Когда они прибыли в Лион, у вертолетной площадки их ожидали два лимузина. Кроме невнятного приветствия утром, они едва разговаривали. Пока Димитрису управлял вертолетом, Натали пыталась убедить себя в том, что испытывает дурноту из-за перелета, а не из-за того, что произошло ночью.

Одна за другой машины прибыли в отель «Макрикоста» в Лионе. Димитрису не нужно было регистрироваться, и он, не останавливаясь, прошел к лифтам. Натали же было необходимо приветствовать прибывших коллег, дождаться, пока ей выдадут ключ от номера. Если она и следила за тем, как младший из братьев Макрикоста пересекает холл, это не могло вызвать никаких подозрений. Каждая сотрудница компании провожала его жадным взглядом.

Ее номер был обычным, из окна открывался дивный вид на шпили и красные крыши домов, выстроившихся вдоль Роны. Натали прекрасно понимала, что расклеится, если надолго задержится в номере. Она спустилась вниз и попросила показать ее рабочее место.

На офисном этаже было пустынно. Дежурный администратор указал ей на письменный стол и сообщил доверительным тоном:

– На вашем месте я бы поскорее ушел. Начальник у себя в кабинете, и он очень недоволен. – Он показал на дверь в конце коридора.

– Димитрис? – спросила молодая женщина, слегка покраснев. – Да, я, кажется, видела, как он приехал.

– Адара тоже здесь, – едва слышно проговорил мужчина. – Говорят, после того что произошло, полетят головы. Тем не менее никто не знает что именно случилось. Вам известно что-нибудь?

Натали вцепилась в сумочку. У нее закружилась голова.

– Нет, – едва слышно пролепетала она.

К счастью, администратор смотрел не на нее. Он с нескрываемым ужасом уставился на тяжелую деревянную дверь кабинета.

– Надо убраться отсюда поскорее, не хочу попасть под горячую руку. – Он коротко кивнул и ушел.

«Адара знает!»

Натали хотелось убежать и спрятаться. Однако она не могла позволить себе малодушие. Допуская ошибку, она всегда старалась исправить ее.

На негнущихся ногах она направилась к двери.

Димитрис не собирался больше слушать сестру. Он поднялся и направился к двери. Адара прошипела у него за спиной:

– Куда ты собрался? Мы еще не закончили.

Она вышла из-за стола и бросила на брата взгляд, полный ярости. Все это произвело бы на Димитриса впечатление, если бы рукав ее жакета не был испачкан йогуртом. По всей видимости, Адара очень торопилась, вылетая из Афин.

– Послушай, между нами все кончено, о чем еще можно разговаривать?

– Как это «о чем разговаривать»? Ты подставил нашу компанию под удар! Что, если она подаст иск в суд?

– Она не сделает этого, – заверил сестру Димитрис.

Натали порядочная женщина и отличный сотрудник. Они расстались друзьями – настолько, насколько это было возможно. Если бы Адара не вызвала его на ковер, Димитрис все еще обдумывал бы их ситуацию. Тем не менее как только он прибыл в Лион, ему пришлось предстать пред очами дражайшей сестрицы.

Димитрис подумал, что она стала достойной ученицей своего мужа. Когда-то Адара отказывалась принимать активное участие в семейном бизнесе, скрывалась за широкой спиной Гидеона, который председательствовал в совете директоров. Однако после скандала с его ассистенткой, который чуть не разрушил их брак, она изменилась. Адара почувствовала себя увереннее в бизнесе и вскоре вошла во вкус. На сегодняшний день именно она была самым узнаваемым лицом компании «Макрикоста».

В другое время Димитрис не полез бы за словом в карман, но ему было слишком плохо.

– Все в Париже знают, что ты приударил за кем-то из сотрудниц. Известно даже, из какого она отдела. Скоро сплетня расползется. Лучше сразу предупреди меня, с кем еще ты спал.

– Не было никого, кроме нее. К тому же ты, случаем, не забыла, что сделал Тео? Почему ты спускаешь всех собак на меня?

Димитрис словно увидел себя со стороны – злого и обиженного. Он замолчал, призвав на помощь все свое терпение, и без того выказал слишком много эмоций для человека, который при любом удобном случае напоминает всем о том, что его не интересует чье-либо мнение. Тем не менее в этот раз он совершил по-настоящему серьезный проступок. Это может иметь ужасающие последствия.

– Я считаю, что тебе следует уточнить корпоративную политику компании. Должны быть четко прописаны случаи, при которых можно встречаться с коллегами.

– Тео был готов отказаться от должности. Но чисто технически Джайя уже не работала на нас, когда они открыто объявили о своих отношениях.

– Насколько мне известно, она не работала примерно минут двадцать, но я понял тебя. Отлично, я увольняюсь. Ты довольна?

Адара отмахнулась:

– Скажи-ка мне, Димитрис, ты любишь эту женщину? – Она холодно усмехнулась. – Ты хотел бы создать с ней семью?

Его грудь сжали тиски. Нет, он не любит Натали. Да и что такое любовь? Из-за этого непонятного чувства его мать всю жизнь оставалась с человеком, который всячески издевался над ними.

Что касается семьи, для Димитриса это слово открывало дверь в сырой подвал, откуда сквозило обязательствами, правилами, обязанностями и дурными воспоминаниями детства. Неужели Адара забыла об этом? Именно семья стала причиной того, что он избрал для себя роль клоуна и паршивой овцы. Он отвлекал на себя внимание прессы и папарацци, чтобы никто не добрался до Адары или Тео.

Отвратительные, безумные, неприличные поступки все эти годы он совершал ради семьи. Если Адара этого не понимает, что ж, он объяснит ей.

Он солжет, но докажет свою преданность.

– Знаешь, что я сделал? – Он повернулся к сестре и посмотрел ей в глаза: – Я сделал так, чтобы очередная женщина не посягнула на твоего мужа. Я принял удар на себя. Это понятно? И если ты хочешь уволить меня за то, что я уберег тебя от лишних тревог – валяй!

Адара побледнела. Димитрис тут же пожалел о своих словах. Он не должен был бередить былую рану. Его окатила жгучая волна стыда, но прежде чем он успел что-либо сказать или спастись бегством, дверь распахнулась и ударила его по плечу.

– Какого черта?!

На пороге стояла Натали. Она тоже была бледна. В ее широко распахнутых глазах плескалось море боли и отчаяния. Димитрису хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

– Это правда? – спросила она дрожащими губами.

Димитрис судорожно пытался что-нибудь придумать. Адара не должна узнать, насколько дорога ему эта женщина. Никто не должен знать об этом. Даже Натали, которая дрожала всем телом и смотрела на него так, словно он был покрыт толстым слоем грязи.

– Так вот что это было? – Она сжала кулаки. – Несмотря на то что я сказала тебе…

– Нет. – Он потянулся к ней, но Натали отбросила его руку.

Ярость сделала ее быстрой и проворной. Она хотела ударить Димитриса. Ее сердце учащенно билось, в ушах звенело. Она была уверена, что он поверил ей, когда она говорила, что и не думала соблазнять Гидеона…

Натали была готова разрыдаться. Ей не следовало приходить сюда. Она не должна была стоять под дверью и, затаив дыхание, ждать, когда Димитрис признается, что любит ее.

Все оказалось наоборот. Он не уважает ее, даже презирает. Все это время он считал, что она способна увести чужого мужа, и спал с ней только из-за долга перед семьей…

Ей стало дурно. Она молча развернулась и ушла. Димитрис позвал ее, но Адара сказала какую-то резкость, и он осекся.

Как сомнамбула, Натали добрела до женского туалета. Ее глаза щипало от невыплаканных слез. Она совершила главную ошибку в своей жизни. Натали была уверена, что теперь-то уж точно лишится работы. Их роман с Димитрисом происходил по взаимному согласию. В лучшем случае все будут считать, что она пыталась проложить себе дорогу наверх через постель. В худшем случае Адара поверит брату и станет думать, что она волочилась за ее мужем.

Натали трясло, потекшие слезы уничтожали макияж, который она с таким трудом накладывала утром дрожащими руками.

Мужчины…

Почему она не училась на собственном опыте? Отец бросил их, Хит никогда по-настоящему не поддерживал ее. Зря она надеялась, что Димитрис оправдает хотя бы часть ее ожиданий.

Снаружи послышались шаги. Она стремительно скрылась в кабинке. В дамскую комнату вошла женщина. Натали задержала дыхание.

Сквозь щель она увидела Адару и заметила, что оставила свою сумочку на раковине. Какой кошмар!

– Это я. – Адара едва сдерживала слезы. – Мне нужно объяснить тебе, зачем я полетела в Лион. Кажется, я только что уволила Димитриса. Или он сам подал в отставку. Я не совсем понимаю, что происходит. – Она шмыгнула носом, а затем с жаром возразила. – Нет, Гидеон. Я чувствую себя просто ужасно!

Натали сжала руки. Час от часу не легче. Она заперта в туалете и вынуждена слушать разговор супругов.

– Помнишь Натали? Из Канады?… У Димитриса были с ней отношения… О, черт! Натали слышит нас. Натали, я увидела твою сумку.

Женщина глубоко вздохнула. Адара меж тем продолжала разговор с мужем:

– Гидеон, все в порядке. Просто я расстроена. Мне нужно поговорить с ней, я перезвоню через пять минут.

Собравшись с силами, Натали покинула свое убежище.

– Клянусь, у меня и в мыслях не было заигрывать с вашим мужем. Я никогда в жизни не стала бы любовницей женатого человека.

Адара молча смотрела на нее. Ее глаза были такими же красными, как у Натали, безупречный макияж был под угрозой, но она все же оставалась прекрасной. Длинные темные волосы, нежная оливковая кожа, стройная фигура, дорогая одежда – Адара была безупречна. Натали казалась себе настоящей дешевкой рядом с сестрой Димитриса.

Адара достала из сумочки пачку салфеток, протянула одну Натали и принялась приводить себя в порядок.

– Димитрис сказал так, чтобы задеть меня. Ему нужно было именно это. Он совершил множество чудовищных поступков, но никогда прежде не пытался ранить кого-то из нас. Однако теперь мне кажется, что он старается всячески сделать гадость мне и Тео. – Она перевела взгляд на Натали. – Прости, я слишком расстроена.

Натали ожидала чего угодно, только не великодушия со стороны женщины, семейному счастью которой она якобы угрожала. В глазах Адары светилась жалость. Она переживала из-за того, что Натали пала жертвой семейной баталии.

– Я не… – начала Адара, но тут завибрировал ее телефон. – Гидеон, еще не время. – Она посмотрела на Натали. – Не переживай.

Адара быстро отправила сообщение мужу, затем вновь обратилась к ней.

– Предприниматель во мне говорит, что я должна принять меры, но я не могу. Натали, мне так жаль.

– Почему? – Натали была поражена. – Я прекрасно понимала, что делаю.

– Не сомневаюсь. – На лице Адары забрезжила улыбка. – К сожалению, я не в силах защитить женщин от своего брата. – Голос Адары был мягким и вкрадчивым, словно она понимала муки Натали. – Я ничего не могу поделать, когда он кружит голову девушкам, с которыми проводит одну-единственную ночь, но какие-либо интимные отношения с коллегами строго запрещены. Самое ужасное, что он выбрал тебя. Пойми, на твоем месте могла оказаться любая другая сотрудница. Мне так жаль, что это случилось. Димитрис прекрасно знал о последствиях.

– Я тоже знала, – настаивала Натали.

Вот так она наказана за то, что забылась. Никто не запрещал ей быть счастливой. Просто нужно было свыкнуться с тем, что счастья у нее будет меньше, чем у прочих.

Вместо того чтобы стоять под дверью и ждать от этого человека слов преданности и любви, Натали следовало вспомнить, ради чего она согласилась на отношения с ним.

Тем временем Адара выудила из сумочки подводку, принялась рисовать новые стрелки у глаз. Натали хотела последовать ее примеру, но поняла, что это не имеет смысла. Как только она окажется в номере, снова расплачется.

– Я не думала, что у этих отношений есть будущее… – Ее руки дрожали, в то время как разум пытался взять верх над чувствами. – Я сама хотела быть с ним. Это моя ошибка. Просто я… Вы позволите мне уволиться по собственному желанию?

– Я не собираюсь увольнять тебя. – Адара выпрямилась. – Не делай глупостей. Тебе нужно немного побыть наедине с самой собой. Я сделаю так, что уже завтра ты сможешь отправиться домой. Возьми отпуск, пока слухи о вашей связи не прекратятся. Я не представляю, кем можно тебя заменить. Я приложу все усилия для того, чтобы никто не затрагивал твою личную жизнь. Но и ты должна понять, что нам нельзя игнорировать эту историю, особенно потому, что Димитрис – член семьи.

Натали снова была готова разрыдаться.

– Я не хотела, чтобы что-то подобное произошло. Мне так жаль.

– Это беда Димитриса, а не твоя. – Адара нахмурилась. – Я не меньше твоего расстроена, однако не удивлена. Мне лишь хотелось бы… – Она прижала пальцы к губам. – Не стану утомлять тебя нашими семейными дрязгами. Скажи, ты хочешь вернуться домой или продолжать сражаться?

Натали страшно хотелось оказаться дома, зализать раны. Ласкать дочь и залечить разбитое сердце любовью к собственному ребенку. Но то, что ее не лишили работы, – чудо. Она не имеет права сдаваться.

– Если я нужна вам, я останусь.

Димитрис был пьян. Нет, он не опьянел настолько, чтобы забыть, где находится, но напился до той степени, когда все тревоги отходят на второй план. Восхитительно! Он сидел у бассейна в пятизвездочном отеле, принадлежавшем их главным конкурентам. У него просто не было возможности напиться в другом месте. Его корпоративные кредитные карты и пропуска были аннулированы, а сам он прошествовал к выходу из отеля «Макрикоста» в сопровождении охраны.

Первый звонок поступил от Гидеона. Зять хотел уточнить обстоятельства его стремительного увольнения.

Димитрис не был настроен на дружескую беседу. Он подробно и в самых грязных выражениях объяснил, куда следует отправиться Гидеону. Димитрис был взбешен тем, как разворачиваются события. Он собирался навсегда порвать с Гидеоном, родственниками и этими проклятыми отелями. В голове все еще звенели слова сестры: «Ты любишь эту женщину? Ты хотел бы создать с ней семью?»

Их роман должен был стать легким и непринужденным. Он не должен был потерять из-за этого увлечения работу. Все не должно было обернуться так скверно.

Честно говоря, работа Димитриса не волновала. Ему не нужно было переживать из-за денег. У него имелись средства, к которым он давно не притрагивался.

Он с удовольствием вел дела, отстаивал свое мнение, доводил каждую рекламную кампанию до совершенства, оттачивал стратегию. Никто и никогда не оспаривал качество его работы. Димитрис решил, что брат с сестрой первыми пойдут с ним на мировую.

Уверенность окрепла, когда он заметил Тео, который искал его.

Он ухмыльнулся. Конечно, они первыми сломаются и прибегут молить о помощи.

Тео наконец заметил его. На лице старшего брата тотчас появилась гримаса отвращения. Димитрис предвкушал очередную лекцию. Тео пробирался к нему мимо столиков, оккупированных туристами и их детьми. Неожиданно он повернулся к женщине с маленьким ребенком на руках.

Он, что же, так сильно скучает по собственному малышу, что ему необходимо пощекотать кому-то подбородок? Димитриса мутило от нежности, которую его родственники изливали на своих благоверных и отпрысков.

Тео передал мужчине за столом свою визитку и, взяв ребенка на руки, направился к Димитрису. Малыш понял, что его уносят от матери, и принялся хныкать.

– Мы начинаем торговать детьми?…

Димитрис не успел как следует съехидничать. Тео усадил плачущего ребенка прямиком на колени брата.

– Какого черта ты делаешь?

Димитрис оттолкнул бокал с водкой и схватил ребенка, прежде чем малыш успел свалиться на мраморный пол.

– Сделай так, чтобы он прекратил плакать, – скомандовал Тео.

В других обстоятельствах Димитрис вернул бы ребенка матери, но сейчас тело не слушалось его.

– Тео, что ты хочешь этим сказать?

– Не правда ли, это удручает? Он голоден? Может быть, ему нужно поменять памперс?

– Может быть, его просто нужно вернуть матери? – сухо заметил Димитрис.

– А что, если у него нет матери? Что, если она умерла из-за передозировки лекарств или злоупотребления алкоголем? – Тео наклонился к брату и продолжал злым шепотом: – Представь, что ты маленькая девочка, которая знает: если она вовремя не успокоит младшего брата, отец сильно ударит ее, и невесомое тельце шлепнется о противоположную стену.

– Ты собираешься обсуждать это здесь и сейчас?

Неужели Тео думает, что он забыл об этом? Неужели брат считает, что он не остановил бы отца, если бы мог?

– Прошу прощения. – Мать ребенка подошла к ним. – Понимаете, тяжело слышать плач сына.

– Все хорошо. Спасибо. – Тео выпрямился и скрестил руки на груди. – Я очень ценю, что вы позволили мне взять его ненадолго. И помните, как только вы определитесь с датой следующего отпуска, наберите мой номер. Мы забронируем для вас лучшие номера на две недели. Все будет оплачено.

– Слишком щедрая награда за какого-то спиногрыза, – хмыкнул Димитрис, как только мать с ребенком вернулись за свой столик.

Тео, казалось, не обратил на это внимания.

– Адара очень переживает за тебя.

– Правда? Странно, потому что мне кажется, что она больше обеспокоена репутацией своих отелей.

– Несмотря ни на что, она не заслуживает такого обращения. Немедленно отправь ей сообщение, дай о себе знать.

– Тео, послушай. – Димитрис откинулся на стуле. – Я взрослый мужчина. Почему бы тебе не вернуться к своей семье и поиграть там в отца и мужа?

– Почему ты никогда не хочешь пойти навстречу? – Тео сокрушенно покачал головой.

«Димитрис, тебе нужно быть хорошим», – часто говорил он в детстве.

– Тео, чего ты хочешь от меня?

Он не собирается просить у них прощения. Адара ясно дала понять, что он не способен принести пользу семье. Неужели все это время они терпели его только потому, что он выполнял то, что от него требовалось?

– Ты забыл, что старик мертв? Никто не накажет тебя ремнем за то, что я буду делать, что хочу.

Димитрис поздно сообразил, что зашел слишком далеко. На лице брата появилось то же выражение, с каким на него посмотрела Адара, когда он сказал, что у Натали были виды на ее мужа. Он не хотел ранить Тео, но сказанного не воротишь.

– Черт побери, Тео… – Димитрис почувствовал себя до крайности утомленным. – Ты первый начал…

– Нет. Ты прав. – Взгляд брата стал непроницаемым и отстраненным. Димитрис понял, что он вычеркнут из списка людей, ради которых Тео готов пожертвовать жизнью. – Занимайся чем угодно. Оставайся здесь. Пей. Продолжай делать вид, что тебе нет дела ни до кого. Без тебя нам не будет легче, зато станет гораздо проще. Я уговорю Адару не переживать за тебя. Очень не жду твоего звонка.

Димитрис хотел крикнуть вслед удаляющемуся брату, что тот похож на официанта, однако не доверял собственному голосу. Вместо этого он схватил бокал. Руки тряслись, его начало мутить от запаха алкоголя.

Больше он им не нужен. Они остепенились, у них свои семьи. Его самым главным страхом всегда была потеря связи с родными.

Именно поэтому его так задели скоропалительные свадьбы Адары и Тео. Димитрис помнил, как все начиналось – смерть отца, появление Ника…

Он стал не нужен своей семье.

Только Натали нуждалась в нем. Дело было не в его деньгах. Им было хорошо в постели, а еще он заставлял ее смеяться. И она заставляла его смеяться не меньше. Да, возможно, она излишне самостоятельная, чересчур независимая, но в то же время чуткая и внимательная.

Как же он проклинал себя за то, что причинил ей столько боли.

Димитрис сжал переносицу. Хорошо бы, чтобы кто-нибудь исправил все те ошибки, которые он совершил.

Но никто не придет на помощь. Он остался один.