Остаток торжества прошел для Тарека, как в тумане. Он больше не хотел откровенничать с Оливией. Зачем погружать молодую жену во мрак своего прошлого? И зачем погружаться в него самому? Но все же чем дольше он пребывал во дворце, тем ярче оживали воспоминания. Он чаще стал просыпаться ночью в поисках меча. Тогда воспоминания жгли и терзали его тело и разум. Это была физическая и эмоциональная пытка, нагнанная на него родным братом после смерти родителей. Только раньше она преподносилась как способ стать сильнее, закалить волю. Но теперь Тарек знал, что это было на самом деле.

Единственное, что он видел перед собой сейчас, – это море людей, которых он призван защитить. Не допустить повтора всего того, что уже произошло с его страной. Он поздно понял, что главная угроза исходит из дворца. Что убийство родителей было спланировано братом. Тарек не хотел думать об этом сейчас. Но Оливия поделилась с ним своим прошлым. Значит, он был обязан ответить ей тем же.

Однако пришел час отправиться в покои для новобрачных. Пора стать мужем и женой во всех смыслах этих слов.

«Я стал тем, кем он меня сделал. И вряд ли я уже смогу измениться».

Собственные слова Тарека вибрировали в мозгу, когда они с Оливией выходили из зала под аплодисменты и одобрительные выкрики гостей.

Тело Тарека еще не познало наслаждений. Он вспомнил фантазии, рождавшиеся сами собой при просмотре учебника по тайнам секса. Самая простая была о том, как он кладет руки на грудь Оливии. Ее кожа такая мягкая, идеальная, неизраненная жизнью. А его кожа вся в шрамах. И все его тело в шрамах. Он – как один большой шрам. Больше оружие, чем человек. Как такое тело может быть приятно женщине?

Придется довериться инструкциям из книги. Как когда-то военным тренировкам. К тому же он надеялся, что, как и в военном деле, в нужный момент инстинкт сам подскажет верные действия.

Но война есть война, а здесь речь о хрупком, нежном создании.

Они шли молча к спальне для молодоженов. Тарек крепко закрыл двери спальни и взглянул на Оливию. Она снимала браслеты. Вот первый из них едва слышно лег на стол, за ним второй и третий. Затем – золотые и серебряные кольца.

Потом подняла обе руки к волосам и отстегнула вуаль. Она аккуратно положила красивую расшитую ткань поверх браслетов. Делая все это, Оливия не сводила глаз с Тарека.

– Я думала о том, что ты мне сказал.

Сердце Тарека болезненно сжалось.

– Это не лучшее, о чем можно думать.

– Может, и так. Но я ничего не могла с собой поделать. А еще я думала о твоей клятве.

– Да, я отступил от написанного. Но в тексте все слова были только о любви. А это не мое. Мое – это защита. И обладание. Не самые романтичные понятия, но мое сердце воспринимает только их.

Оливия медленно кивнула:

– Это я уже знаю. Смысл твоей клятвы более чем понятен. А я лишь произнесла заученные слова. А этого мало.

– Ты поняла это только сейчас?

– Нет, я… – Оливия ненадолго задумалась. – Тарек, меня никто не пытал, и я не жила одна в пустыне. В моей жизни не было таких жертв, как у тебя. Но я обещаю всю жизнь приносить тебе только удовольствие. Я никогда не прогоню тебя. Я обещаю, чего бы это ни стоило, доказать тебе, что ты не такой, каким тебя сделали. Ты настоящий мужчина. И я сделаю все, чтобы ты чувствовал себя таковым.

Говоря последние слова, Оливия медленно сняла пояс свадебного платья. Затем перешла к маленьким пуговицам – так же медленно, как будто к этому действию нужен особо серьезный подход.

Полностью расстегнув платье, Оливия скинула его с плеч. Будто шелковая река стекла по ее телу на пол.

Под платьем она была обнаженной. И Тарек лишился возможности дышать.

Он еще ни разу не видел обнаженной женщины. Только рисунки, статуи, картины и прочие творения безымянных творцов. Ни одно из них не способно отразить то, что Тарек видел сейчас своими глазами. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не потерять контроль над собой.

Оливия стояла в золотистом свете свечей. Над ее головой словно образовался сияющий нимб. Каждый изгиб, каждая линия ее тела купалась в этом мерцающем свете. Она околдовала его. Тень на ее ключицах, округлые груди с заострившимися бледно-розовыми сосками, тонкая талия, стройные бедра и темный треугольник между ними.

Отныне и навсегда этот образ станет для него символом женщины. Именно его он будет вспоминать, услышав само слово «женщина».

Все остальные в сравнении с ней моментально померкли.

– Мне кажется, на сегодня хватит разговоров, – сказала она. – Предлагаю заняться чем-нибудь другим.

Автор книги упустил этот важный момент. Он ни словом не упомянул, что в преддверии секса мужчине нечем дышать. А еще, что от желания мужчина может испытывать физическую боль. Что у мужчины могут трястись руки. И что от страсти можно окаменеть еще до того, как дотронешься до предмета вожделения.

Тарек думал, что выучил все, и лишь теперь понял, что его знания так и остались на нулевом уровне. По всему выходило, что в сексе теория не очень-то помогает. Она не учитывает, какой может быть женщина. И что при этом может чувствовать он, Тарек. Как доставить ей удовольствие? Как оправдать ожидания от нового мужа, не ударив лицом в грязь?

Он думал, что сможет контролировать ситуацию с первой до последней минуты. Каким же наивным он был! И как нелепо он, должно быть, выглядит сейчас, стоя перед обнаженной женщиной.

Но вот Оливия сама пошла к нему. Груди подрагивали в ритм каждому шагу. Она смотрела в глаза Тареку и, видимо, понимала все его чувства в деталях.

– Я рада, что тебе нравится мое тело, – сказала Оливия.

– Ляг на кровать, – то ли приказал, то ли взмолился Тарек голосом, незнакомым даже ему самому.

В отличие от всего остального, это было ему не впервой. Бывало, в пустыне он так долго был один, что, когда впоследствии произносил слово, его голос звучал как чужой.

Оливия остановилась, светлые брови поднялись вверх.

– Не знала, что ты будешь командовать.

– Я тоже. Но ляг на кровать.

Он должен вернуть контроль над ситуацией. Иначе результат всего дня, всех последних недель может оказаться не в его пользу.

Оливия медленно отвернулась, и Тарек получил возможность насладиться ее видом сзади. Ямочки на пояснице, прямо над упругими ягодицами. Нежный изгиб покачивающихся при походке бедер. Даже в его фантазиях Оливия не была сложена столь идеально.

Тарек ощутил, как в венах закипает кровь. Красивая, сексуальная женщина подчиняется его приказам. Ласковая, обнаженная, сексапильней которой нельзя и представить. Готовая сделать все, что он скажет. Она всегда была инициатором их физической близости. Сегодня он возьмет эту роль на себя.

Только так – и никак иначе.

Оливия присела на край кровати, пристально глядя на него.

– Откинься, – сказал Тарек.

По выражению ее лица было видно, как много всего она хочет спросить. Но Оливия повиновалась. Она глубоко дышала, ее грудь вздымалась и опускалась снова. Любой художник, увидев такую картину, схватился бы за кисть.

– Положи руки за голову.

Оливия покорилась. Дрожь сотрясала тело Тарека. Ей неизвестен его маленький секрет.

И если все пройдет хорошо, она и не узнает.

Тарек приблизился к кровати – к тому самому месту, откуда открывался наилучший вид. Оливия лежала, поставив на кровать согнутые в коленях ноги. Тарек сделал шаг вперед. Затем еще один. С каждым шагом напряжение в груди становилось все сильней, дышать было уже невозможно. Подойдя к кровати вплотную, он пригнулся и уперся рукой в матрас. Вторую руку он протянул к ее лицу, провел пальцами по подбородку, затем по ключице. Потом по линии ее нижней губы. Оливия лежала с закрытыми глазами. Он слышал ее спокойное, размеренное дыхание.

Значит, его прикосновение не было неприятным. Значит, его руки не так омерзительно грубы, как он думал.

Кончиками пальцев Тарек провел по ее шее, затем ниже – по ложбинке между этих идеальных грудей. Он видел, как затвердели ее бледно-розовые соски. Искушение дотронуться до них было невыносимым. И мгновение спустя Тарек реализовал свою первую фантазию.

На ощупь грудь Оливии оказалась даже нежнее, чем он себе представлял. Нежнее, чем вообще что-либо в этом мире.

Он продолжил изучать ее тело, проведя рукой вниз и остановившись на коротких волосах ее лобка.

Тарека трясло. Хорошо, что этого не видит Оливия. Страсть достигла апогея. Так вот чего он был лишен долгие пятнадцать лет!

Оказывается, он не камень. Он – живой человек. Мужчина, страстно желающий женщину. Как долго он прятал в себе это желание. «Это нужно для выживания, – убеждал себя Тарек в пустыне. – По-другому не выполнить миссию».

Но теперь, видя перед собой обнаженную Оливию, он понимал, что лишался части себя самого. Части, которая вернулась только теперь.

Он почти боялся касаться Оливии. Боялся, что их желания не совпадут. Что ей нужно от него не то, чего хочет он. И что по своей неопытности он ее не удовлетворит.

Да, у него нет опыта, но есть желание. А значит, он приложит все силы. Все, что знает и о чем слышал. Все, что скопилось за долгие годы.

Тарек провел пальцем ниже. Оливия издала стон, когда он прикоснулся к ее влажной плоти. Она раздвинула колени, делая свое лоно доступнее. Лицо Тарека залилось румянцем, воздух вырывался из легких рваными выдохами. Он боролся за самообладание и игнорировал тягучую боль в паху.

Он нежно водил пальцем вверх-вниз – закрыв глаза, вспоминая страницы изученной книги. Он делал в точности так, как там было написано. Он трогал Оливию там, где советовал автор. И да, он видел ее реакцию. Она протяжно стонала. Ее живот вздрагивал при каждом дыхании.

– Пожалуйста, – прошептала Оливия. – Пожалуйста, Тарек.

Он не знал, о чем она просит. Ответа не давали ни книга, ни логика.

Оливия протянула руку, положила ладонь на кисть Тарека и крепче прижала ко входу в себя. Тарек поднял глаза и встретился с ней взглядом. Ее глаза горели, на щеках полыхал румянец. Она сжала колени и, повинуясь желанию Оливии, Тарек ввел палец внутрь ее.

Стон, сорвавшийся с губ Оливии, был столь резким и протяжным, что Тарек испугался, не сделал ли он ей больно. Он мгновенно убрал руку.

– Нет! – воскликнула Оливия. – Только не останавливайся.

Взяв руку Тарека в свою, она вновь прислонила ее к своей влажной плоти. Тарек провел по ней большим пальцем и ввел его внутрь.

Оливия сбивчиво выдохнула. На этот раз с розовых губ сорвалось его имя. Словно горящая стрела пронзила грудь Тарека, и тепло, как кровь, разлилось по его телу. Эрекция была настолько сильной, что граничила с физической болью. Но сильнее было наслаждение, которое он испытывал впервые в жизни.

Оливия двигала бедрами в такт его движениям. Тарек не останавливался, потому что не хотел и потому что так просила Оливия. Он просто смотрел на нее, изучал во всех деталях ее тело. Потому что сейчас она учила его – каждым вдохом, каждым стоном, каждым движением бедер.

Он продолжал ублажать ее пальцем, как вдруг тело Оливии задрожало. Мышцы внутри ее лона сокращались и пульсировали вокруг его большого пальца. Тело ее уже не просто дрожало, а сотрясалось.

Тарек знал, что это такое. Он читал об этом. Его руки – те самые, которые испытали и принесли столько боли – только что довели Оливию до оргазма. За что ему этот дар небес? Он его не заслужил.

Оливия открыла глаза – еле-еле, как после сладкого сна.

– Ты меня даже не поцеловал, – тихо сказала она.

Тарек поднялся, оперся локтями на кровать по обе стороны от Оливии и прижался губами к ее губам. Он сделал это медленно, словно с опаской. И дальше позволил ей руководить.

Оливия обхватила его щеки горячими ладонями. Она притянула его к себе и слегка подвинулась, чтобы целиком оказаться под его телом.

Она приподняла голову – на ее пухлых губах была полуулыбка. Затем просунула руки вниз, нащупав его стальную эрекцию.

– Теперь моя очередь.

Умелыми пальцами Оливия расстегнула ремень, затем молнию на его брюках. Когда она обхватила его твердый член через ткань трусов, Тарек ощутил такой жар во всем теле, словно десяток кнутов хлестнули его одновременно. Он привык считать сексуальный аппетит слабостью. Главной уязвимой точкой всех мужчин. Но здесь, в этой спальне, думать так было невозможно.

Тарек смотрел во влажные голубые глаза Оливии. Ее взгляд возбуждал и провоцировал. Оливия нежно сдавила его член, и на этот раз Тарек издал невольный стон.

В конце концов, он мужчина. Лишь каменное изваяние не застонет от такого.

Оливия присела на колени и наклонилась, продолжая сжимать его плоть.

У Тарека пересохло во рту. Он хотел, но не мог глотать, в груди болело. «Быть камнем, – думал он, – куда проще, чем быть мужчиной. Но камень не возбудится от ласк Оливии». А значит, он больше не хочет быть неприступной скалой.

Не двигаясь, Тарек следил за действиями Оливии. Она развязала и сняла с его шеи галстук, отбросила его в сторону. Вслед за галстуком полетела рубашка. Медленно, но уверенно она стянула с Тарека брюки и носки.

А затем и последний предмет одежды.

Когда он предстал перед ней полностью обнаженным, Оливия снова прижала ладони к его груди. Он ощущал ее горячее дыхание. Тарек не знал, чего обычно ждут женщины от голого мужчины. Своего тела он никогда не стеснялся. Поэтому теперь лежал перед Оливией, ни капли не волнуясь. Он скорее оценивал ситуацию.

Едва слышный звук сорвался с губ Оливии.

– Скажи, что ты думаешь, – скомандовал Тарек.

Возможно, это неподходящее время для диалогов, но ему было важно это узнать. А читать чужие мысли он не умел. Особенно женские. Особенно Оливии.

– Я впечатлена, – ответила она слегка хриплым голосом. Кончиком указательного пальца она провела снизу вверх по его члену, затем подняла глаза. – Я еще не была так впечатлена мужчиной.

– Неужели?

Оливия кивнула:

– Представляю, сколько женщин хвалили твое тело.

– Ты первая, – признался Тарек.

Глаза Оливии округлились.

– Значит, все остальные были или слепы, или невоспитанны.

– Ни то ни другое. Просто я еще ни разу не был с женщиной.

Тарек и сам не знал, к чему это признание. До последней минуты он намеревался держать его в тайне.

Оливия отдернула руку, словно внезапно обжегшись.

– Что? – переспросила она.

– Я уже говорил, что поклялся не идти на поводу у плотских желаний. Мне было важнее самообладание. Я не мог отвлекаться ни на секунду. Это могло стоить мне жизни.

– Да, но я и представить не могла, что все настолько серьезно.

– Это так необычно?

И вдруг выражение лица Оливии смягчилось.

– Я думала, это последнее, от чего может отречься мужчина.

– Наверно, так и есть, – согласился Тарек. – Но мой брат посвятил жизнь удовлетворению своей похоти. Глядя на него, я решил избрать для себя другие ценности.

– Это тогда, а сейчас? – спросила Оливия.

– Появились новые обязательства. В том числе ты.

Оливия нахмурилась.

– Неприятно осознавать, что ты со мной лишь из обязательств.

Тарек протянул руку и, взяв ее ладонь в свою, приложил к своему члену.

– Разве похоже, что я делаю это из обязательств? – спросил он.

– Нет. Определенно не похоже.

– Я хочу этого, – сказал Тарек, с трудом находя способность говорить. – Но я не знаю, как доставить тебе удовольствие. Хотя я прочел книгу.

– Ты прочел книгу? – переспросила Оливия.

– Да. Чтобы лучше знать, как сделать тебе приятно.

Багровый румянец залил щеки Оливии.

– Что ж, пока что ты справлялся на «отлично».

Тарек приложил большой и указательный пальцы к ее подбородку и слегка приподнял.

– Это правда? Я сделал тебе приятно?

– Конечно, – призналась Оливия. – Неужели ты не понял?

– Наверно, понял. Я почувствовал пальцами твой оргазм.

Оливия покраснела еще сильнее. Наверно, он единственный человек в мире, кто мог заставить ее краснеть.

– Значит, ты быстро учишься.

– Я ко всему подхожу серьезно. – Тарек сглотнул и оглядел тело Оливии снизу вверх. – А ты слишком прекрасна, чтобы действовать неумело.

– Признаться, ты действовал со знанием дела.

– Тогда, может быть, зря я раскрыл секрет?

– Нет, – не дослушав, перебила Оливия. Она приложила ладони к его груди и сама прижалась к нему. – Я рада, что ты со мной честен.

Она несколько раз поцеловала его в грудь, и Тарек закрыл глаза. Изо всех сил он старался не потерять контроль над собой и над ситуацией. Точнее, последние остатки этого контроля.

Оливия наклонилась и теперь целовала его ниже. Тарек приподнял голову, вцепился пальцами в ее шелковистые белокурые волосы. Она крепко взяла пальцами основание его члена и обхватила губами головку.

Тарек еще сильнее схватил ее за волосы и подался бедрами вперед. Оливия приоткрыла рот шире, принимая его глубже в себя. Тареку показалось, что из его глаз посыпались искры. Он изо всех сил стиснул зубы, стараясь не излиться в ту же секунду. Он и представить себе не мог, что способен испытывать такое блаженство.

Конечно, в самые темные ночи, когда желание давало о себе знать слишком сильно, он удовлетворял себя сам. Стараясь сделать это максимально быстро. Потому что приятно было лишь в самом конце. В какое сравнение это может идти с тем, что делала ему сейчас Оливия? Он наслаждался каждым движением ее языка, с трудом сдерживая семяизвержение.

Он опустил голову, посмотрел на красивую женщину, ласкающую его ртом. Она тоже его пытала. И он так же потерял контроль над собой, как тогда, испытывая те, другие пытки. Но ни одна из пережитых им пыток не была так сладка.

Пальцы Оливии у основания его члена в тысячи раз сильнее, чем удары кнутов. Казалось, она может вызвать внутри его ураган простым прикосновением. Что уж говорить про движения языка.

Она взяла его глубже, и последние мысли в голове Тарека исчезли. Теперь его разум был абсолютно пуст. Он боялся, что его физическая оболочка просто взорвется, не в состоянии вынести столь сильного наслаждения. Но если б даже он знал, что все это кончится смертью, он не остановил бы Оливию.

Он до крови прикусил губы, не зная, сколько еще сможет держаться. Перспектива закончить все так быстро пугала Тарека. Оливия брала его глубоко в свой нежный рот. Она ласкала его губами. Излиться сейчас было бы недопустимо. Даже совсем неопытный Тарек догадывался об этом.

Он потянул ее за волосы.

– Хватит. Дольше я не продержусь.

– Хорошо, – негромко ответила Оливия. – Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Уже от этих слов Тарек едва не излился.

– Не уверен, что протяну долго, – признался он хриплым, низким голосом.

– Мы можем попробовать, – предложила Оливия, в очередной раз оценив честность Тарека.

Такая добрая и нежная. Такая идеальная Оливия. Ничто не может ее смутить. Она никогда не чувствует себя потерянной.

И Тарек задался новой целью – заставить ее чувствовать себя такой же смущенной и потерянной, как сейчас он.

Взревев диким зверем, он опрокинул Оливию на постель и зажал ее запястья над головой. Своими бедрами он резко раздвинул ей ноги и занял положение между ними.

– Мы не просто попробуем, – прохрипел Тарек.

Может, он и девственник, но, прежде всего, он воин. За ним на поле боя шли войска. Иногда – на верную смерть.

Если он не боится врагов, как можно испугаться женского тела?

Он поцеловал Оливию в шею. Оливия изогнулась дугой, крепко прижавшись к нему грудью. Вместе с этим ее бедра также подались вверх и вперед. Головка его члена легко упиралась в ее влажное лоно. Словно кто-то вонзил кинжал в Тарека и повернул. Снова то же непереносимое удовольствие, граничащее с болью.

Ничего он не хотел сейчас так, как войти в нее. Эта сладкая влага манила в себя, сотрясая его тело электрическим током.

– Скажи, что хочешь этого, – прорычал Тарек и впился губами в шею Оливии.

– Да, Тарек. Я хочу тебя.

Оливия подняла ноги и крепко прижала ими Тарека к себе, лишив его пути к отступлению.

Стиснув зубы, он медленно вошел в нее. Тарек дрожал, зарывался лицом в волосы Оливии. Он пытался отсрочить оргазм, грозивший нагрянуть уже сейчас, в самом начале.

Чтобы этого не случилось, он вспоминал годы жизни в пустыне. Красный обжигающий песок, уходящий во все стороны до самого горизонта. Только красный песок и идеально голубое небо.

Он вспоминал годы, когда к нему никто не прикасался. Когда никто не разговаривал с ним. И никто не обнимал.

А теперь он здесь. С Оливией. И провалиться ему сквозь землю, если все закончится, не успев начаться.

Это его новый долг. За каждый миллиметр вонзенных в его плоть кинжалов. За каждый удар терзавших его тело кнутов. За каждый день, проведенный без воды и пищи.

Сколько лишений. И вот он – купается в бездонном океане неведомых ранее ощущений. И этот океан – Оливия.

Тарек поднял голову, посмотрел на нее сверху вниз. Ее веки сомкнуты, губы приоткрыты, щеки горят огнем. Он поднял руку и провел большим пальцем по ее нижней губе. Его собственное тело ответило пульсацией глубоко внутри Оливии.

Он целовал ее рот, вкушал ее запах – он хотел взять все от этих мгновений.

Но физиология оказалась сильнее. Тарек уже не мог держаться. Он входил в нее максимально глубоко. Оливия стонала под ним – стонал и сам Тарек.

Обвивая ногами его бедра, Оливия изогнула спину и поднялась к нему. Она что-то шептала ему на ухо. Как всегда, на английском. А его мозг был уже неспособен переводить. Слова Оливии казались набором ничего не значащих звуков.

Тарек продолжал двигаться внутри ее, а она прижимала его к себе еще и еще сильнее. Как вдруг ее внутренние мышцы стали сокращаться вокруг его члена. Еще пара секунд, и Оливия отдалась второму нахлынувшему оргазму.

Наконец, мог излиться и Тарек. Кровь зашумела в ушах. Словно неведомый дикий зверь напал на него из ниоткуда. И Тарек выпустил все сполна. В нее. В Оливию.

Вскоре он открыл глаза, обхватил ладонью ее лицо, встретился с ней взглядом. Ее глаза были большими и широко открытыми. Но вот она закрыла их и отвернулась.

– Оливия, – позвал Тарек грубым неузнаваемым голосом.

Она зашевелилась под ним, едва слышный звук вырвался из ее уст.

Тарек понял, что придавил Оливию своим телом и откатился на край кровати, освобождая ее.

Оливия села, подтянула к груди колени и обвила их руками. Тарек присел на краю, опустив голову на ладони. Он смотрел на нее. На линии и изгибы ее тела. Он смотрел и не мог насмотреться. Она слишком красива. Самое красивое создание, что он видел в жизни. Ее красота для него – как вода для выжженной солнцем земли. Она – его исцеление.

Оливия положила ладони ему на руку.

– Тарек. Ты невероятно красив. – Она провела пальцем по шраму на его запястье. – Ты такой грубый и нежный одновременно. Это было… Нет таких слов, чтобы это описать. Почему у тебя раньше не было женщин? Ради чего ты лишил себя любви? – Оливия сбивчиво втянула в грудь воздух. – Тарек, скажи, что он делал с тобой?