женится, отец выдаст замуж Адару. Мы вдоволь насмотрелись на неандертальцев, с которыми ее пытался свести отец. Она старалась делать вид, что мы нормальная семья… Я понимал, почему Тео готов пойти на такую жертву, но не мог допустить это. Я расстроил помолвку, переспав с его невестой. Когда же Адара вышла замуж за Гидеона, я не мог понять, почему Тео продолжает жить с ними. Возможно, он хотел убедиться, что Гидеон достаточно хорош для нее…

– Ты мог бы прямо спросить об этом.

Димитрис фыркнул и ничего не ответил. Он постучал костяшками пальцев по стеклу, шофер открыл для него дверцу. Затем он сам помог Натали выйти из машины, и они вошли в ресторан.

Оба дрожали. Натали не могла разобраться, была ли это погода или реакция на все то, что они узнали друг о друге. Она не представляла, что в прошлом у Димитриса была такая жизнь. Конечно, это многое объясняло, но также порождало массу вопросов.

Что будет дальше?

Ресторан располагался в старой части Монреаля. С того места, где стоял их столик, открывался потрясающий вид на реку Святого Лаврентия.

Натали находила все больше и больше сходства с их первым совместным ужином. Официант расстелил льняную салфетку у нее на коленях, Димитрис заказал вино и морепродукты. Женщина едва заметно улыбнулась. Она вспомнила, как говорила ему, что любит моллюсков, а этот ресторан славился лучшими мидиями. Стоило признать, что она недооценивала этого мужчину. Что еще она упустила?

Натали опустила подбородок на сплетенные пальцы. Она любовалась тем, как мерцает пламя плавающей в бокале свечи.

– О чем ты думаешь? – спросил Димитрис.

– Честно? Сомневаюсь, что ты хоть раз делился этим с кем-то. Почему ты рассказал мне?

– Ты не представляешь, насколько часто мне приходилось выслушивать, как какая-нибудь певичка или даже политик переживают развод. Никогда не понимал этого странного желания поведать о своей жизни малознакомому человеку. Натали, я не знаю, как ответить на твой вопрос. Просто я чувствую, что могу поделиться этим с тобой.

Она грустно улыбнулась:

– Со мной легко беседовать о таких вещах, потому что я привыкла к непростым беседам. Димитрис, я понимаю, почему вы трое избегаете разговоров о вашем детстве… А если что-то случится? Неужели ты хочешь, чтобы ваша вражда продолжалась всю жизнь?

Димитрис сощурился, словно от боли.

– Нет, конечно нет. Помнишь тот день, когда мы познакомились? Сразу же после вашего разговора с Гидеоном. Он настаивал, чтобы я приехал на день рождения Адары. Я был раздражен. Я не хотел идти, потому что там будет Ник. – Димитрис нахмурился. – Тем не менее думаю, мне нужно это сделать. Для Адары это будет много значить.

– Ты действительно не помнишь его? Это так странно. У твоего отца была любовница?

– Натали, ты удивительная женщина! – Димитрис невольно улыбнулся. – Нет, у моей матери был любовник. Как мне сказали, в какой-то момент мама поссорилась с отцом, они даже разорвали помолвку. В то время у нее и случился непродолжительный роман с отцом Ника… Отец считал, что она забеременела от него. Возможно, мама и сама так думала. Они решили отправить Ника в частную школу-пансион. После этого мы видели его всего пару раз. Единственное, что я помню, как-то я громко поинтересовался у отца, кто такой Ник. У него было такое лицо… Я не сомневался, что теперь-то он устроит мне взбучку. Но он лишь похлопал меня по плечу и рассмеялся.

– Твой отец наказывал Тео и Адару за то, что они помнили Ника, – вдруг сказала Натали. – А ты не мог его помнить.

Димитрис был поражен. Такое объяснение ему в голову не приходило.

– Димитрис, с его стороны это было жестоко. Ты должен был чувствовать себя сбитым с толку. Не могу представить себе, чтобы кто-то обращался подобным образом с родным ребенком.

– Я всегда чувствовал себя плохо из-за того, что они страдают, а я нет. Я считал, что меня нужно наказывать не меньше, чем их. Мне казалось, что они должны ненавидеть меня…

Подошел сомелье. Это дало им обоим время собраться с мыслями. Когда же они вновь остались наедине, Натали коснулась его руки.

– Тебе нужно прийти на день рождения сестры.

Он взглянул на нее исподлобья, словно знал, что она права, но не хотел это признать. А потом просиял:

– Пойдем со мной.

– Что?! Нет, – решительно отказалась она. – Что за дикая мысль?

– Но мы же встречаемся.

– Мы ужинаем. И я приняла твое приглашение только для того, чтобы сказать, что это больше не повторится.

Димитрис откинулся на спинку стула.

– Почему? Ты боишься, что я превращусь в своего отца?

– О нет!

– Я завязал с алкоголем. К тому же, в сущности, у меня никогда не было зависимости от него… Да, я могу повысить голос… Ты боишься за Зоуи?

Натали покачала головой:

– Я уверена, что ты никогда не причинишь вреда ни мне, ни моему ребенку. Но ты должен понять, что та, кого ты встретил в Париже… той женщины не существует. Я больше не буду притворяться.

Димитрис чувствовал себя так, будто очутился посреди пруда, затянутого тонкой коркой льда.

Существует ли возможность продолжать видеться с ней?

– Натали, чего ты хочешь от мужчины?

– Думаешь, мне что-то нужно? – иронично поинтересовалась она.

– Неужели ты ничего не хочешь? – Он с удовольствием отметил, что она покраснела.

– Послушай, ты соблазнил меня во Франции только потому, что я это позволила, – заметила она.

– Ты флиртуешь. Знаешь, что мне это нравится. – Он никогда не скучал в ее компании.

– Я не флиртую. – Уголки ее рта предательски подрагивали.

– Значит, ты бросаешь мне вызов?

– Нет, – уверенно возразила она. – Не пытайся заставить меня поверить в то, что я неверно доношу свои мысли. Мне нужно думать о дочери. Может быть, я и слабая женщина, но как мать я готова горы свернуть. Хочу, чтобы ты понял это. Димитрис. В первую очередь я мать, а уж потом женщина.

– Ты хочешь, чтобы у нее был отец?

– У нее уже есть один. – Натали пожала плечами. – Конечно, он далек от совершенства, но она получает от него значительно больше внимания, нежели я получала от собственного отца.

– Больше любви?

Димитрису было трудно произносить это слово, потому что его значение было ему непонятно. Он сомневался, сможет ли предложить нечто подобное.

Натали не рассмеялась, не уколола его. Она вообще ничего не сказала, только сжала губы, чтобы он не заметил, как они задрожали. Он наблюдал за тем, как она пытается побороть спазм в горле. Он чувствовал ее боль, впервые по-настоящему сопереживал и был готов расплакаться вместе с ней.

– Любовь, конечно, прекрасное слово, – улыбнулась Натали. – Но что оно означает? Хит утверждает, что любит меня, каждый раз, когда мы встречаемся.

– Правда?

Димитрис словно проваливался в пустоту.

– Да, он говорит так, если целый день кормит Зоуи бургерами в забегаловке или забирает ее из школы, забыв при этом рюкзак с учебниками. Он считает себя прекрасным парнем, потому что продолжает любить меня, несмотря на то что я постоянно злюсь. Мне недостаточно любви, мне нужен человек, на которого я могу положиться.

Димитрису нечего было ответить. Он способен поступать только наоборот.

– Натали…

Димитрис горько рассмеялся. Во что они превратили этот вечер? Он летел в Канаду, надеясь снова оказаться в постели с Натали и излечиться от нее. Вместо этого они обнажили свои души.

– То, как я вел себя раньше… Я больше не хочу быть таким.

Личность, которую он взращивал в себе, набила оскомину ему самому. Он устал оттого, что люди недооценивают его.

– Димитрис, я очень это ценю, правда. – Натали казалась ему по-настоящему тронутой. В нем вспыхнул луч надежды. – Но я не могу вверить тебе мое время, сердце и сердце моей дочери, пока ты будешь размышлять, что тебе с этим делать.

О чем она говорит? О женитьбе?

Это должно оттолкнуть его. Ужин завершится еще до того, как они попробуют закуски.

Тем не менее Димитрис не торопился с решением. Ему нравилось просыпаться рядом с Натали и вместе ужинать. Во Франции он сделал ее своей любовницей, но теперь мог легко представить, что они будут вместе долго.

Камнем преткновения оставалась ее дочь. Что ж, возможно, Натали и не ищет для Зоуи нового отца, но он должен познакомиться с девочкой.

Димитрис молчал. Закуска была такой вкусной, что в любых других обстоятельствах Натали стонала бы от удовольствия, но сейчас ей казалось, что она жует пепел.

Она решила, что свидание подходит к концу. Когда же к ним приблизился официант, и ее спутник заказал главное блюдо, женщина не на шутку удивилась.

– Что, правда? – не удержалась она. – Я думала, ты хочешь поскорее уйти.

– Натали, я не собираюсь бежать поджав хвост только потому, что ты сомневаешься в моей надежности. Можешь быть уверена, я настойчив.

Она – против воли – испытала облегчение. Однако это длилось недолго. Он что же, собирается ее преследовать? Натали невольно заерзала на стуле.

Конечно, если он захочет овладеть ею, она не сможет отказать. Ей этого хотелось не меньше, чем ему.

– Димитрис, не усложняй… – почти взмолилась она.

Он одарил Натали дьявольской улыбкой, взял ее за руку и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони.

– Я прошу тебя о том же.

Другими словами, Димитрис просит, чтобы она не сопротивлялась, пока он будет разбивать ей сердце. И после этого она позволяет ему как ни в чем не бывало держать ее за руку? Какая же она мягкотелая!

– Как работа? – вдруг поинтересовался он. – Перескажи мне последние сплетни.

– Ты правда хочешь это знать? – Натали невольно рассмеялась. – Почему?

– Довольно серьезных разговоров на сегодня. Давай вспомним, почему нам нравилось проводить время друг с другом. Этот недалекий Лорье до сих пор переписывает все мои гениальные рекламные проекты, когда переводит их на французский? Это сводило меня с ума.

Это был воистину великолепный мужчина. Они болтали о ее работе, о перестановках в компании и новых стратегиях. К тому времени, как они добрались до кофе с десертом, ресторан опустел.

– Расскажи мне о Зоуи.

– Что бы ты хотел знать?

– Все, что ты могла бы рассказать мне о ней в Париже, если бы не испугалась.

Натали пожала плечами:

– На прошлой неделе она спросила у меня, откуда берутся дети.

– Ничего себе! – Димитрис испытал легкий приступ паники. – Что же ты выбрала? Аиста? Капусту?

– Мы с мамой были очень близки. Она никогда ничего не скрывала от меня. – Натали усмехнулась. – Так что я рассказала Зоуи правду. В самых общих чертах.

Димитрис смотрел на нее с неприкрытым восхищением – так пристально, что ей пришлось отвести взгляд.

– Ты прекрасная мама. Это одна из тех черт, которые привлекают меня.

Натали тронули его слова. Слезы сами собой выступили у нее на глазах. Она действительно старалась быть хорошей мамой. Конечно, мнение Димитриса далеко от экспертного, тем не менее ей было приятно.

Она пробормотала слова благодарности.

– Я никогда не буду пытаться встать между вами, – торжественно обещал он. – Отношения между вами бесценны, и я не допущу, чтобы они изменились.

Возможно, он не представляет, каково быть отцом, но ребенком он понимал, что отец не должен быть черствым и жестоким. Последние преграды, которые стояли на пути к ее сердцу, рухнули.

Димитрис расплатился, помог Натали выйти из-за стола и обнял ее за талию. От его прикосновения по телу женщины побежали электрические разряды. Этот вечер обречен закончиться так, как хочется ему.

Натали почувствовала себя слабой и безвольной. Все, что сказал Димитрис, правда или очередная попытка соблазнения?

Когда он помог Натали надеть пальто, она заметила на его лице выражение бескрайней нежности и совершенно запуталась. В лифте Димитрис положил руки ей на плечи, но не двигался, словно ожидал разрешения.

Она провела языком по пересохшим губам:

– Пожалуйста…

Натали пришла в ужас от того, как хрипло и отчаянно звучит ее голос. Глаза мужчины потемнели, и он подарил ей восхитительный поцелуй. Когда двери лифта разъехались в стороны, они все еще целовались. На них смотрели люди, но это вряд ли их волновало. Когда же двери стали закрываться, Димитрис отпустил ее, но продолжал удерживать рядом с собой взглядом. Кровь Натали бурлила. Она не сводила с него глаз, пока они рука об руку выходили из лифта и садились в машину.

– Ты останешься со мной на ночь? – спросила она, когда они оказались в безопасном полумраке салона.

– Я очень хочу этого…

Ей показалось, что Димитрис что-то недоговаривает.

– В чем дело?

– Если я проведу с тобой эту ночь, то останусь на выходные, а в следующие ты приедешь в Нью-Йорк и пойдешь вместе со мной на день рождения Адары.

Она уже сказала Димитрису, что следующие выходные Зоуи проведет с бабушкой, но тем не менее покачала головой.

– Я не могу, я буду с Зоуи.

Натали пыталась втолковать ему, что больше не совершит необдуманных поступков.

– Она может поехать вместе с нами. У нее есть паспорт?

Паспорт был готов. Натали откладывала деньги, чтобы отвезти дочь в парк развлечений во Флориде.

– Я… – Она вздохнула. – Дело не в этом…

– А в чем? Если ты боишься смутить ее, в Нью-Йорке мы будем спать в разных комнатах. Вы можете остановиться в моей квартире, а если это неудобно, я сниму для вас номер в отеле. Не тревожься о деньгах – я оплачу перелет.

– Димитрис, так нельзя! – Натали решила назвать истинную причину. – Ты не можешь вот так сводить нас со своей семьей.

– Тебе стыдно показаться со мной?

– Нет, но наши отношения обернулись изрядной головной болью для твоих родственников. Я – последняя, с кем они хотели бы встретиться.

– Это не твоя вина. Мы оба прекрасно знаем, что корень зла во мне. Поверь, они будут гораздо больше рады встрече с тобой, нежели со мной.

– Они же боялись, что я подам на тебя в суд!

– Именно. Поэтому, если ты приедешь со мной, все поймут, что ты не держишь на меня зла.

– Все равно мне будет неловко.

– Натали, – процедил Димитрис сквозь зубы. – Если я появлюсь один, Гидеон спустит меня с лестницы. Если же со мной будет спутница, которую он уважает, я получу шанс извиниться перед сестрой. Это мне будет неловко на протяжении всего вечера.

– Но…

– Черт побери, Натали! Я не хочу, чтобы они думали, будто я встречался с тобой только из желания насолить им. Тогда я вообще не думал ни о семье, ни о последствиях. Я хочу, чтобы на нас смотрели как на серьезную пару.

Но так ли это?

Натали начало казаться, что именно этого она старается избежать. Одно дело – провести с ним ночь, оживить воспоминания о той страсти, которую они испытали в Париже. И совсем другое – впустить Димитриса в свой дом, в жизнь ее и Зоуи. Натали понимала, что невольно начнет рассчитывать на него, нуждаться в нем и мечтать о недостижимом.

Они не разговаривали, пока машина не остановилась напротив ее дома. Димитрис проводил женщину до двери, обхватил ладонями ее лицо.

– Может, ты хочешь подумать…

– Нет, – торопливо перебила его Натали. – Гаррет научил меня, что время быстротечно. Завтра может и не быть, поэтому следует наслаждаться каждой минутой. Я хочу, чтобы ты остался.

– Правда? – Он поцеловал ее в лоб.

Этот жест был простым и нежным. Она потянула Димитриса за собой, однако он воспротивился.

– Мне нужно взять чемодан.

– Ах да, конечно, чемодан, – протянула она.

Когда он вошел в дом, Натали стояла в кухне и неторопливо разворачивала конфету. Димитрис вспомнил, как привычно он укладывал вещи. В этом было что-то гадкое. Так он поступал каждый раз, когда собирался провести выходные с любовницей.

Однако осуждение Натали не на шутку задело его.

– Я всегда продумываю свои действия. Или ты хочешь, чтобы я сделал тебе ребенка?

Натали побледнела, закашлялась, прикрыла рот рукой и с видимым усилием проглотила конфету.

– Нет.

Димитрис испытал разочарование. Нет, он не спрашивал ее об этом всерьез, но все же… Не сегодня, но, может быть, когда-нибудь… Однако Натали подвела черту.

– У меня было много женщин. – Димитрис говорил, стараясь не обращать внимания на болезненное выражение ее лица. – Но ни одна из них не понимала меня. Если ты считаешь себя просто очередной моей любовницей, это не так. С тобой все по-другому, я не хочу от тебя секса. Этой ночью я хочу любить тебя.

– Мне страшно, – призналась Натали. – Я боюсь поверить в то, что ты будешь рядом. Как бы мне не пришлось потом разочароваться.

Димитрис приблизился к ней и заключил в объятия.

– Не знаю, как успокоить тебя. Единственное, что могу обещать, – я буду первым, кого ты увидишь, когда откроешь глаза завтра утром. – Он взял ее за руку и нежно переплел их пальцы. – Давай вместе поднимемся наверх. Натали, я так соскучился.

Димитрис прогуливался по дому босой и без рубашки. Темный дощатый пол нагрелся от солнечных лучей. Мужчина вспоминал прошедшую ночь. Она была особенно чувственной и страстной. Сказывалась их разлука, но было и что-то другое… Прежде секс для Димитриса был способом отвлечься и получить удовольствие без каких-либо обязательств.

Он прокручивал в голове их последний разговор. Вспоминал все то, что рассказал Натали о себе. Прошлым вечером и сама Натали раскрылась для него совершенно с другой стороны. Она льнула к Димитрису, поощряла все его ласки, позволяя ему царствовать в постели.

В глубине души он боялся, что после его откровений Натали отвергнет его. То, что она приняла его таким, какой он есть, радовало и беспокоило одновременно.

Именно это подняло Димитриса с постели в столь ранний час. Он сделал несколько звонков, отправил пару писем и сообщений. После он заглянул в холодильник, съел пару конфет. Димитрис заказал кофе и свежую выпечку. Когда машина подъехала, он наспех оделся и вышел за заказом, а вернувшись, обнаружил, что дверь заперта.

– Эй!

Димитрис увидел силуэт Натали за стеклом, показал ей пакеты с едой. Она приоткрыла дверь и сердито заявила:

– Я думала, что ты вызвал такси.

– Ты шутишь?

Он почувствовал себя оскорбленным.

– Кофеварка есть в кухне. К тому же ты съел мои конфеты.

– И поэтому ты заперла дверь? Но я оставил свои вещи!

– Этого я не заметила.

Она скрестила руки на груди. Из одежды на ней была только футболка, голые ноги покрылись мурашками от холода. Димитрису захотелось овладеть ею прямо на кухонном столе.

– Я услышала, как подъехала и посигналила машина. Потом я увидела, что ты вышел на улицу в куртке, и…

– Предположила худшее?

Он никогда не сможет сделать что-то втайне от нее. В глубине души ему захотелось рассмеяться, но Натали продолжала хмуриться.

– Почему ты не разбудил меня? Я приготовила бы тебе кофе.

– Послушай, я, конечно, далек от совершенства, но все же не так глуп. Я еще не встречал ни одного мужчину, который выжил бы, разбудив свою женщину для того, чтобы она приготовила ему завтрак.

– Справедливо… – Натали задумчиво переминалась с ноги на ногу.

– И я подумал… – Димитрис опустил пакеты на пол и, положив руки ей на бедра, принялся ласкать ее сквозь тонкую ткань. – Тебе нужно отдохнуть. Мы довольно поздно легли. Выспавшаяся, ты не была бы такой ворчливой. – К тому же, – он прижал ее к себе, и она могла ощутить нарастающее в нем возбуждение, – я знал, что, если ты проснешься, мне не хватит одного завтрака.

Натали опустила руки ему на плечи, и он ощутил жар во всем теле.

– Ради этого можешь будить меня в любое время дня и ночи. – Она сложила губы для поцелуя.

– У меня есть и другие дела.

– Неужели? – холодно поинтересовалась Натали.

– Да. – Для пущего эффекта Димитрис придал себе скучающий вид. – Помимо всего прочего, сегодня я распорядился начать в Монреале поиски подходящего офиса. Я намерен открыть фирму в Канаде.

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда. – Он подхватил Натали на руки и поднялся на второй этаж. – Никогда во мне не сомневайся.

– Прости.

* * *

Весь день Натали старательно искупала свою вину. Она приготовила сытный ланч, вместе они просматривали сайты недвижимости в поисках подходящего помещения. Они даже съездили взглянуть на некоторые из них, после чего поужинали в уютном пабе, а вернувшись домой, выпили по бокалу вина и снова без устали занимались любовью.

Натали смогла отодвинуть свои тревоги только до воскресного утра. Они лежали в постели после занятий любовью и решали, кто пойдет готовить поздний завтрак. Затем Димитрис спросил, чем она будет заниматься днем.

– Мне нужно забрать Зоуи.

– Откуда?

– С фермы, она находится в двух часах езды от города. – Натали подняла голову и увидела, что выражение его лица стало непроницаемым. – Обычно Хит привозит ее к ужину, но он всегда опаздывает. Если я собираюсь вовремя уложить ее спать, то сама приезжаю за ней. – Натали посмотрела в окно и увидела солнечный свет, струящийся из-под штор. Было грустно завершать прекрасный уик-энд. – Приятно прокатиться в машине в такой погожий день. Думаю, я даже задержусь там, чтобы выпить кофе.

– С Хитом? Я еду с тобой.

Натали оторопела. Неужели Димитрис ревнует?

– С его мамой, – уточнила она. – Хит рыбачит на озере. Именно поэтому они с Зоуи поздно возвращаются.

– Я все равно хочу поехать с тобой. – Он встал и потянулся.

У нее закружилась голова от восхитительного зрелища его обнаженного тела, но все же она собралась с мыслями.

– Димитрис…

– Раз уж вы с Зоуи прилетите на день рождения Адары, нам пора познакомиться. – И он отправился в душ.

Натали хотела обсудить с ним проблему дня рождения его сестры, но он уже ушел. Она не смогла затронуть эту тему и в машине. Молодая женщина то и дело задавалась вопросом, насколько мудро она ведет себя. Димитрис хочет, чтобы они стали настоящей парой. Он собирается открыть фирму в Монреале. Если она против будущего с этим мужчиной, следует сказать ему об этом как можно скорее.

Натали очень хотела быть с Димитрисом, однако сомневалась, что ему удастся найти общий язык с Зоуи.

Димитрис понимал, что не похож на отца. Физическое насилие он применял в жизни лишь раз, да и то только ради того, чтобы разнять двух мертвецки пьяных парней, пытавшихся убить друг друга.

Он совершенно не знал, как себя вести с детьми, но раз у Натали есть Зоуи, придется разобраться, что к чему. Несмотря на то что Димитрис старался оставаться спокойным, Натали он не провел. Она чувствовала его напряжение и поэтому по большей части молчала.

Они припарковались у дома. Димитрис сразу же увидел симпатичную пожилую женщину, которая подметала снег на крыльце. Неподалеку Зоуи лепила снеговика. Сначала Натали познакомила его со свекровью. Клодетт приветливо улыбнулась и пообещала напоить их кофе. Затем Натали представила его Зоуи. Вязаная шапочка девочки была покрыта снегом.

– Бабушка обещала отвести меня в сарай и показать котят. Ты любишь котят? – спросила Зоуи.

– Кто их не любит? – ответил Димитрис, удивившись тому, как легко они нашли общий язык.

– Дядя Фрэнк, – сказала девочка. – От них он чихает. Глупости! Их там пять. Как мне.

– Пять девочек Зоуи? – удивился он.

– Иногда мне кажется, что у меня действительно пять дочерей, – усмехнулась Натали.

Димитрис чувствовал, что она пристально наблюдает за ним.

Он не собирался отступать. В конце концов, завоевать расположение ребенка легче, чем урезонить истеричную звезду, которая требует розовый лимузин.

Так и случилось. Им было довольно просто общаться. Почти час они бродили по ферме, любовались снеговиком, перегладили всех котят в сарае, дали им имена. Подождали, пока Зоуи соберет яйца у несушек, и выслушали историю, как бабушка превратила шерсть альпаки в новую вязаную шапочку и свитер.

– Ты очень терпелив с ней, – наконец призналась Натали.

Димитрис был удивлен, потому что не прикладывал со своей стороны никаких усилий. Он специально приехал ради этой девочки. Он хотел узнать, что ее интересует. Зоуи было всего пять лет, однако она знала о рыбе и хоккее больше некоторых взрослых. Она, в свою очередь, искренне смеялась, когда он говорил что-то забавное.

– Все жду, когда начнутся настоящие проблемы. – Димитрис постучал по циферблату наручных часов. – Гляди-ка, прошел уже час, а она так и не попросила меня достать легкие наркотики, не выкинула телевизор из окна отеля и даже не опубликовала в Интернете фото себя обнаженной.

Натали невольно улыбнулась:

– Обычное поведение начинающей рок-звезды?

– Мне приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы замять подобные скандалы.

Позже все собрались за кофе. Им было уютно друг с другом. Клодетт принадлежала к тем женщинам, которым на роду написано быть матерью. Она не задавала лишних вопросов, не интересовалась их отношениями. Она излучала тепло и заботу. Димитрис понял, почему Натали так дорожит дружбой со свекровью.

Зоуи сидела между ними и самозабвенно рисовала, пока взрослые разговаривали. В какой-то момент она отвлеклась от рисунка.

– Мам, не хочешь рисовать со мной?

Димитрис поддался искушению и взял в руки карандаш. Он давно не рисовал, запах грифеля и дерева унес его в детство. В свое время Адара пыталась развить у него талант художника. Он соскучился по рисованию. Вчера Димитрис нервничал. Теперь же, встретившись с Зоуи, он почувствовал, что и она может легко стать частью его жизни. Он был уверен, что сделал правильный выбор.

– Это я?! – воскликнула Зоуи.

Димитрис решил польстить девочке и набросал ее портрет. Он подумал, что окончательно покорил Натали, и был безмерно горд, услышав, как Зоуи сказала бабушке, что они повесят этот рисунок на холодильник.

Вечером Натали провожала его до двери.

– Ну и? – спросила она.

– Я в ужасе оттого, что меня выставляют на улицу посреди ночи. Страшно расстроен, если говорить начистоту. Тем не менее я уважаю границы, которые ты установила.

– Я не о том…

– Я все понимаю. – Он тепло улыбнулся и на прощание поцеловал ее в губы. – Увидимся завтра.