Усмехнувшись, Дарио уточнил:

– Сразу начинаешь со лжи?

Он загородил собой дверь, все еще переживая обиду за то, что Анапе накануне не впустила его в дом. Это задело его больше, чем он готов признать. Если в глубине души он стыдился своей мелочности, то упорно игнорировал недостойное чувство. Дарио игнорировал еще много других факторов, беспокоивших его на физическом уровне.

– Мы оба знаем, что интимная близость никогда не была нашей проблемой.

Ему показалось, что она посмотрела на него с жалостью. Дарио готов был броситься на нее и… сделать много разных вещей, однако с трудом удержался – время еще не наступило.

– По молодости я допустила большую ошибку, – призналась Анапе ровным тоном, который всегда возбуждал и сводил его с ума, – сегодняшняя встреча не стала исключением. – Внешность тогда казалась мне важнее содержания. Но люди меняются.

– Меняется только оценка происходящего. Ты обманываешь себя.

– К счастью, ты плохо изучил меня, – пожала она плечами. Если ее и смущало то, что он не предложил ей войти, она не подавала вида, отчего раздражение Дарио только усилилось. – Я могла стать другим человеком или научиться врать не краснея, но это не меняет очевидного, неоспоримого факта твоего отцовства, не так ли?

Дарио проснулся в восемь утра по нью-йоркскому времени, когда на этом богом забытом острове было на шесть часов раньше. Около двух часов он провел в телефонных переговорах и еще час работал на компьютере. Чтобы побороть съедавшие его беспокойство и злость, Дарио совершил длинную пробежку по извилистой дороге, спускавшейся к пляжу, и отметил свой первый гавайский рассвет заплывом в вызывающе теплом море. Вернувшись в отель, он продолжил водные процедуры, энергичными рывками пересекая от стенки до стенки бассейн с гораздо более прохладной водой, пока не убедился, что способен справиться с собой.

Он ошибся.

Весь день Дарио посвятил видеоконференциям с людьми в разных частях света, а потом снова изнурял себя бегом, на сей раз по склонам холмов. Ничего не помогало, понял он, когда перед ним появилась Анапе. Не прилагая усилий, она выглядела, как всегда, невероятно женственно. Дарио не мог смириться с этим. Она была великолепна в далекой горной усадьбе, соблазнительна вчера вечером в маленьком топе и спортивных штанах, облегающих длинные стройные ноги. Но сегодня она показалось ему гораздо привлекательнее.

Анапе закрутила волосы в высокую, на первый взгляд небрежную прическу, одну из тех, которыми всегда любовался Дарио, наблюдая, как ловкими пальцами она подбирает и закалывает шпильками густые блестящие пряди. На ней была изысканно простая кремовая блузка, оттенявшая матовое сияние кожи, и узкая терракотовая юбка, которую следовало бы запретить, настолько эротично она подчеркивала женственные изгибы тела.

Какая-то примитивная часть мозга Дарио протестовала против того, чтобы Анаис разгуливала в таком виде там, где все могли глазеть на нее. Особенно его бесили красные босоножки с ремешками, обвивающими тонкие щиколотки, – маленькие язычки пламени, пробуждающие вожделение не только у него – у любого, кто ее видел.

Анаис была элегантна, невозмутима, сексуальна. И как всегда, неприступна.

Дарио желал только одного – испачкать ее. Он хотел этого всегда с той минуты, когда впервые увидел в благоговейной тишине читального зала Колумбийского университета, где они с Данте неприлично расшумелись однажды вечером. Она напоминала строгую, немного раздраженную, но потрясающе красивую библиотекаршу. Дарио не помнил, над чем они с Данте смеялись, но вдруг кто-то шикнул на них. Подняв глаза, он увидел над стопкой учебников нахмуренное лицо Анаис.

У Дарио сразу возникло непреодолимое намерение разрушить идеальный образ, смутить ее, залезть под юбку, проверить, насколько она неприступна. Ему захотелось стянуть с нее мешковатую зимнюю одежду и узнать, что за женщина прячется внутри. Чутье и охвативший жар подсказывали, что он правильно угадал. Он терзался желанием овладеть ею сразу, сейчас, немедленно. Его пыл не охладел с тех пор.

Дарио вполне отдавал себе отчет, что причиной его возбуждения был вовсе не его, как утверждала Анаис, сын. В нем бушевала первобытная страсть, жертвой которой он уже стал однажды.

– Осторожнее, брат, – предостерег его со смехом Данте, заметив, что Дарио не сводил глаз с Анаис, пока она не покраснела и не спряталась за книги. – Она съест тебя живьем.

Дарио не понравились его слова. Доверие к брату поколебалось с тех пор, как он узнал, что в ранней юности они спали с одной и той же женщиной, хотя не догадывались об этом. Они простили друг друга, но не обманувшую их женщину. Однако их близость уже не была прежней. Дарио ломал голову, что делать с их совместной компанией, которую они все-таки продали год спустя. Ему казалось, что Данте уходит от ответственности. Слова брата и брошенный на красивую девчонку взгляд насторожили Дарио: он отмахнулся, но не забыл.

Позже, дождавшись, когда Анаис соберет вещи, Дарио последовал за ней, чтобы подстроить «случайную» встречу. Данте откровенно смеялся над ним.

– Даю гарантию, что она разрушит твою жизнь. Вспомнишь тогда мое пророчество.

– Сам не знаешь, что несешь, – пожал плечами Дарио, одергивая брата. – Забудь свои нелепые фантазии.

– В городе полно женщин, готовых снять трусики за одну твою улыбку, – покачал головой Данте, – а тебе нужна недотрога, зацепившая тебя с первого взгляда.

Тряхнув головой, Дарио отбросил непрошеные воспоминания – меньше всего ему хотелось думать о брате и неудачной женитьбе: вина Анаис в его глазах только усилилась. Он развернулся и отправился прямо к буфетной стойке, где администрация гостиницы выставила для него коллекцию лучших вин. Каблучки Анаис застучали по деревянному полу: закрыв дверь, она следовала за ним. Дарио налил им вина – красное себе, белое ей, как бывало раньше. Ему показалось, что Анаис тоже испытывает неловкость, думая о прошлом. Во всяком случае, она опустила глаза, принимая от него бокал.

– Что это? – спросила она.

– Вино, – изогнул бровь Дарио.

– Ты не счел нужным одеться, но зато позаботился о вине. Оригинальный подход к переговорам. Теперь понятно, почему компания «АЙС» процветает. Ты умело искушаешь инвесторов. Может, ты устраиваешь для акционеров кабаре-шоу?

Дарио удержался от язвительного ответа, чтобы не испортить задуманную игру. Надо сказать, по части игры ему не было равных. Для победы ему не приходилось даже особенно напрягаться. Сегодня он провел весь день в горячих дебатах с юристами, обсуждая беспроигрышный вариант.

Однако игра принимала неожиданно опасный оборот, когда он смотрел на женственные формы Анаис, на ее нежный рот, вкус которого хорошо помнил. Впрочем, Дарио не сомневался, что справится: идя к цели, он становился безжалостным, иначе за шесть лет не вывел бы «АЙС» из рядовой компании в лидеры рынка.

– Как решаются такие дела? – спросил он невозмутимо, стараясь, чтобы Анаис не догадалась, сколько усилий ему потребовалось, чтобы обуздать злость, справиться с эмоциями и принять непростительный факт, что она пять лет скрывала от него ребенка. Пять лет.

Внутренний голос нашептывал, что он сам заблокировал все контакты и пресекал любые попытки связаться с ним, но Дарио игнорировал уколы совести. Вина целиком лежала на Анапе. Дело не в том, что он мог бы предпринять, если бы располагал информацией, которую скрывала от него Анапе. Вопрос касался только ее собственных действий.

Анапе сделала глоток вина и вежливо улыбнулась, словно беседовала с хорошим знакомым на вечеринке:

– Спрашиваешь потому, что я эксперт в вопросах родительской опеки?

Прищурив глаза, Дарио напоминал себе, что ведет игру. Чтобы победить, надо держать себя в руках.

– Прежде всего ты юрист.

– Мы должны все обсудить. – Анапе стояла напротив него у мраморной стойки и смотрела прямо в глаза без малейшего намека на раскаяние. – Главное, подойти к проблеме рационально и взвешенно, тогда мы придем к соглашению.

Дарио ненавидел ее спокойную сдержанность: казалось, ничто не могло взволновать ее, в том числе он сам, что его особенно задевало.

– Думаешь, справишься? – склонила голову набок Анапе.

Мягкий тон с плохо скрытой насмешкой обнадежил Дарио: они оба в одинаковой степени стояли на зыбкой почве.

– Если он мой…

– Еще раз скажешь «если», и разговор будет окончен. Навсегда.

Дарио готов был игнорировать замечание, но что-то в глазах Анаис заставило его насторожиться. Неужели уйдет? Он был уверен, что она не решится на крайний шаг. Впрочем, как ни странно, он не захотел испытывать судьбу.

– Чего ты хочешь, Анаис? Конечно, можешь возбудить дело о моральном превосходстве, заявляя, что я был недоступен, но мои адвокаты будут оспаривать обвинение. На это уйдут годы. Однако это не изменит того, что я видел.

Ее темные глаза сверкнули.

– Ты видел человека, который выходил из твоей спальни, застегивая рубашку.

– Я видел моего брата, выходившего из моей спальни с моей женой, – процедил он, грохнув стаканом по мраморной стойке, удивляясь, что вокруг не разлетелись осколки стекла и брызги вина. – При этом он натягивал на голое тело мою рубашку.

Не сразу он осознал, что Анаис молча смотрит на него с очень странным выражением лица. Она дрожала. Злость? Стыд? Смятение от того, что он обвинил ее в неверности спустя столько лет? Или ее терзали более сложные чувства, которые испытывал он сам, – желание и презрение. Дарио не знал.

– Да, – сказала она, – это все, что ты видел. Но ты не видел нас раздетыми в постели. Мы не дотрагивались друг до друга. Твой брат переодевал рубашку. На этом основании ты разрушил наш брак.

Однако в те дни Дарио все больше злился на брата. То, что он застал Данте с Анаис, имело для него только одно объяснение: все встало на свои места. Анаис уверяла, что напряжение между ней и Данте вызвано неприязнью. Возникшие разногласия между братьями в бизнесе Данте объяснял «разным подходом». Дарио совершенно запутался в паутине противоречий. Работая допоздна, в одиночку неся груз ответственности, он испытывал невероятный стресс и не сразу понял, что стал жертвой интриги: два человека, которые, казалось, любили его и ненавидели друг друга, убрали его с дороги, чтобы встречаться в его спальне. Он до сих пор впадал в ярость от этой мысли, хотя давно должен был выбросить ее из головы.

Вероятно, злость чувствовалась в голосе, когда он заговорил.

– Надеешься, что я буду умолять тебя рассказать, что на самом деле случилось в тот день? Думаешь, я готов поверить в сказку, которую ты сочинила?

– Или услышать правду.

Дарио чуть не рассмеялся.

– Не будь наивной, Анаис. Не считай меня глупцом, – покачал он головой и продолжал, немного погрешив против истины: – Думаешь, ты первая женщина, которую Данте увел у меня?

Анаис проглотила комок в горле. Непроизвольно Дарио взглянул на нежный изгиб шеи, на тонкие ключицы, которые столько раз трогал губами. Разговор давался ему все труднее.

– Дамиан твой сын, – сказала Анаис после паузы. – Я не собираюсь спорить с тобой. Либо ты веришь мне, либо нет. Но если не веришь, нам больше не о чем разговаривать.

– В таком случае давай поговорим о том, о чем любые родители говорят в такой ситуации, – невозмутимо предложил он, словно речь шла о теоретической проблеме без предыстории, словно он не провел бессонную ночь в переговорах с юристами в поисках наилучшего решения: посещения, опекунство, алименты – обычные вещи.

Ему показалось, что его слова насторожили Анапе. Прищурив глаза, она со стуком поставила бокал на стол и сложила руки на груди.

– Прежде чем начинать разговор на эту тему, ты должен знать, что в свидетельстве о рождении Дамиана нет твоего имени.

Еще день назад Дарио не знал, что у него есть сын, а сейчас от слов Анапе ему захотелось взвыть и расколотить все, что попадется под руку. Непонятно, как он сдержал порыв, но только с шумом втянул воздух и спросил ледяным тоном:

– Как тебя понимать?

– Если ты собираешься претендовать на отцовство, – она невозмутимо смерила его оценивающим взглядом, – тебе придется доказать это, ну и, конечно, возместить мне все расходы с момента его рождения.

– Как меркантильно.

– Вовсе нет. Если хочешь получить сына, ты должен компенсировать ущерб за те пять лет, что ты игнорировал его. К сожалению, время не повернешь вспять; оскорбление, нанесенное матери ребенка, не сотрешь, но можешь расплатиться деньгами, ведь на большее ты не способен, – презрительно улыбнулась она. – Дамиану понадобится солидный капитал для поступления в колледж. Это не меркантильность, а страховка.

– Напрашивается другое слово.

– Ты во всем видишь грязный умысел, не так ли? Меня это не удивляет, – снова пожала плечами Анаис. Ничто не раздражало Дарио больше, чем этот небрежный жест.

– Я никогда не называл тебя грязным словом, Анаис, хотя мог бы.

Темные глаза сверкнули.

– Не обманывай себя, Дарио. Невербальная коммуникация бывает оглушительной.

– Давай внесем ясность, – сказал Дарио через паузу, когда к нему вернулась способность говорить спокойно. – Ты утверждаешь, что ребенок не заложник, но готова обменять него на выкуп. Я правильно понял?

– Для тебя он абстрактное понятие, Дар, – тихо произнесла Анаис, назвав его прежним ласковым именем. Дарио не рискнул задуматься, почему обратил на это внимание. Он заметил также, что в глазах Анаис мелькнула боль. – Но для меня Дамиан – все.

Она по-прежнему смотрела на Дарио с презрительной жалостью. Он поморщился. Какое ему дело до того, что думает о нем эта женщина? Анаис ему совершенно безразлична. Он не собирался оскорблять ее. Если бы не ребенок, которого Анаис прятала от него столько лет, он улетел бы в Нью-Йорк сразу, как только получил серьги. Теперь у него есть план, и Дарио намерен выполнить его шаг за шагом, какими бы словами она его ни обзывала. Почему же ему так трудно сосредоточиться?

Взгляд Дарио не сулил ничего хорошего. Анаис повернулась и вышла на открытую веранду. Перед ней простирался океан, сверкавший золотом в лучах заката. Извилистая тропинка спускалась к закрытому пляжу виллы. На белый песок с шуршанием накатывались волны. Как всегда, спокойная гладь воды помогла ей преодолеть отчаяние: природа – вечная и прекрасная – давала ей силы дышать. Анаис сумела подавить боль, раздиравшую ей грудь.

Какое-то время Дарио не было слышно. Анаис не оборачивалась. Она не услышала, но почувствовала его приближение. Он встал рядом, застегивая черную рубашку из такого же дорогого льна, как и брюки. Анаис не знала, что лучше, – его голая грудь или одежда, в которой он походил на рокового любовника, пришедшего прямо из ее тайных эротических фантазий, в которых она боялась признаться себе.

– Прости меня, – сказал Дарио, поразив Анаис настолько, что она взглянула на него, заподозрив розыгрыш, но задумчивые синие глаза Дарио были устремлены на океан. – Я не хотел ссоры, не хотел так низко опускаться. Я не за этим пригласил тебя сюда.

– Вероятно, хотел поразить богатством и роскошью? – Анаис не сумела скрыть горечь: ей все труднее удавалось сохранять видимость контроля над эмоциями. – Эта вилла стоит не меньше пяти тысяч долларов за ночь.

– Неужели тебя беспокоит, как я трачу свои деньги? Как трогательно!

– Только в том случае, если это касается Дамиана. – Она заставила себя улыбнуться, обращая слова в шутку. – Единственное, что теперь имеет для меня значение, не так ли?

Ей показалось, что по красивому лицу Дарио скользнула усмешка. Анаис подозревала, что он ведет игру, но не придала значения, поскольку не могла разгадать.

– Действительно, зачем нам ругаться, – продолжал Дарио на удивление миролюбиво, словно вел светскую беседу, отчего Анаис снова насторожилась. – Шесть лет – долгий срок. Почему бы не обсудить спокойно, что лучше для Дамиана. Когда-то нам удавалось договариваться. Думаю, мы сможем и теперь.

Ни о чем другом Анаис не мечтала, но не была уверена, что с Дарио это получится, – что-то мешало до конца поверить ему. В его глазах промелькнуло жесткое и решительное выражение, но Анаис снова убедила себя, что ей показалось. Возможно, Дарио все-таки вел игру, но она не могла разгадать ее смысл. Впрочем, это не имело значения.

– Я была бы рада, – сказала она, стараясь проявить благородство, которое, как она считала, заслуживал ее сын. – Конечно, мне бы хотелось, чтобы Дамиан узнал тебя, но хочу предупредить – он вполне самостоятельная личность. Он сам выбрал время появления на свет и упрямо идет своим путем. Если ты представляешь себе ангельское создание, с умилением называющее тебя папой и готовое мириться с твоими капризами, то это не Дамиан.

– До вчерашнего дня, когда ты сообщила мне о сыне, я вообще не догадывался, что стал отцом, – заметил Дарио с мрачноватой ухмылкой, – поэтому не успел обзавестись иллюзиями, которые ты спешишь развеять.

Анаис вдруг осознала, как близко они стоят. Она чувствовала исходивший от Дарио жар, словно стояла возле горячего радиатора – и это в тропиках, в августе. Она едва удержалась, чтобы не отпрянуть, – Анаис не доверяла себе, когда рядом был Дарио. Без сомнения, он сразу поймет причину ее нервозности и будет прав. Безжалостная правда заключалась в том, что она давно полюбила его. Не совсем с первого взгляда, но очень быстро, и с тех пор ничего не изменилось, хотя он разбил принадлежащее только ему несчастное сердце, жестоко бросил и ушел, не оглянувшись, словно она не заслужила последнего взгляда. Все прошедшие годы она старалась возненавидеть его, но не смогла.

Да и как она могла ненавидеть Дарио, если видела его в своем сыне? Насмешка судьбы заключалась в том, что Дамиан был точной копией своего отца. Анаис почти смирилась с заменой, потому что не предполагала снова увидеть Дарио. Однако, стоя сейчас рядом с ним, она убедилась, что не властна над чувством к нему.

– Хорошо, – сказала Анаис, немного отступив под предлогом, что хочет взглянуть ему прямо в лицо, – надеюсь, ты готов спокойно выдержать полномасштабный скандал потому, что ребенок хочет надеть синюю, а не красную рубашку, как это случилось сегодня утром.

Дарио скривил рот в улыбке. У Анапе замерло сердце. Как ей хотелось верить, что он не замышляет подвоха.

– Если мне удается разрешить разногласия совета директоров и членов правления, один маленький ребенок не составит проблемы.

– Рада, что ты так уверен в себе.

Воздух между ними вибрировал от напряжения. Дарио поспешно убрал руки в карманы, словно боялся дать им волю. Анапе с трудом сдерживала предательскую дрожь вожделения.

– Приглашаю тебя поужинать со мной, – сказал Дарио. – Давай вести себя как цивилизованные люди. Нам давно пора спокойно поговорить. – Его улыбка стала шире.

Анапе не смогла отказать ему. Под ласковым взглядом синих глаз она не могла придумать ни единой причины, чтобы отвергнуть приглашение. Будь что будет. Отбросив сомнения, она кивнула:

– Согласна.