Гораздо позже в ресторане отеля Анапе откинулась на спинку стула: в который раз она тщетно призывала себя к осторожности и осмотрительности.

Вечер прошел прекрасно. Хотя Анапе считала себя местным жителем – ее трудно было удивить, – но сегодня в атмосфере древней гавайской магии она чувствовала себя принцессой. Их усадили за столик в изолированной приватной секции, где от океана их отделяла только полоса черной вулканической лавы. В смоляных факелах танцевали язычки огня. Легкий бриз шевелил ее небрежно заколотые локоны, и они щекотали кожу, как нежные пальцы любовника. Экзотические блюда гавайской кухни, поражавшие неожиданными сочетаниями запахов и вкусов, были сервированы изысканно и эффектно.

Анаис заставляла себя думать о сыне, а не о его отце, не поддаваться окружавшей ее ленивой роскоши, оплаченной сидящим напротив человеком. Оставаясь холодной, как айсберг, она стойко сопротивлялась искушению.

По дороге от виллы до ресторана Дарио совершенно перевоплотился. Куда подевался резкий, грубый человек, которого она встретила в имении Фугинавы. Его заменил мужчина если не тот, за которого она вышла замуж шесть лет назад, то очень похожий на него. Смех Дарио и хмельное вино, которое он подливал в ее бокал, делали свое дело.

Анаис наблюдала за ним. В неровном свете факелов, бросавшим теплые блики на красивое лицо, он все больше походил на героя фантазий, посещавших все эти годы ее одинокие сны.

За едой они говорила обо всем и ни о чем. Она рассказывала о Дамиане, о смешных и забавных проделках прекрасного малыша, которого она обожала. Дарио увлеченно говорил о работе, занимавшей все его время и мысли. Он расспрашивал ее о юридической практике и жизни на острове. Анапе интересовало, как ему удалось добиться таких выдающихся успехов без всякой поддержки семьи и прославить «АЙС». Разговор шел легко и непринужденно, как бывало раньше, не касаясь болезненных тем. На взгляд Анапе, все выглядело естественно и даже… мило, создавая иллюзию приятной беспечности. Предательское сердце отказывалось замечать сигналы, предупреждающие о потенциальной опасности. Она не хотела ничего другого, кроме как видеть рядом любимого мужчину, который обращался с ней так, словно готов был разделить ее чувство.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала она.

– Ужинаю? Следуя странному капризу, стараюсь делать это каждый вечер.

– Нет. – Ее испугала мысль о том, что она не хочет знать правду. Единственным желанием было окунуться в мир грез, где звучала томная гавайская музыка, порхал нежный ветерок, и ее муж Дарио смотрел на нее влюбленными глазами, а шесть лет разлуки казались далеким сном. – Ты знаешь, о чем я.

Дарио не ответил. Он поднялся, разглаживая на груди мягкую черную рубашку. Сердце Анапе упало. Зачем глупым вопросом она разрушила магию? Прекрасный сон мог продолжаться еще несколько минут. Или час? Нужна ли ей правда? Кому она причинит боль? Она знала ответ. Боль ждет только ее. Но сладкий ночной воздух шептал ей, что несколько украденных минут счастья с Дарио стоят последующих страданий.

Тем не менее Анаис приготовилась к сопротивлению. Она понимала, что любой ценой должна избежать физического контакта. Дарио молча протянул ей руку, ожидая ответного жеста с такой уверенностью, словно знал – в глубине души она хочет этого. У Анаис возникло странное ощущение, что ему известны ее мысли и понятна внутренняя борьба. Его взгляд проникал прямо в несчастное сердце, в котором он пробудил надежду, чтобы снова разбить его, причинив нестерпимую боль.

Глубоко вздохнув, она вложила ладонь в его руку и сдержала готовый вырваться крик от пронзившего ее разряда, когда горячие пальцы Дарио крепко сомкнулись вокруг запястья. Рывком он поднял ее на ноги. Секунду они стояли почти прижавшись друг к другу. Благодаря высоким каблукам Анаис была почти вровень с Дарио. Его синие глаза потемнели, особенно когда он опустил взгляд на ее губы. Анаис показалось, что его тоже словно обожгло током, пробежавшим по жилам от их сплетенных ладоней.

Не отпуская ее руки, он повел ее за собой мимо столиков ресторана. Она шла как во сне: реальным было только прикосновение его пальцев к коже в точке, в которой сосредоточилась вся ее жизнь. Оркестр заиграл тягучую мелодию из репертуара Элвиса Пресли. Дарио развернул Анаис к себе лицом.

– Ничего не могу с собой поделать, – тихо сказал он. – Теряю голову, когда ты рядом.

Только очень холодная и упрямая женщина могла бы отказаться от него в этот момент. Анаис даже не пыталась – она так и не сумела стать айсбергом в отношении Дарио, как ни старалась. Даже в начале их знакомства, вопреки рассудку, она уступала ему без сопротивления, а тем более теперь, в бархатной темноте гавайской ночи, в тесных объятиях его сильных рук.

Анаис представляла себя просто женщиной, которую мужчина пригласил на ужин в роскошный ресторан знаменитого курорта. Какое кому дело до того, что он был ее мужем в другой жизни? Этой ночью они встретились на краю света на маленьком острове, затерянном в Тихом океане.

Анаис бесконечно устала от одиночества, преследовавшего ее всю жизнь. Ей требовались храбрость и сила, чтобы сначала пережить суровое детство и отрочество, а потом внезапный, драматический конец замужества и рождение Дамиана, для которого она оставалась единственной опорой. Судьба не давала ей передышки.

У Анаис хватало разума, чтобы понимать: этот человек бросил ее. Возможно, еще до рассвета он снова покинет ее. Однако она не та наивная девочка, сердце которой разбилось, когда это случилось в первый раз. Теперь Анаис готова к новому предательству. Ей не надо доверять Дарио, чтобы желать его.

Она всегда хотела его. Дарио – единственный, кто дотрагивался до нее, кого она подпустила близко. Он был единственным человеком, которому она доверилась. Трудно сосчитать, сколько раз тетя с дядей и близкие друзья отправляли ее на свидания, сколько мужчин пытались ухаживать за ней. Она уговаривала себя, что уже не замужем, хоть и не разведена, но так и не смогла принять другого мужчину, позволить прикоснуться к себе.

Ей нужен только Дарио. В эротической атмосфере гавайской ночи предательский внутренний голос шептал, что он все еще остается ее мужем. Она любила его когда-то, а он, возможно, любил ее – это все, что имело значение. Прижимаясь к Дарио, Анаис убеждала себя, что будущее ей безразлично – важен только этот момент. Какая разница, что будет завтра, через неделю, когда-нибудь? Существует только сейчас, здесь, где никто не видит их и никогда не узнает, что произошло. Она не в силах больше выносить одиночество. Вероятно, она проявляет слабость, но не все ли равно? Никто, кроме Дарио, не поможет ей забыться, ведь его смех и поцелуи обладают волшебной силой. Он наделен магией в гораздо большей степени, чем сам мог вообразить. Разве она не заслужила блаженство, которое он мог дать ей? Только он. Анаис знала – Дарио способен на это.

Анаис обвила руками шею Дарио, склонив к себе его голову. Она чувствовала, как его руки в медленном ритме скользят вдоль спины, словно он заново изучает изгибы ее тела, вызывая волны жара и сладкую боль внизу живота. Она потянулась и первая прижалась губами к его губам. Анаис вложила в поцелуй все мечты и надежды долгих лет, обиды и жалобы, обращенные к своему отражению в зеркале, а не к нему, слезы, страх и сожаления. Наконец шесть лет спустя она дарила ему прощальный поцелуй. Это был запоздавший символ окончательного расставания.

Дарио позволил ей. Поддерживая ладонью ее затылок, он принял поцелуй, словно понимал его значение.

Анапе дрожала. На щеке застыла слеза, но ей было безразлично. С опозданием на шесть лет она завершила ритуал разлуки и потери. Задохнувшись, она оторвалась от его губ, но не отпрянула, а бессильно прислонилась лбом к его лбу.

– Лучше? – хрипло спросил он, не узнавая своего голоса.

Она не собиралась отвечать, но тихий ночной ветерок вырвал признание:

– Нет. Не очень.

– Хорошо, – усмехнулся он. – Моя очередь.

Дарио взял в теплые ладони ее лицо и накрыл губами рот. Инициатива перешла к нему.

Ощущение триумфа должно было окрылить его. Дарио приготовился торжествовать заслуженную победу – он соблазнил свою неверную жену, как и было задумано. Однако в эту минуту он мог сосредоточиться только на ее податливых губах, на прильнувшем к нему гибком теле. Упругая грудь под гладким шелком волнующе упиралась в его грудь, руки обвивали шею. Анапе льнула к нему, стремясь слиться воедино. Но этой близости было недостаточно, как бы сильно Дарио ни прижимал ее к себе. Он вполне отдавал себе отчет, что его чувства в этот момент не имели ничего общего с местью. Дарио отмахнулся от неприятной мысли. Крепче обнимая Анапе, он покорился безрассудной страсти.

Ласки Дарио становились все горячее, его сжигал огонь желания, как прежде и как всегда, когда Анаис оказывалась в его объятиях. Острые импульсы наслаждения пронзали его, как электрические разряды, от каждого прикосновения губ и языка. Он ни секунды не задумывался о том, что произойдет дальше. Только одно имело значение – она снова была в его власти. «Навсегда», – шептал предательский внутренний голос. Или до тех пор, пока он опять не потеряет ее.

Непонятно, как у Дарио хватило сил оторваться от ее рта. Звуки музыки доносились словно издалека – оркестр плавно перешел к другой мелодии. Дарио плохо осознавал, где находится, да его это не волновало. Он мечтал только о том, чтобы раздеть Анаис, и готов был овладеть ею под ближайшей пальмой – возможно, сотрудники курорта сквозь пальцы посмотрели бы на каприз богатого гостя. В такой ситуации требовалось немедленно найти укромное место.

Не мешкая, Дарио поднял Анаис на руки, прижал к груди и быстрыми шагами понес к своей вилле. Каждая минута промедления казалась ему пыткой. Ему было недостаточно чувствовать ее дразнящее тело. Анаис обнимала его за шею, и, откинув голову, не сводила затуманенного страстью взгляда, еще сильнее разжигая вожделение.

Толкнув плечом дверь, Дарио рванулся через холл прямо в огромную спальню и только в этот момент осознал, что отнюдь не следует наспех составленному плану – довести Анаис до исступления, а потом холодно отвернуться. Вместо задуманного хладнокровного соблазнения с целью сломить Анаис, заставить принять его условия, охватившее его безумие разрушало их обоих. Дарио понимал, что пора остановиться. Он заставил себя поставить Анаис на ноги возле широкой кровати. Настало идеальное время исполнить коварный план и вернуть полный контроль над происходящим, но Дарио не мог.

За прошедшие годы он потерял всякую надежду на чудо, способное вернуть Анаис. Однако теперь она снова стояла перед ним, умирая от желания, а его мощная эрекция граничила с болью. Дарио протянул руку и резким движением распустил тяжелый узел волос так, что заколки посыпались во все стороны, а густые пряди каскадом рассыпались по плечам. Губы Анаис припухли от его поцелуев, шелковая блузка смялась на груди. Дарио все еще любил ее. Он единственный видел ее такой…

«Нет, – отчетливо произнес холодный голос в голове, – не единственный».

Охватившая его злость была знакома до боли, но, смешавшись с сексуальным голодом и вожделением, она казалась страшнее и губительнее. Дарио не стал задумываться об этом. Он просто хотел Анаис. Он всегда хотел ее. Желание не умирало в нем.

Анаис будто поняла его смятение. Тень тревоги пробежала по прекрасному лицу, залегла морщинкой на лбу.

– Дарио?

Ему не хотелось разговаривать. Для него стерлась граница между страстью и яростью, ее предательством и своим неудовлетворенным желанием – путь к исцелению был один. Дарио не размышлял о моральной подоплеке, говоря себе, что важен только конечный результат. Дарио никогда не считал, что цель оправдывает средства, – примером послужили для него интриги бывшего владельца «АЙС» и его мошенничество, которое открылось после того, как Дарио пришел в компанию. Однако он убедил себя, что сейчас у него нет другого выбора: Дарио не мог позволить ни секунды сожалений.

Он поймал себя на том, что жадно ест Анаис глазами, только когда ее охватила легкая дрожь. Под тканью блузки обозначились затвердевшие пики – безошибочный признак сексуального возбуждения. Дарио не сомневался, что желание Анаис не уступало его собственному. Так было всегда. Он больше не мог ждать. Дарио шагнул к ней, провел ладонью по выступающим округлостям, слегка сжав соски, и улыбнулся, услышав в ответ легкий стон.

Анаис откинула голову, пробудив в нем первобытный инстинкт: яростную жажду совокупления. Страсть. Вожделение. Дарио перестал искать оправдания и обманывать себя – ничего не существовало для него, кроме этой жажды. Запустив пальцы в роскошные волосы, он склонился к ее шее и коснулся губами шелковистой кожи. Дарио с наслаждением вдыхал знакомый аромат – тонкий и нежный, каким он его помнил. Расстегнув несколько пуговиц, Дарио нетерпеливо стянул ее блузку через голову и снова прильнул губами к обнаженному телу. Анаис вздрогнула, вздохнула с глухим всхлипом. Дарио убедился, что она по-прежнему не носила бра. Ее маленькая, прекрасной формы грудь всегда вызывала восхищение. Сжав ладонями узкие плечи, он прихватил губами темный сосок и с силой втянул в рот. Анаис тихо постанывала. Память об этих возбуждающих сигналах вожделения и наслаждения преследовала его все прошедшие годы. Он не забыл солоноватый с оттенком мускуса вкус ее губ. Дарио переключился на другую грудь, прикусывая зубами и лаская языком шелковую кожу. Стоны Анаис становились громче, пальцы отчаянно впились в его бицепсы. Дарио отступил и резко развернул ее спиной к себе: линия бедер, круглые ягодицы были такими же безупречными, как в его воспоминаниях. Юбка оставалась для него единственной преградой. Дарио расстегнул молнию и потянул вниз, пока ткань не упала к ее ногам. Анаис стояла обнаженная, не считая вишнево-красных туфель и маленьких трусиков такого же яркого цвета. Дарио готов был взорваться. Он торопливо сорвал с себя рубашку, брюки и прижался к ней сзади. В просторной комнате гулко раздавалось его хриплое дыхание.

– А как же туфли? – прошептала Анаис, когда он жадно гладил ладонями ее бедра, словно вспоминая каждый изгиб.

– Оставь их, – пробормотал Дарио.

Самообладание окончательно изменило ему. Выкинув прошлое из головы, он, как и мечтал, отдался безудержной страсти. Дарио ощущал ладонями тепло и нежность ее кожи, слушал тихие вздохи и стоны, переходившие в неровные порывистые всхлипы. Не в силах терпеть, сильными руками он швырнул Анаис на середину широкой кровати и накрыл своим телом. Дарио целовал ее страстно и самозабвенно. Окружающий мир померк для него. Ничто не заставило бы его остановиться.

Дарио понимал, что у него есть только одна, сегодняшняя ночь с Анапе – другой не будет после того, что он собирался сделать утром. Ничего похожего он не испытывал в постели шесть лет назад перед разрывом. Тогда он не догадывался, что она обманывает его и что он касается ее в последний раз. Сейчас он был готов. Дарио знал, от чего готов отказаться, и предчувствовал ожидавшую его мучительную боль потери и разлуки. Это знание висело над ним, как проклятие.

Он целовал ее губы, как захлебывается глотком воды умирающий от жажды, а когда насытился, опустился ниже, переключив внимание на грудь. Анапе ерзала в нетерпении, закинув руки за голову, выгибая спину. Тогда Дарио опустился еще ниже. Лаская языком живот, он добрался до алых трусиков. Дарио раздвинул плечами длинные ноги, наслаждаясь ее смятением, хриплым, прерывистым дыханием. Анапе приподнялась на локтях, наблюдая за ним. На секунду Дарио поймал ее взгляд. Если бы он так хорошо не знал ее, то поверил бы в искренность затуманенного взгляда, трепетных вздохов и дрожащих губ. Он был бы глупцом, если бы поддался на ее уловки. Но Дарио знал истинную цену Анапе. У них только одна ночь для секса, говорил он себе. Ничего, кроме секса. Остальное – лишь призрак прошлого.

Дарио прижался губами к прикрытой красным кружевом промежности и услышал, как Анапе выкрикнула его имя. Когда она конвульсивно дернулась, царапая каблуками его спину, и он услышал ее протяжный стон, так возбуждавший его, Дарио сдвинул в сторону трусики и проник языком в горячее лоно.

Анаис казалось, что она в центре урагана. Ей не хватало воздуха, было трудно дышать. Она отдалась во власть невероятных ощущений, которые пробуждал Дарио. Его ласки дарили наслаждение, доводящее до предела, грозившего гибелью. Если бы Дарио хотел убить ее, она бы не оказала сопротивления. Пальцами, языком, колючей щетиной небритого подбородка он разжигал огонь, готовый сжечь ее дотла. В эротической агонии к Анаис возвращалась почти забытая сладостная, мучительная боль желания, которую мог возбудить только Дарио, и только он мог утолить.

Наконец он изменил тактику. Дарио стянул с нее трусики и сбросил с ног красные туфли. Она услышала, как они стукнули о деревянный пол, хотя, возможно, это был отчаянный стук ее сердца о грудную клетку. Анаис тщетно пыталась восстановить дыхание. Она наслаждалась своей беспомощностью: у нее не было сил двинуться, пошевелить рукой. Возбуждение волнами прокатывалось по телу. Анаис смутно слышала шелест фольги: Дарио никогда не забывал предохраняться. Через мгновение он навис над ней, опираясь на локти, и в течение нескольких секунд пристально смотрел на нее. Его синие глаза мерцали той же темной страстью, которая сжигала ее, словно она не испытала минуту назад потрясающего оргазма. Анаис подняла руку, на которой когда-то гордо носила его обручальное кольцо, и нежно провела ладонью по красивому лицу. Она ничего не сказала: голос не повиновался ей. Впрочем, она все равно не могла подобрать нужных слов.

Дарио переместился в нужную позицию и, не отводя взгляда, медленно-медленно вошел в нее.

«Наконец, – подумала Анаис, – наконец…»

Очень плавно и терпеливо Дарио проникал в нее, давая возможность ее телу привыкнуть и принять его. Анаис непроизвольно воскресила в памяти их первую ночь вместе: она была смущена, взволнована и очень влюблена в него. Дарио тогда не торопился. Он дал страсти разгореться между ними и два раза доводил ее до оргазма прежде, чем впервые по-настоящему овладел ею.

Сейчас его движения снова были плавными и неспешными, однако он неизбежно утверждал власть над ней. Анаис ерзала под ним в нетерпеливом ожидании: она хотела, чтобы он заполнил ее всю без остатка.

Вероятно, Анаис не одна вспоминала ту давнишнюю ночь на Манхэттене, когда они лежали обнявшись в широкой постели, а за окном переливался огнями великий город. Анаис приняла Дарио, растворилась в нем. С тех пор ее жизнь изменилась навсегда.

Сегодняшняя ночь снова все изменит, но теперь Анаис знала об этом. В отличие от прежней восторженной девственницы, она хорошо понимала, что делает. Во всяком случае, ей хотелось в это верить. Если постоянно повторять, то можно наконец убедить себя.

Анаис видела, как от напряжения у Дарио вздулись жилы на шее, руки стали твердыми, как гранит, а глаза сверкнули синим огнем. Для нее он олицетворял силу, мужественность, решительность. Когда Дарио вошел до предела и замер, ей показалось, что они слились в одно целое. Как в первый раз, на глаза навернулись слезы. Она немного напрягла мышцы бедер, как бывало раньше, чтобы проверить его реакцию, и у Дарио перехватило дыхание. Он скривил в усмешке рот.

– Время для игр прошло, Анаис, – пробормотал он низко и хрипло, пробудив в ней новый всплеск эмоций.

Он начал движение, и Анаис охотно подчинилась жесткому ритму. Дарио прильнул к ее губам, приподнял ладонями ее ягодицы, подстраивая под себя. Они начали хорошо знакомый эротический танец в идеальной гармонии, словно никогда не расставались и были созданы друг для друга. Все произошло стремительно или продолжалось вечность, но Анаис выкрикнула его имя, достигнув высшего пика. Она услышала смех Дарио перед тем, как он содрогнулся в оргазме. Анаис была уверена, что он произнес ее имя.