- Что ж, спасибо, Анна. – Майлз опустил голову, провёл ладонью по лакированной спинке стула. – Мне, похоже, и правда нужен был такой разговор… с сотрудником НАР.

- Всегда пожалуйста. – Процитировала Хелси старшего товарища. – Я тут, пожалуй, задержусь на пару дней, как Чарли советовал. Так что заходи ещё, буду рада. Мои уши к твоим услугам.

- Непременно. – Пообещал детектив, направляясь к выходу. Вид у него был задумчивый.

      *                                                             *                                                                           *

На следующий день Майлз не пришёл. До обеда Анна честно терпела и пыталась дремать, потом начала донимать врачей и сиделок просьбами оформить ей выписку в связи с улучшением самочувствия. Медсёстры беспокойную пациентку весьма профессионально игнорировали, доктора же невнятно отбрыкивались,  утверждая, что необходимо сперва дождаться результатов последних анализов и рентгеновской съёмки рёбер – на предмет трещин. Какие анализы нужно проводить при ушибах и угрозе перелома, инспектор не поняла, но к вечеру угомонилась, и даже сумела довольно рано заснуть, предварительно выпросив себе дополнительное одеяло. А следующим утром, часов около девяти, её таки навестили – только не те, кого она ждала. Вежливо постучавшись, в палату вошли двое – рослый, не меньше двух метров от пяток до макушки, слегка худощавый мужчина и невысокая, плотно сложенная рыжеволосая женщина. Оба была в идеально отглаженных чёрных костюмах, при затянутых галстуках, у обоих из-под пиджаков выпирали кобуры – у женщины на поясе, у мужчины под мышкой.

- Добрый день, мисс Хелси. Простите за столь ранний визит и беспокойство. – Рослый бросил странный взгляд на увядающие цветы в вазочке, переставил единственный стул к койке и, не спрашивая разрешения, сел. Рыжеволосая встала у него за спиной.

- Ничего, я уже проснулась. – Анна приподнялась, подоткнула под спину подушку, чтобы было удобнее. Хотя госпиталь был ведомственный, и пройти сюда с оружием посторонние люди не могли, она на всякий случай напряглась, приготовилась скатиться с кровати и вскочить, попутно врезав высокому. – А с кем имею честь? И по какому поводу?

Очевидно, мужчина заметил её настороженность, поскольку успокаивающе поднял ладонь:

- Извините, что сразу не представился. Я – специальный агент Тед Волчер, моя напарница – специальный агент Виктория Букер. Мы из Бюро Национальной Защиты.

В подтверждение его слов, невысокая женщина откинула полу пиджака, демонстрируя прикреплённый к ремню значок. Не сказать, чтобы после этого Анна расслабилась – скорее наоборот, её кольнула в затылок холодная иголочка испуга. «Что-то стряслось».

- Ну а относительно причин нашего визита… - Продолжил Волчер, глядя на Анну очень странно – устало, с сочувствием. Инспектор не раз замечала подобный взгляд у бывалых дознавателей, когда те планировали «колоть» жертву без прямого давления. – Они не из приятных. Вы ведь знаете следователя уголовного розыска Майлза Тёрнера?

- Да. – Иголочка кольнула сильнее, и Анна сглотнула. – Мы работали вместе над моим последним делом…  Вернее, я курировала его расследование. С ним что-то случилось?

- Он подозревается в государственной измене и шпионаже в пользу иностранного государства. – Просто и спокойно сказал специальный агент, продолжая смотреть на Хелси с тем же усталым сочувствием. – В данный момент нам неизвестно его местонахождение, и мы опрашиваем людей, знавших мистера Тёрнера.

- Что… он сделал? – В горле у инспектора пересохло, она попыталась его прочистить, но вместо этого закашлялась. Приступ скрутил её, заставил сжаться в комочек, смяв покрывала и простыню. Понимая, как жалко выглядит, Анна постаралась быстрее задавить кашель, спешно вытерла запачканную красным ладонь о простыню, оставив на ней алые пятна. В груди саднило, но не слишком, словно сквозь вату – видимо, ей всё-таки вводили с иными лекарствами что-то, подавляющее боль. – Я могу знать?

- Поскольку вы сотрудница НАР, имеете отношение к расследованию, и считаетесь лицом благонадёжным, думаю, не будет вреда, если я вам расскажу. – Согласился агент. – Прошлым вечером нам удалось установить личность человека, подозреваемого в совершении известных вам терактов и убийств. Человека, который подозревается во взрыве в полицейском участке, где ранило вас.

- И кто же он?

- Бывший наш коллега, к сожалению. – Волчер поморщился, будто нюхнул табак. – Имя вам ничего не скажет. Был уволен три года назад… по итогам внутреннего разбирательства, конкретные причины вам тоже знать ни к чему. Ему был закрыт доступ на государственную службу, так что он устроился в частную строительную компанию, ориентированную также на снос ветхих зданий.

- Доступ к взрывчатке. – Анна прищурилась, понимающе кивнула.

- Именно так. Мы полагаем, он решил отомстить Бюро за обиды… или правительству. Или всему миру. – Специальный агент вздохнул. - Теперь уже едва ли удастся выяснить. Мы немедленно направили группу захвата в его квартиру, но оказалось, что он не живёт там уже давно. Пока установили другое укрытие, в подвальном этаже полузаброшенного здания на окраине, было уже поздно.

- В… каком смысле? – Боль под рёбрами сделалась сильнее, но Хелси приложила все оставшиеся силы, чтобы не подавать виду.

- Записи с камер «Тысячеглазой» показали, что за час до нашей группы к зданию подъехал автомобиль марки «Морган мотор компани», модели «астро-116». Из него вышел человек, опознанный с полной гарантией как следователь Майлз Тёрнер, и спустился в подвальный этаж. Через сорок минут он поднялся обратно, вынес несколько картонных коробок, погрузил в машину, и скрылся. Прибывшая группа захвата обнаружила труп подозреваемого со следами пыток, идентичными следам пыток на жертвах подозреваемого. – Волчер говорил, как по писаному – скорее всего, цитируя протокол осмотра места преступления. – А также материалы для изготовления бомб и «обманных» устройств, ослепляющих камеры. Исчез архив подозреваемого – судя по нескольким сохранившимся тетрадкам и отдельным листам с записями, там была собрана информация о слабых местах городской системы. Углы обзора камер, слепые пятна, пути от одного непросматриваемого участка к другому, схемы незаметного передвижения по разным районам столицы… И мы даже не знаем, что ещё. Вероятно, мистер Тёрнер именно эти данные и вывез. Судя по данным «Тысячеглазой», он покинул город прежде, чем была объявлена тревога по внешним постам, попытка перехвата за пределами столицы результатов не принесла. Вы понимаете, насколько ценной для внутренних и внешних врагов является информация о уязвимых местах системы наблюдения?

- Понимаю. – Хрипло выдавила инспектор, лихорадочно пытаясь осмыслить услышанное. В голове билась одна-единственная мысль: «Какого дьявола, Майлз?!».

- И вы постараетесь максимально подробно и искренне ответить на все наши вопросы?

- Да. Постараюсь.

Допрос вышел не таким жёстким и долгим, как опасалась Анна. Похоже, главной целью специального агента Волчера была убедиться, что инспектор не состоит в сговоре с Тёрнером. Он без особо энтузиазма прокачивал две версии – либо Анна помогала ему по причине личной связи, либо она является его куратором от зарубежной разведки. Обе они, похоже, слабо подкреплялись фактами, а служащий бюро был достаточно добросовестен, чтобы не пытаться прикрыть дело, подогнав реальность под свои нужды. Наконец, заметив, что собеседница выдохлась, начала хрипеть и всё чаще кашлять, агент пожелал ей выздоравливать и распрощался. Хелси без сил откинулась на подушку, приводя мысли в порядок. Однако расслабиться и спокойно проанализировать ситуацию ей не дали. Стоило Волчеру и Букер выйти, как в палату Анны  заглянул её лечащий врач. Он излишне суетливо провёл дежурный осмотр и отсчитал таблетки (хотя обычно этим занималась сиделка), потом присел у койки. Со вздохом сказал:

- Мисс Хелси… Полагаю, тянуть дальше не имеет смысла. Я должен сказать, что мы проявили рентгеновские снимки вашей грудной клетки ещё позавчера… И до сего момента проводили дополнительные исследования, чтобы исключить ошибку… Теперь всё готово. Вернее, готово было ещё прошлым вечером.

- У нас в больницах обманывают пациентов? – Приподняла брови Анна, подтягивая одеяло. – К чему был этот цирк, уж простите на грубом слове? Я ведь просила вчера…

- Видите ли, - перебил её медик, - сразу после вашего поступления к нам мы провели полное обследование на предмет внутренних травм. В том числе и рентгеноскопию. На снимках мы обнаружили явные и сильные затемнения в области лёгких. Мощные, видимые в обеих проекциях, и в боковой, и в прямой. Потребовалось время, чтобы поставить диагноз с гарантией – здесь ошибка недопустима. Но теперь уверенность полная… Простите, что не спешили вас проинформировать. Думаю, это было неправильно – мне кажется, вы сильная женщина, и предпочтёте встретить проблему лицом, а не убегать от неё.

- Можно… ближе к вопросу? – Анне не хотелось обижать этого полноватого старичка с забавной старомодной бородкой, который, похоже, искренне о ней беспокоился, но после беседы с агентами Бюро женщина была одновременно расстроена и растерянна. Перемешавшиеся эмоции с трудом удавалось держать в узде. – Я уже поняла, что на добрые вести рассчитывать не стоит. Не бойтесь меня огорчить.

- Если не вдаваться в медицинские подробности… - Врач снова глубоко вздохнул. – Мисс Хелси, у вас рак лёгких в поздней стадии. Очень запущенный. Вероятно, начавшийся давно и усугублённый вашим пристрастием к сигаретам. Боюсь, сейчас мы не сможем даже задержать его развитие. Интенсивное лечение даст несколько дней отсрочки, это предел.

- А без лечения… сколько мне… на сколько меня хватит? – Тихо спросила Анна, удивляясь собственному спокойствию. В самом деле, не сказать, чтобы слова доктора её шокировали. Она давно уже догадывалась, что кашель и слабость, не проходящие ни после приёма лекарств от простуды, ни после хорошего отдыха, являются признаками надвигающейся беды – однако не решалась признаться в этом самой себе. Тот факт, что её срок чётко отмерян, почему-то вовсе не пугал – беспокоило то, что знание его может лишить сил, и руки опустятся…

- Без лечения… - Старичок-доктор потёр затылок, стараясь не смотреть женщине в глаза. – Я бы дал вам месяц. Но вероятно – несколько меньше.

- Что ж… - Анна улыбнулась – вполне искренне. – Месяц – весьма неплохо. Думаю, мне хватит.

- На что? – Настала очередь доктору недоуменно вскидывать брови.

- На то, чтобы завершить одно дело… - Ответила Хелси, глядя на увядшие цветы, подаренные Чарльзом.

  *                                                                      *                                                                *

Покинуть больницу оказалось не так-то просто – Анне отказались выдавать одежду, ссылаясь на то, что в таком состоянии отпустить её домой будет просто аморально. Попытка же выйти на улицу прямо в пижаме и тапочках встретила препятствие в лице охранника госпиталя, который загородил дверь, прогудев, что все пациенты должны оставаться в лечебных покоях до выписки. Хелси начала подозревать сговор. Смахивало на то, что медики выполняют тайные инструкции – то ли от агентов Бюро, то ли от излишне заботливого Старика. Последнее больше походило на правду – пожелай Бюро её изолировать, и у дверей палаты торчали бы ребята в штатском… или даже не в штатском, а в чёрных мундирах. В принципе, несмотря на всю слабость, Анна смогла бы без лишних церемоний вырубить охранника… Наверное. Однако она решила, что это уже слишком, и отступила для перегруппировки. Новый план выработался почти спонтанно, с наступлением сумерек. Около десяти вечера район обесточили. Где-то внизу, в подвале больницы, тут же утробно заурчал генератор, в коридоре вспыхнула тусклая аварийная лампа. Но снаружи, за окном, воцарился непроглядный мрак – фонари погасли, затянувшие небо тучи скрыли луну и звёзды. После недолгих колебаний, Анна встала, надела очки, повозившись с закрашенными шпингалетами, распахнула окно, глянула вниз. Второй этаж. Прыгать всё ж рискованно, особенно на асфальт. Но карниз широкий, и не скользкий, так как дождя вчера не было, а справа, всего в паре метров, труба дождевого слива. Можно попытаться....

Инспектор оторвала от занавески шнур, стянула им волосы в привычный хвост, подумав немного, сняла всю занавеску – от свежего ветерка с улицы её заметно знобило, а ткань шторы была плотная… Свернув «трофей» в рулон и закинув его на плечо, сунув тапочки в карманы, женщина вскарабкалась на подоконник. Осторожно ступила босыми пятками на камень карниза. Выпрямившись, перевела дух. Прошептав под нос: «Даже если шлёпнусь, отделаюсь переломами. Эка невидаль», начала приставным шагом двигаться к трубе, вжимаясь спиной в холодную, неровную стену госпиталя. Добравшись до цели минут за пять-семь, ухватилась за неё сперва правой рукой, потом резко развернулась и вцепилась обеими, повисла на крепёжной скобе. Пальцы сразу начали разжиматься, и Хелси стремительно соскользнула вниз, обдирая ладони до крови. Оказавшись на земле, торопливо обулась, шипя от боли, развернула и набросила на плечи штору, пригибаясь, поспешила прочь от госпиталя.

- Побег века. – Бормотала она, пытаясь хоть немного успокоиться. – То-то доктор удивится… Завтра в газетах напишут: «Сотрудница Агентства украла в госпитале казённую занавесь!». И будет скандал до небес…

Женщина старалась держаться ближе к зданиям, чтобы не выходить из тени. Хорошо, что больничная пижама не белая, как во многих госпиталях, а тёмно-синяя, и ставшая плащом штора ей в тон. Ночью, на тусклых мониторах, сонные операторы вечерней смены едва ли разглядят детали её одежды, и примут Анну за позднюю прохожую в брючном костюме и накидке. Нужно лишь не попадаться на свет. Вот встретить патрульную машину не хотелось бы – у офицеров патруля наверняка появится уйма вопросов к бледной женщине, которая тёмной ночью бредёт по улицам, завернувшись в занавеску… Хотя и для них у Анны было кое-что припасено. Встреча же с теми, от кого патрули берегли горожан, инспектора вовсе не пугала. Почему-то она была уверена, что легко выкрутится – но не смогла бы объяснить, откуда эта уверенность.