Куда я пошел – никому не сказал.

Во-первых, выше меня в нашем маленьком коллективе только продюсер, он же – руководитель проекта. Так что докладывать о своих передвижениях по городу я никому не обязан. Во-вторых, недоговоренность почти что каждой фразы моего загадочного собеседника настраивала на конспиративный лад. В третьих, мне почему-то показалось, что открытия, которые я старательно пытался утопить в колодце собственной памяти, сейчас всплывут и даже получат какое-то развитие.

А об этих вещах посторонним тем более знать не нужно.

Ровно через час я прогуливался по Молодежному парку, обустроенному, кстати, на месте разрушенного кладбища. Возможно, потому именно здесь влезать в сомнительные истории меньше всего хотелось. Однако я мысленно высмеял себя за суеверия и посмотрел на часы. Уже две минуты жду…

– Добрый день. Руслан?

Обернувшись, я увидел мужчину средних лет, коротко стриженного, гладко выбритого, в дорогом кожаном пиджаке поверх светло-серого гольфа. Мои легкомысленные джинсы, футболка навыпуск и джинсовая курточка на фоне его официальной внешности превращали меня в пацана.

– Да. А вы…

– Каневский, – мужчина коротко и крепко пожал мне руку. – Отойдем или здесь поговорим? Может, кофе, чай, коньяк?

– Давайте. Прямо по улице есть неплохое место…

– Обычное место, – перебил Каневский. – Ни плохое, ни хорошее. Пойдемте, чтобы не отсвечивать.

До кафе мы дошли молча. Найдя в дальнем углу свободный столик, присев и заказав кофе с коньяком, мы еще какое-то время помолчали. Я не знал, с чего начать. А мой новый знакомый явно ожидал от меня инициативы. Наконец он не выдержал.

– Сразу о деле. Наверное, вас удивляет способ нашего знакомства и вообще все, что происходит. Поверьте мне: я и сам не знаю, как нужно себя вести в подобной ситуации.

– Подобной чему?

Нам принесли заказ. Не приглашая меня в компанию, Каневский сразу же жадно схватил бокал с коньяком, осушил его, сделал глоток кофе, пожевал губами.

– В общем, хватит уже тянуть. Все равно придется рассказывать. Я знаю, на кого вы работаете и чем сейчас занимаетесь. У меня есть информация, которую я хочу продать. Не заплатите вы – заплатят другие. Только носить в себе это я больше не могу.

– Слушайте, определимся сразу: денег у меня нет. За кофе с коньяком я могу расплатиться, только других представительских расходов не предусмотрено, и вообще…

– Не морочьте мне голову! – Манера Каневского перебивать начала меня раздражать. – Ваш генеральный продюсер вполне может заплатить нужную мне сумму. Хотя бы для того, чтобы похоронить эту информацию. Пока в стране не начался весь хаос, который мы с вами сейчас наблюдаем, я еще мог молчать. Но теперь, когда все может зайти слишком далеко, я не могу носить в себе такой груз. Мне нужны деньги. Поверьте, то, что я знаю, стоит немало. Ваш большой босс сможет предложить свою, гм, покупку на самом высоком политическом уровне. И опять же, с выгодой для себя.

Теперь пришла моя очередь пить коньяк.

– Вы все ходите кругами. Расскажите, что происходит, а я подумаю, чем вам помочь.

– Логично, – согласился Каневский. – Только в целях рекламы, наживка. Никаких фамилий, никаких должностей. Если договоримся, всех действующих лиц рассекречу после того, как получу половину суммы.

– Вперед.

– Значит, так, – Каневский сделал еще один глоток кофе. – После прошлогодних парламентских выборов я начал работать помощником одного депутата из фракции Партии регионов. К первым лицам он не относился, но и в последних не ходил. До того долго работал в выборных штабах, а вообще с командой сегодняшних «бело-голубых» я с 2003 года. С Евгением Кушнаревым близко знаком не был, но мы пересекались. Когда он оказался в нашей фракции, я понял – наконец-то что-то будет меняться к лучшему в стратегическом плане. «Регионалов», как вы поняли, я знаю давно. Там были и есть до сих пор неплохие администраторы. Бизнесменов много. Именно политиков, настоящих и опытных, там не было, тем более – такого уровня. Это не пафос, не ложная констатация. Это правда: не было и теперь снова нет. Он мог превратить слова в идеологию, а идеологию – в слова. Чего мой непосредственный начальник, к слову сказать, не умел абсолютно. Только карточкой голосовал, а прессы откровенно побаивался. А Кушнареву – не доверял.

– Почему?

– С некоторых пор ему перестали доверять многие в партии.

После этой фразы мой собеседник умолк.

И я решил его не торопить. Пускай соберется с мыслями и продолжит. Видя, что я жду, Каневский вздохнул и снова заговорил:

– Вы политический журналист и поймете, что я вам сейчас скажу. Дело в том, что как раз Кушнарев и был тем самым квалифицированным политиком, профессионалом. Как говорил Данилыч, крепким управленцем. Именно поэтому в Партии регионов он не был допущен до управления, не имел возможности влиять на разработку партийной стратегии. Даже слово «регионы» в названии – оно же во множественном числе. А основная масса членов партии – с Донбасса. Другие региональные элиты Востока и Юга Украины там были представлены слабенько. Потому и партия не могла трансформироваться во всеукраинскую. Кушнарев же мог стать фактически рупором региональных элит недонецкого происхождения. И это могло помочь Партии регионов перестать быть фактически партией одного региона. Поверьте, Евгений Петрович очень много сделал для того, чтобы «бело-голубые» из плохо структурированной, не совсем понимающей свои задачи группы начали постепенно превращаться в национальную силу. Живой пример: осенью 2004-го в Киев поддержать Януковича ехали только шахтеры, а сегодня Конституционный суд пикетируют даже из Житомирской области. Шахтерские же волонтеры только дискредитируют всю идею своими пьяными хулиганскими выходками в столице.

Каневский замолчал, допил остывший кофе, жестом подозвал девушку-официантку и попросил еще пятьдесят граммов коньяку.

– Все это интересно, – воспользовавшись этой паузой, проговорил я. – Только вы сейчас читаете лекцию. Все это было в газетах, звучало на телевидении. Да, Кушнарева некем заменить. Да, Партия регионов не очень охотно это признаёт.

Только такая информация – даже с фамилиями – ничего не стоит.

– А вы в курсе, Руслан, что Партия регионов готовила изменения в своем уставе? Что новым уставом предусматривалось введение в руководство человека, напрямую отвечающего за идеологию в партии?

– Не секрет.

– И что главным кандидатом на этот пост являлся Кушнарев, тоже знаете?

– Несложно просчитать.

Принесли коньяк. Каневский сделал паузу, чтобы выпить.

– Несложно. А что это многих не устраивало? Что на роль идеологов претендовали многие? И эти самые претенденты, как только в парламенте большинство сформировалось на основе «регионалов», чуть ли не в открытую стали называть Кушнарева «варягом», претендующим в скором времени на лидерство? И что, став лидером, он тут же начнет проводить ротацию кадров, заменяя менее профессиональных политиков на более профессиональных? Что смотрите? Я лишь озвучиваю вам слова своего бывшего шефа. Того самого народного депутата Икс, который обсуждал эту проблему с депутатами А, Бэ, Цэ… в общем, не хватит латинского алфавита для всех, кому Кушнарев в партии начинал создавать проблемы. А вы знаете, как в подобных случаях решаются проблемы?

Я промолчал.

Примерно то же самое, только другими словами, уже говорил мне Леша Горячих. Но он высказывал свое мнение, основанное на слухах и сплетнях, вяло и постоянно ходивших на политических кухнях, в которые он как политолог был вхож. Каневский же не передает слухи и сплетни в виде версий, а дает реальный расклад. Известный ему как лицу, приближенному к некоему народному депутату.

Выходит, действительно дыма без огня не бывает. А раз так, то…

– Что вы хотите этим сказать?

– Только одно: гибель политика такого масштаба была, конечно, выгодна его политическим противникам. Но еще более она могла бы быть выгодна его политическим соратникам. С одной стороны, они снова укрепят свои позиции. Ротации кадров уже не будет. С другой – при желании в смерти сильного политика всегда можно обвинить оппонентов.

– Кушнарева заказал кто-то из «оранжевых»? Бред! Извините – но это бред! Да у них просто нет кандидатуры того, кто взялся бы реализовывать подобную идею!

– Может быть, – не стал спорить Каневский. – Но больше я ничего рассказывать вам не собираюсь. Без денег, я хочу сказать. Но за определенную сумму я назову фамилии тех, кому непосредственно была выгодна гибель Евгения Кушнарева – только так эти люди могли удержаться и в партии, и при власти. Ну, вас это интересует?

– Все нужно проверить, – ответил я только для того, чтобы не молчать.

– Как вы собираетесь это сделать?

– Хорошо. Почему вы не пойдете с этим… не знаю… в СБУ например?

– А вы бы пошли с этим в Службу безопасности? Особенно сейчас, когда там, наверное, задыхаются от слива взаимного компромата, который организовывают практически все политические силы. Вас еще что-то интересует?

Я посмотрел на часы.

– Да, последний вопрос. Почему вы больше не работаете помощником депутата? И почему решили все это, как вы выражаетесь, слить?

– Это два вопроса, – Каневский показал два пальца. – На второй я вам ответил. А что касается первого… Здесь, в Харькове, мне предложили более выгодную работу, чем украинская политика. Свое место возле депутата, между прочим, я продал одному типу. За небольшие деньги, да. Но мне и они не помешают. И потом, – он поднялся, – не обо мне сейчас речь. Не факт, что подобное не повторится.

– Еще кто-то погибнет, вы хотите сказать?

– До свидания. Я с вами сам свяжусь. За кофе и коньяк заплачу.