Я избавлен им из плена у славян русских, в который попался после победы их над готфами, и Стеркатер, напав на часть войск, возвращавшихся уже во отечество, отбил меня с прочими моими сородичами. Но так как я в войну эту лишился моих родителей и дому, то Стеркатер привел меня своими благодеяниями в состояние завести собственное жилище неподалёку отсюда. Стеркатер жил на свете триста девять лет, почему и не был я свидетелем всех его дел, а расскажу вам о течении жизни его так, как наслышался от многих доверия достойных людей, и от самого его, когда он, приходя навещать меня и умножать свои одолжения подарками из приобретенных в победах, мне о себе рассказывал.
Он был не только в сравнение роста своего силен, храбр и счастлив в победах, но притом великодушен и настолько воздержан, что никогда не употреблял в пищу свою ничего, кроме хлеба и воды, что, думаю я, наиболее способствовало к долготе его века. Он ни на кого не нападал без причины и был умерен после побед своих, но пороки наказывал с жесточайшею строгостью.
Весь север и многие соседственные к нему земли имеют живые следы славных его подвигов.
Во-первых, низложил он мучителя, норвежского короля Викара, тиранские поступки коего как с собственными его подданными, так и с соседними кимврами и коданами принудили Стеркатера идти на него войною. Он прогнал его войска и в поединке убил Викара одним ударом кулака своего, невзирая на то, что сей король норвежский сам был исполин. Потом с флотом готфским ходил на славян русских, победил царя их Флока и возвратился со знатною добычею сухим путем, но сия победа была выгодна только одному ему, ибо все готфы были побиты от храбрых русов и корабли их были сожжены. За сие-то мстили они войною, в которую отечество мое оказалось разорено, и я попался в плен, от которого был освобожден Стеркатером, как объявил я прежде. Он ходил на помощь к бритам против чудовища, опустошавшего их остров, и убил его, когда оно вышло из моря для пожирания людей и стад. Чудовище это имело девять голов и львиный стан, но лишилось голов своих от двух ударов меча его.
После этого ополчился он в земли восточных русов на богатыря Визинна, который силу свою и храбрость обращал лишь в злоупотребления: нападал без причин на разные государства, наполняя оные кровопролитием и дерзостнейшим образом насилуя знаменитых жен пред очами их супругов. Молва о злочестии этого изверга побудила Стеркатера следовать и вызвать Визинна на поединок, во время которого он и умертвил этого порочного богатыря без пощады. Оттуда проследовал он далее на восток до Фракии, где исполина Танну, который дотоле хвастал быть непобедимым, принудил он в поединке просить пощады живота своего и обязал вместо ссылки удалиться в дальние страны Африки.
Но на этом подвиге победы его не кончились; он принужден был возвратиться в Норвегию. Защищаемый им король Хельго, готовясь сочетаться браком с невестою своею, в самый день свадьбы получил от девяти весьма сильных и отважных богатырей вызов на поединок за свою невесту, которые определили девство её в награду победителю. Для этого попросил Хельго исполина Стеркатера на службу богатырскую, в чем тот ему и не отказал. Король поехал наперед верхом в назначенное место, а Стеркатер пошел пеш своим путем, и притом столь скоро, что достиг туда в один день, куда верховые не прежде двенадцати поспели. Богатыри вопрошали его, имеет ли он довольно смелости с ними сразиться. «Имею, – отвечал он им коротко, – и притом не поодиночке, а один против всех, сколько вас есть против меня в оружии». Он пренебрегал ими до того, что на следующий день вышел на чистое поле и сел на холме против веющего самого холодного ветра и снега, вздымаемого метелью; так разделся он донага, равно как бы было то весною или летом, и очищал бельё своё от насекомых. Багряный свой плащ, полученный в подарок от невесты короля Хельго, бросил он в кусты, дабы не подумали, что он им защищается он от падающей гололедицы. Богатыри зашли с другой стороны холма, чтоб иметь ветер в тыл и чтоб по сошествии за холм защищал их он их от строгости холодной и снежной погоды, причем разложили огонь и грелись. Но поскольку не ведали они, что противник их Стеркатер находится за этим холмом, отрядили они одного из себя взойти на верх холма и примечать приход противника. Тот, увидев оттуда старого мужа, сидящего почти по самые плечи в снегу, сошел к нему и спрашивал, не тот ли он, который принял вызов их поединка. И так как Стеркатер оказался им, тогда по данному знаку приблизились все прочие богатыри и вновь испытывали, один ли на один или со всеми сразу он сразиться желает. На что Стеркатер отвечал им: «Когда нападает на меня стадо брешущих собак, я отгоняю оных не поодиночке, но всех сразу». После сего началось сражение, в коем исполин убил шестерых, не получив еще ни одной раны. Оставшиеся трое принесли ему больше трудов и оставили несколько глубоких язв, однако ж погибли от руки его, равно как и их товарищи. После победы упросил Стеркатер некоего поселянина перевязать себе раны, который и залечил их весьма искусно, вправив выпавшие кишки и зашив язвы тонкими ивовыми хлыстиками. За эту услугу получил он от Стеркатера тот драгоценный плащ, который подарила ему королевская невеста. Таким образом Хельго вновь обязан был благодетелю своему Стеркатеру.
Когда оный служил при войсках короля Готфского и узнал, что коданский король Ингель предался неистовствам, он крайне огорчился и начал насыпать великий короб угольем. Будучи же спрошен, что намерен он начать с этим угольем, отвечал: «Я иду в Коданию для оттачивания на этих угольях притупившегося разума короля Ингеля». Что он и исполнил, до того что укорами вынудил молодого короля отречься от всех своих пороков и невоздержностей, а по вступлении на стезю добродетелей казнить всех убийц отца своего, коих он, по крайнему неразумию, принял было в особливую свою милость и удостоил ближайшего своего доверия.
Стеркатер особенно прославился в войне, которую вел готфский король Ринго против Коданского короля Оралда с пролитием с обеих сторон многой крови. Во оной войне был на стороне готфов, но, невзирая на это, победа досталась недешево, ибо готфы потеряли во оной двенадцать тысяч одних только чиновных людей и дворянства, хотя урон коданов был втрое больше. Стеркатер имел тогда на себе должность готфского главного полководца и покорил коданов в подданство королю Ринго.
Исполин этот был не только отменно силен и неустрашим, но и невероятно скор в ходьбе, так что из верхней части области готфов поспевал в коданы одним днем, чего обыкновенные ездоки не могли учинить в две недели. Кажется, северные народы почитают этого исполина своим Ираклом[94], так что отдают почти божескую честь его славе.
Таковым образом вы видите, что Стеркатер привык к победам и по низложении своем не мог сносить упадка славы, приобретенной и подкрепляемой им чрез целые три века. Вчера пришел он к моему дому; тело его было ослаблено болезнью и ранами, но еще более дух его стесняем был жесточайшею печалью. «Я побежден, дорогой мой Хатер, – вскричал он мне со стенанием, – Русский богатырь Звенислав низложил меня в поединке и погубил всю честь моих подвигов. Ты видишь болезнь мою, произведенную во мне отчаянием; конец мой близок, и я не хочу, чтоб возымел я последний стыд умереть естественною смертью".[95] Окажи мне благодеяние – отсеки сию голову, которую я носить на себе больше уже не в состоянии». Я никак не мог учинить моему благодетелю столь варварской услуги и решительно отрекся. Стеркатер упорствовал и старался доказывать мне примерами, что требование его законно и что многие друзья оказывали друг другу подобные услуги. Но, не преуспев в уговорах, он предложил мне эти сто двадцать фунтов золота, которые получил за убиение мучителя Ола; однако когда и блеск золота не мог привлечь меня, то он пригрозил удавить меня, если я не соглашусь. Признаюсь, голос, с каковым он это произнес, не дозволил мне сомневаться более в его угрозах; я знал его довольно, и спасение собственной моей жизни меня принудило повиноваться. Он привел меня на это место, вручил мне золото, которое вы здесь видите, и, нагнув свою голову, поощрял срубить её смело. Таковым образом совершил я его желание. Отделенная от трупа голова, упав на землю, укусила оную и вырвала великую глыбу своими зубами, что свидетельствовало о ярости его, с каковою оставил он сей свет.
Теперь, великодушный богатырь, можешь решать, заслуживаю ли я гнев твой.
«Со всем тем ты убийца твоего благодетеля, – подхватил Звенислав. – Я довольно вижу, что блеск золота привлек тебя к толь мерзкому поступку, ибо ты найден мною не в оплакивании убиенного тобою, а в пожирании корыстолюбными твоими взорами богатства, приобретенного ценою крови. Ты столь гадок, что я и всякий добродетельный витязь сочтет за бесчестие умертвить тебя своим оружием. Я оставлю тебя на суд твоей совести».
Хатер казался быть приведен этим в ужас, и вид раскаяния покрыл лицо его.