После отъезда из Лиона Натали удалось почти месяц избегать посещений отелей. Снежная буря поставила крест на новогоднем корпоративе.

Когда она покидала Францию, люди продолжали шептаться у нее за спиной. Но она переносила все тяготы с высоко поднятой головой. Адара помогла ей. Она официально заявила, что Натали, достигшая больших успехов в работе, – яркий пример того, как успешно могут развиваться сотрудники их компании. Она также сообщила, что Димитрис добровольно покинул компанию, и пожелала ему удачи в дальнейшей карьере.

К тому моменту, когда Натали пришлось явиться в офис на ежеквартальное собрание, проходившее в Монреале, все эти новости покрылись слоем пыли.

Неожиданно ей передали записку: «Машина будет ждать у главного входа в четыре пятнадцать».

Молодая женщина недоумевала. Когда собрание закончилось, она направилась к выходу. Окна лимузина были тонированы. Водитель распахнул дверцу. Натали заглянула в салон и увидела Димитриса. На нем были темный свитер, джинсы и теплые ботинки. Щеки покрывала густая щетина, словно он не брился несколько дней кряду, волосы были взъерошены.

– Нет. – Она выпрямилась и, запахнув пальто, повторила: – Нет.

– Натали, садись в машину, или я сам выйду.

Голос Димитриса был едва слышен, но в нем чувствовалась угроза. Она с тоской посмотрела на офис. Оттуда стали выходить коллеги. Люди с интересом разглядывали дорогой автомобиль. Зачем подливать масла в огонь?

Натали вновь заглянула в салон:

– Спасибо, у меня есть машина.

– Ты ездишь в автобусе. Ты сама мне рассказывала. Хочешь, чтобы я вышел и напомнил тебе еще кое-что?

Она бросила на него злой взгляд. Димитрис улыбнулся.

– Послушай, я действительно занята. – Ей необходимо было выиграть время. – У меня есть дочь. Ее нужно забрать из школы, а потом приготовить ей ужин.

– Я отвезу тебя куда захочешь. Нам нужно поговорить.

О чем?

Она не узнает, пока не сядет в машину. Холодный ветер пронзал насквозь. Натали вздохнула и сердито метнула сумку с ноутбуком на сиденье. Забравшись в самую глубину салона, как можно дальше от него, она назвала водителю адрес. Затем хмуро уставилась в окно.

– Как-то один человек сказал мне, что воспитанные мужчины не подбирают женщин на тротуаре. Должно быть, он хорошо разбирался в таких вещах.

Последовало долгое молчание. Натали отказывалась смотреть ему в глаза.

– Ты отлично выглядишь.

Она невесело усмехнулась. По всей видимости, Димитрис здорово нервничает, если несет несусветную чушь. Зоуи тяжело болела. Только вчера врач разрешил ей идти в школу. Натали чувствовала себя вымотанной, налицо были все признаки недосыпа. К тому же она ехала спиной вперед, отчего начала испытывать тошноту.

Она села рядом с Димитрисом, подняла воротник пальто и снова устремила взгляд в окно. Снег шел почти весь день, город был укрыт белым покрывалом. Движение замедлилось. В глубине души Натали радовалась тому, что не надо пользоваться общественным транспортом.

– Я был очень зол на сестру, хотел, чтобы она замолчала, – тихо проговорил Димитрис. – Только поэтому я сказал, что у тебя были виды на ее мужа.

Если он и пытается принести извинения, то упустил самое важное.

– Адара могла бы уволить меня. Димитрис, мне нужна работа, потому что я выплачиваю банковскую ссуду и содержу ребенка.

Она постоянно проигрывала в голове эту встречу. Подбирала для него самые унизительные оскорбления. Сейчас Димитрис сидел рядом, в салоне пахло его одеколоном и кофе. Натали вспомнила, как этим пахли простыни, ее волосы, кожа, и невольно прикрыла глаза.

– Мне повезло, что она не поверила тебе, – пробормотала она. – Тем не менее это было сказано… Димитрис, это ужасно.

– О чем ты?

– Адара рассказала мне, что ты всеми правдами и неправдами пытаешься уколоть ее и Тео. – Натали пыталась говорить спокойно. – Она дала мне понять, что ты был готов переспать с любой сотрудницей, лишь бы досадить им.

– Адара так сказала?! – возмутился Димитрис. – Посмотри мне в глаза. – Натали вздрогнула и повернулась к нему: – Это правда?

Она не понимала, что происходит. Димитрис был по-настоящему разозлен, если не оскорблен словами сестры. Она поспешила напомнить себе, с кем имеет дело. Этот человек никогда не был ангелом – он передавал своих любовниц приятелям.

– Считаешь, она была не права? – Нет, Адара не могла солгать, она убеждала себя в этом все три недели. – Ты не использовал меня?

– Нет. – Димитрис смотрел прямо перед собой. – Я очень зол на сестру…

– Адара не пыталась оскорбить или унизить меня, – заметила Натали. – Она обошлась со мной лучше, чем можно было ожидать после того, что я… что мы сделали. – Она сделала глубокий вздох. – Нам нельзя было… Это не должно было случиться. Зачем ты приехал?

Димитрис изучал ее лицо. Она была хмурой, уголки рта опущены.

Поначалу он думал, что Натали не придет. Затем дверь открылась, и он услышал, как она попрощалась с коллегой.

Димитриса бросало то в жар, то в холод. Он следил за тем, как она приближается к автомобилю, наклоняется и заглядывает в салон.

«Нет», – отрезала она.

Он довольно редко слышал что-либо подобное.

Несколько дней назад Димитрис узнал от Тео о собрании, которое Натали не могла пропустить. Он был не в силах забыть эту женщину и решил действовать.

– Я не мог позволить, чтобы ты превратно истолковала мои мотивы. – Его сердце сжалось. – Я не спал с тобой, чтобы чего-то добиться. Я виноват перед тобой.

Димитрис склонил голову. Губы Натали едва заметно задрожали, но она справилась с собой.

– Если ты просишь у меня прощения, ты прощен. Я не люблю конфликты и дурные воспоминания. Итак, извинения приняты. Ты не имел в виду то, что сказал. Я не должна была узнать о том разговоре. Адара все неправильно поняла. Чтобы там ни было, это закончилось.

– Но ведь нам было хорошо вместе. – Он накрыл ее ладонь своей. – Ты знаешь это.

Настолько хорошо, что все три недели он провел один. Это приводило Димитриса в бешенство. Он не привык отказывать себе в сексе, но каждая женщина, с которой он отправлялся на свидание, и в подметки не годилась Натали. Он приехал в Канаду, надеясь найти выход…

Глаза Натали расширились. Она словно прочитала его мысли и отдернула руку.

– Нет, Димитрис…

– Это жестоко.

– Неужели ты думал, что мы можем снова быть вместе? Ты забыл, что у меня есть дочь? Ведь именно из-за нее ты подвел черту под нашими отношениями.

Димитрис стиснул зубы. Каждый раз, думая обо всех сложностях, которые привнесет в его жизнь дочь Натали, он боялся, что Адара права. Вряд ли он станет достойным семьянином.

Он – эгоист до мозга костей.

– Я прекрасно понимаю, что она – все для тебя. Но неужели вы всегда вместе? Чем ты занимаешься, когда она бывает у отца?

Натали изогнула бровь и ехидно улыбнулась:

– Мало того что мы будем прятаться от твоей семьи, ты предлагаешь мне обманывать дочь?

– Натали… Нет, погоди. Если хочешь познакомить меня с дочерью, я не против. – Тем не менее чувствовал он себя довольно скверно. – Я хочу встречаться с тобой. Я уволился. У нас нет причин отказываться друг от друга.

– Секс был хорош. Тем не менее, Димитрис, оставь меня в покое.

– Тебе напомнить, насколько он был хорош?

Она невольно вжалась в сиденье. Сейчас Натали была совсем не похожа на ту опьяненную страстью женщину, которую он привел в свой номер.

Ему так хотелось поцеловать ее, так хотелось доказать…

Димитрис изо всех сил саданул ногой переднее сиденье и уставился в потолок. Когда он начал мыслить такими категориями, как милосердие и забота? Раньше он предпочитал сразу действовать.

– Я сильно обидел тебя, когда ушел после звонка Зоуи. Я сразу же пожалел об этом… Натали, я хочу видеться с тобой. Ты говорила, что не желаешь снова заводить семью. Это так?

– Да, – ответила она. – У меня другие жизненные планы.

Машина остановилась. Димитрис подался вперед и увидел симпатичный двухэтажный коттедж.

– Не пригласишь меня зайти?

Натали покачала головой и огляделась. Димитрис повернулся и увидел двух девочек, самозабвенно возившихся в снегу.

– Зоуи привела домой мама ее подружки. Скоро она захочет есть.

Неожиданно Димитрис решил всеми правдами и неправдами добиться того, чтобы Натали познакомила его с дочерью.

– Когда мы сможем поужинать вместе? В пятницу?

Ее взгляд стал задумчивым.

– Не знаю, к чему это может привести. Мне нужно идти. – Ее рука легла на ручку дверцы.

– Пятница. – Димитрис подал ей сумку с ноутбуком. – Я буду в шесть.

– Я… – Натали разрывалась между ним и дочерью, игравшей на другой стороне улицы. – Встретимся в городе, – наконец уступила она.

Димитрис ликовал:

– До встречи.

Натали хотела сказать еще что-то, но ее отвлек заливистый смех дочери.

– Мама!

– Посмотри, есть ли близко машины! Если их нет, можешь перейти дорогу.

Через несколько минут девочка в фиолетовой шапке и желтой куртке обхватила ее и подняла сияющее личико. Димитрис был приятно удивлен – она была очень похожа на Натали. Девочка излучала тот оптимизм, который он так ценил в своей любовнице.

– Почему ты приехала домой на этой большой машине? – Девочка с любопытством рассматривала тонированные стекла. – Можно я загляну внутрь?

– Меня подвез друг. Как дела в школе?

Натали взяла дочь за руку и принялась ненавязчиво подталкивать ее к крыльцу. Однако девочка неожиданно обернулась и принялась махать на прощание водителю. Растерянная, Натали с тревогой смотрела вслед машине.

Они зашли в дом и занялись своими обычными делами. Натали все никак не могла выкинуть из головы разговор с Димитрисом. По всей видимости, ему действительно не хватает того, что было между ними.

Тем не менее они так и не заговорили о будущем. Димитрис, наверное, хочет, чтобы все складывалось так же, как в Париже. Он живет в Нью-Йорке. Ну, и как будет развиваться их роман? Она больше не собирается опускаться до чего-то подобного.

Когда же Димитрис напомнил ее собственные слова о том, что она не хочет выходить замуж во второй раз, Натали испытала противоречивые чувства.

Все-таки приятно иметь рядом кого-то, кто говорил бы, как прекрасно она выглядит, ласкал, обнимал, прежде чем поцеловать так, что земля уходит из-под ног.

Весь четверг Натали не находила себе места. Пятницу она потратила на то, чтобы придумать благовидный предлог для отказа. Ни одно ее сообщение так и не было отправлено.

Зоуи уехала к бабушке на выходные. Натали понимала, что совершает ошибку, однако… Она была не в силах противиться своим желаниям.

После расставания с Хитом она свыклась с мыслью, что будет одна. Димитрис разбередил ее чувства. Было бы лучше, если бы он исчез так же неожиданно, как появился. Натали убедила себя в том, что скажет ему об этом за ужином.

Но затем он появился на пороге ее дома – дьявол во плоти. На нем была куртка, под ней тонкий кашемировый свитер и темные брюки. Он принес цветы и бутылку вина. Это чуть было не растопило лед в ее душе.

– «Бойся данайцев, дары приносящих». Где же шоколад? – поинтересовалась молодая женщина.

– Кажется, я забыл его в машине.

– Да я пошутила! – Она рассмеялась.

Глаза Димитриса потемнели.

– Так приятно слышать твой смех. – Его губы тронула искренняя улыбка. – Погоди, я сейчас вернусь. – Он протянул ей вино и цветы.

Единственное, что она могла сделать в этой ситуации, – послушно вернуться в дом и поставить цветы в вазу. Это помогло ей выиграть время и собраться с мыслями, чтобы Димитрис не смог овладеть ею прямо на пороге.

Когда он вернулся, его голова была припорошена снегом. Тающие снежинки мерцали в темных волосах. Димитрис принес коробку шоколадных трюфелей, которые доставили прямиком из Швейцарии. Натали этого не знала, зато хорошо помнила, сколько они стоят.

Скинув куртку, он повесил ее на спинку стула, взял бутылку, принялся снимать фольгу.

– Ты выглядишь сказочно.

Натали призвала на помощь все свое благоразумие. Что она творит? Забыла, что они не во Франции? Это ее дом. Рассчитывать на Димитриса нельзя.

– Я купила это платье в Лионе.

После их расставания она часто гуляла по городу, чтобы избежать осуждающих взглядов коллег.

Платье было зеленым, с золотыми нитями. Натали дополнила его поясом и шарфом. На ногах у нее были высокие ботинки, прекрасно подходящие к наряду.

– Разве нас не ждет шофер? – тихо спросила она, когда Димитрис принялся открывать ящики в поисках штопора.

– Я достойно плачу ему за работу.

– Интересно, чем? Всем сообщили, что ты покинул компанию по собственному желанию. Но, видимо, тебя уволили.

– Нет, я ушел сам, – заверил ее Димитрис. Теперь он по очереди открывал каждый шкафчик, надеясь отыскать бокалы. – Точнее, это было обоюдное желание. Сначала я собирался взять небольшую паузу в делах, но затем… – Он аккуратно поставил на столешницу два бокала. – Я открываю собственную фирму и буду заниматься тем, что действительно меня интересует. – Он посмотрел ей в глаза. – Если ты думаешь, что я оказался на улице без гроша в кармане, это не так.

– Значит, мне не нужно больше переживать из-за этого. Вы с Адарой помирились?

– Нет, – сухо ответил Димитрис, наливая вино в бокалы. – То есть ты не должна чувствовать себя виноватой. Рано или поздно я все равно уволился бы. Мы с родственниками больше не общаемся. – Он протянул ей бокал.

Натали взглянула на него с тревогой.

– Димитрис… – Она понимала, что ступает на запретную территорию, но ей необходимо было знать. – Почему ты ополчился на собственную семью? Что произошло между вами? На что ты злишься?

Он поджал губы, как делал это всегда, если разговор становился ему неприятен.

– Они скрыли от меня кое-что. – Натали была удивлена, что он заговорил об этом. – Несколько лет назад выяснилось, что у меня есть еще один старший брат. – Он слегка покачал бокал. – Ник Маркуссен.

– Ник?… Маркуссен?! Хозяин половины самых известных глянцевых журналов и новостного канала?

– Да. – Димитрис едва сдерживался.

– Почему они не рассказали тебе об этом?

– Понятия не имею! И до сих пор не знаю, как к этому относиться. Именно поэтому я стараюсь держаться от них подальше. – Он отставил бокал и, засунув руки в карманы, принялся ходить по ее скромной кухне. – Адара считала, что нам нужно встретиться всем вместе и помириться. Я находил разные предлоги, чтобы не приезжать на семейные сборища. Это чертовски расстраивало ее. Именно поэтому она решила, что при помощи тебя я пытаюсь нанести им непоправимый урон. Да, я, возможно, незрелый человек. Но даже я не способен на что-то столь низкое. Просто теперь я не хочу иметь с этими людьми ничего общего.

Натали прекрасно понимала, что не все семьи могут быть так сплочены, как когда-то она, брат и мама. Тем не менее она глубоко сопереживала Димитрису и его родственникам. Зачем им понадобилось скрывать от него существование еще одного члена семьи?

Димитрис сменил тему.

– Покажи мне дом. Неужели здесь крыша из клена?

Натали прекрасно поняла намек. Они поднялись наверх, и она показала ему три уютные спальни.

– У тебя чудесная кровать.

Натали метнула на него взгляд, предупреждавший, что ничего не будет.

Конечно же он думал об этом. Начал думать, как только увидел ее в платье, которое подчеркивало все достоинства ее фигуры. Натали сводила его с ума.

Вместе они прошествовали в детскую, где стены были покрыты рисунками диковинных растений, а полки уставлены многочисленными мягкими игрушками. Третья спальня была переоборудована под домашний офис.

Но интерес Димитриса к дому не был формальным. Его привлекла интересная архитектура, резьба по дереву, но на самом деле он хотел посмотреть, где обитает Натали. Хотел разобраться, почему эта женщина не отпускает его. Будучи по природе открытым и солнечным человеком, Натали все же старалась сохранять дистанцию. Например, она отказывалась знакомить его с дочерью.

Домашний кабинет был ее отражением – все лежало на своих местах, чтобы не приходилось отвлекаться от работы. Натали позволила себе лишь одну вольность – несколько рисунков Зоуи оживляли светлые стены. Также он обратил внимание на газетную вырезку, хранившуюся в рамке под стеклом.

Это было ее поздравление дедушке и бабушке с их золотой свадьбой. Несмотря ни на что, Натали в глубине души оставалась сентиментальной и романтичной.

– Гостиная в беспорядке. Я увлекаюсь коллажами.

Она нехотя включила свет.

– Ты в курсе, что этим можно заниматься на компьютере?

Димитрис решительно прошел в комнату, слегка отодвинув ее в сторону. Было достаточно даже легкого прикосновения к предплечью, чтобы кровь закипела у нее в жилах. Натали едва заметно вздрогнула.

– Послушай, я почти весь день провожу перед монитором. Мне нравится делать что-то руками… О боже, не прикасайся ни к чему!

Стол был завален обрезками цветной бумаги, пуговицами, ленточками… Это было слишком похоже на его собственный рабочий стол, и он не собирался критиковать ее.

– У тебя прекрасное чувство композиции.

Димитрис указал на коллаж со старыми черно-белыми снимками ее дедушки и бабушки. Он был выполнен на зеленом фоне и обрамлен серебром.

– Это… Хм… Я пытаюсь сделать что-то с многочисленными фотографиями, которые обнаружила в коробках матери.

Димитрис обратил внимание на альбом, на обложке было фото маленького ребенка. Снимок был старый. Он аккуратно подтянул альбом к себе за корешок и прочитал имя.

– Гаррет… Твой брат?

– Да… – Натали колебалась, словно хотела отнять у него альбом. – Нужно, чтобы у Зоуи сохранились воспоминания о дяде.

Ее голос звучал глухо. Димитрис принялся аккуратно переворачивать страницы альбома, восхищаясь тем, как тщательно Натали их украсила. Но больше всего его поразила история, которая скрывалась за этими фотографиями.

Она рассказала ему, что отец ушел от них, и у нее не осталось никаких воспоминаний об этом человеке. Что же касается брата – большую часть жизни он провел на больничной койке. Измученная мать много снимала своего сына. Димитрису стало очевидно, что у них с Натали была особенная связь. На многих фотографиях она была изображена вместе с братом. Они баловались, строили друг другу рожицы, вместе читали и играли в компьютерные игры. «Наверняка она уже тогда заинтересовалась компьютерными технологиями», – рассеянно подумал он. Они не могли играть на свежем воздухе и перебрасывались виртуальным мячом.

– Я не знал, что он болел с детства. – Какой ужас, должно быть, пережила их маленькая семья. – Чем он страдал?

– У него был врожденный порок сердца, но конечно же беда не приходит одна…

– Если не хочешь, мы не станем говорить об этом.

Натали пожала плечами:

– Я не возражаю. Его болезнь очень долго была и моей болезнью. Я не держу на него зла за то, что он – невольно – украл мое детство. Тогда вся моя жизнь зависела от бесконечных обследований и операций. Гаррет был очень болен, а я очень любила его.

Она ласково провела пальцами по фотографии брата. Димитрису захотелось утешить ее.

– О, Натали! – Он привлек ее к себе и погладил шелковистые волосы. – А затем не стало матери?

– Мама была истощена. – Она положила руку ему на грудь, словно пыталась оттолкнуть. Ее голос дрожал. – Каждый день с утра и до поздней ночи она боролась за жизнь Гаррета. Ее стараниями, верой и безграничной любовью ему удалось прожить гораздо дольше, чем предсказывали врачи. Мы хватались за любую возможность, чтобы помочь ему… Когда его не стало, а я вышла замуж, мне показалось, что мама наконец сможет отдохнуть. Ей больше не нужно было тревожиться ни за кого из нас. Вскоре после рождения Зоуи я перебралась на ферму. А мама простудилась… – Натали отстранилась и провела рукой по лицу. – Она решила, что с нее довольно больниц. – Натали закрыла альбом и отложила его в сторону. – Она даже не вызвала врача. Приехав навестить ее, я добилась, чтобы она легла в больницу. Но было уже поздно, у нее началась пневмония. Она так и не поправилась.

И Хит не пришел на похороны.

– Натали, мне жаль.

Ее лицо не выражало ничего.

– Теперь она с Гарретом. Нам не пора?

Димитрису хотелось вновь и вновь обнимать Натали. Это было странное чувство – словно он вернулся домой после долгой дороги.

Они рассказали друг другу слишком много, поделились тем, чем редко делились с кем-либо. Димитрису пришло в голову, что, занявшись сейчас любовью, они станут невероятно близки. Настолько близки, что он больше не сможет уйти от нее.

– Думаю, самое время.

Он прошел следом за Натали в коридор, не сводя глаз с молнии на ее платье. У него захватывало дух от того, как чувственно и грациозно двигалась эта женщина. Он взял пальто Натали. Димитрис чувствовал себя легко и спокойно. Он с улыбкой представил себе, как откинет ее волосы и поцелует нежный изгиб шеи. Натали замерла, он поднял глаза и увидел их отражение в зеркале. Димитрис попытался запечатлеть это мгновение в памяти – он позади Натали, его руки на ее плечах, ее лицо со следами переживаний, его взгляд, полный нежности. Кажется, впервые они не прятали глаза друг от друга.

Наверное, нельзя прожить вместе пятьдесят лет, как ее дедушка и бабушка, и оставаться самим по себе. Люди срастаются душами. Раньше он не стал бы поощрять откровения любовницы. Сейчас все было по-другому: Димитрис страдал вместе с Натали. Он хотел знать, что тревожит ее, помочь ей нести эту ношу.

Она меняет его. Он не понимал, почему и как это происходит, но впервые почувствовал это после их расставания. В Нью-Йорке Димитрис не мог не думать о Натали.

– Тебе часто приходилось присматривать за братом? – спросил он.

– Да, – тихо ответила он. – Мама работала трое суток подряд, и всегда по выходным. Кто-то должен был контролировать прием лекарств, мерить температуру или пульс. Я занималась домашним хозяйством, потому что по вечерам мама валилась с ног. Потом я заботилась о Зоуи и Хите. Я до сих пор напоминаю ему, что нужно оплачивать счета. – Она покачала головой. – Я всегда ощущала ответственность за кого-то. Именно от такой жизни я пыталась отдохнуть во Франции.

Теперь он мог разделить с ней это бремя.

– Сколько лет тебе было, когда ты стала второй мамой для своего брата? – осторожно поинтересовался Димитрис.

– Не помню… Кажется, сразу после того, как от нас ушел отец. Семь, наверное. Гаррету тогда было три года.

Димитрис переступил с ноги на ногу, прежде чем поведать семейный секрет.

– Когда Адаре пришлось заботиться обо мне, она была младше – пять или шесть лет.

Натали обернулась, удивленная:

– Правда? Где была ваша мама? Работала?

– Она скончалась. – Димитрис до сих пор помнил безжизненное тело на кровати. Тео привел его в комнату и сказал, что мама умерла.

Тогда он чуть было не спросил: «Это точно?» Ему казалось, что мамы нет уже давно.

– Она любила запивать снотворное алкоголем. Отец тоже выпивал, – сухо добавил он. – Когда ему не хватало выпитого, он вел себя агрессивно. Если Адара не справлялась со мной, он бил ее по лицу. А Тео он наказывал ремнем.

– Какой ужас… – Натали прижала ладони к щекам.

Димитрис старался забыть свое детство. Лишь сейчас в памяти невольно всплыл один случай. Он вновь испытал жгучее чувство вины. Как-то, будучи малышом, он вышел из детской, несмотря на то, что Тео просил его не делать это. Ему нужно было найти Адару. Маленький Димитрис искал не мать, а сестру – единственного человека, которому доверял.

Мать редко покидала пределы собственной комнаты и вела непонятный ему образ жизни.

За его проступок наказание понес Тео. Нельзя так поступать с ребенком! Почему никто ничего не замечал? Почему не обратились в социальную службу? Почему самого Димитриса никогда не наказывали?

Его охватила ярость, на глазах выступили злые слезы. Он был младше брата на три года. Он даже не понял, отчего Тео кричит в кабинете отца. Позже Адара, убаюкивая его, повторяла: «Димитрис, веди себя хорошо, будь послушным мальчиком».

Лишь позже он начал понимать, откуда берутся красные полосы на спине Тео. Это была его вина – несмотря на уговоры сестры, Димитрис не был послушным. И уже никогда не станет другим.