Если кто-то думает, что я идиот, который гонится за сенсациями, как независимый журналюга из американского кино, – зря.

Меня вполне устраивает моя стабильная работа. Я хочу лет через пять уже руководить молодым пополнением, а к сорока годам бросить якорь референтом в какой-нибудь политической структуре. Желательно такой, которая всегда сможет или удержаться у власти, или вплотную подойти к ней. Для этого надо еще и дружить с бизнесом, а я как раз и собираюсь сделать кое-какие шаги в этом направлении.

И если я приехал на явно сомнительную встречу с каким-то зашифрованным мужиком, это еще не значит, что я ищу приключений на свою пятую точку. Меня заинтриговал необычный звонок. К тому же свой хлеб журналиста я ем вот уже восьмой год, так что могу считать себя профессионалом. А профессионалы в нашем деле не имеют права пропускать такие звонки и подобные ситуации мимо себя.

Но еще бо́льшая опасность – повестись на такую странную историю.

Имя на ней не сделаешь, а геморрой заработаешь еще тот. Самое поганое – проверить сказанное Каневским практически невозможно. Я даже не знал, как зовут моего нового знакомого: он не назвал имени, а я не спросил. Да если уж на то пошло – я не уверен, что он именно Каневский. Документы посмотреть надо было, но только вряд ли я имею право их у него требовать.

Чтобы обмозговать ситуацию, до офиса я решил пройтись пешком.

Так, что мы имеем с вами, господин Синельников? В течение одной недели от двух наверняка не знакомых между собой людей я узнаю, в принципе, несекретную информацию: Евгений Кушнарев как чуть ли не единственный крепкий профессионал в парламентской фракции Партии регионов мог вскоре стать ее лидером, и это не устраивало значительную часть его амбициозных однопартийцев. Которых, в свете сказанного, уже нельзя назвать соратниками. А человек, которого я видел сегодня впервые в жизни, развил тему, прозрачно намекая: единственный способ остановить продвижение Кушнарева в лидеры правящей партии – устранить его физически.

То есть убить.

Что я знаю о той смерти на охоте? То же, что и все, – ничего. Несчастный случай, ружье чуть ли не само выстрелило.

Что происходит сейчас с Партией регионов? Правящая партия увязла в политическом кризисе. Миллионеры с миллиардерами и их ставленники не смогли отразить атаку президента, полномочия которого за несколько месяцев прошлого года были значительно урезаны. Сейчас их подталкивают к перевыборам, и держатся они из последних сил не потому, что на самом деле такие сильные, а потому, что упертые. Им явно не хватает грамотного полководца. У «оранжевых» есть маленькая женщина, железная Юля Великомученица, и Луценко, у которого креативных идей хватит на десятерых и язык хорошо подвешен.

Я остановился.

Не вяжется. Получается, если Каневский в своих намеках прав и фигуру Кушнарева убрали с шахматной доски свои же – чтобы не мешал! – тогда чепуха выходит. «Бело-голубые» своими же руками устранили сильного соратника, опытного стратега и оратора, которого можно было выставить на передний фланг. Тем самым ослабив собственные позиции. Не вяжется.

Я снова двинулся вперед. Дойдя до конца улицы, отыскал небольшой скверик, присел на скамейку, достал телефон и по памяти набрал номер.

– Привет, Леш, как дела?

– У нас сейчас запары, Русик. Вот составили несколько вариантов политического прогноза – будут перевыборы или нет. Если же будут, то когда – в конце мая или в начале сентября. Сейчас ждем от заказчика ответа, что ему выгоднее озвучить: не будет до мая или будут, но ближе к осени. Когда электорат картошку выкопает.

– Ты сам как думаешь?

– Я не думаю, Русик. Я знаю: там, где надо, уже все решили. И кто дольше сейчас продержится, за того потом народ проголосует.

– Когда – потом?

– А когда бы ни было. Хоть через месяц, хоть через год. В политике все «потом», ты ж грамотный хлопец, знаешь. Вы за нас голосуйте сейчас, а мы вам обещанное – потом.

– У вас в офисе такие настроения?

– Кругом такие настроения. Ладно, ты просто потрещать или дело есть? А то нам тут пиццу принесли…

– Есть вопросик один. Ты такого Каневского знаешь?

– Артиста?

– Почему артиста?

– Артист такой есть. В сериале про советскую милицию майора Томина играл. Шурика.

– Подожди, какого Шурика? Шурика вроде другой артист играл, в очках…

Горячих вздохнул.

– Я на сколько тебя старше, Русик? Года на четыре?

– На шесть.

– Казалось бы, фигня, да? А получается – на целое поколение. Майора Томина, чувак, звали по фильму Шуриком. Его играл артист Каневский.

– Не, артист меня не интересует. Хотя этот тип тоже может быть артистом…

– Не топи Му-му, Синельников. Выражайся яснее.

– В том-то и дело, что пока ясности нет. Каневский. Как зовут – не знаю. Говорит, работал помощником у какого-то депутата-«регионала». Фамилии депутата тоже не знаю.

– Чего ж ты от меня хочешь? У одного депутата по штату может быть несколько помощников, он им платит из депутатского фонда. Есть еще помощники на общественных началах. Им документ главное и доступ к телу, такие дела важнее денег бывают, чувак. Еще советники есть… Короче, если бы я каждого знал, цены бы мне не было.

– Значит, не знаешь?

– Извини.

Пожелав Лешке Горячих приятного аппетита, я задумчиво проводил взглядом молодую маму, толкавшую перед собой коляску. Интересно, кто у нее там – мальчик или девочка? Нахлынули воспоминания… Сначала детей хотела Маринка, только я не мог позволить себе заводить ребенка в съемной квартире. Потом, когда появилась своя, жена с головой ушла в карьеру, и на коротком семейном совете мы решили повременить пару лет. Не продержались – серьезные проблемы начались у нас уже через год.

Ладно, лирика. Вернемся к нашим баранам.

Прав киевский политолог: вокруг депутатов много разного народу крутится. Допустим, Каневский – тот, за кого себя выдает. И что дальше? Он мог быть вхож в кабинеты и мог слышать всякие разговоры, из которых делать свои выводы. Ну? Теперь он хочет денег за свои фантазии. От депутата своего ушел, потому что, как крыса, почуял: корабль правящей партии начал давать тоненькую течь.

Когда он это почувствовал? Совсем недавно, зуб даю.

Гибель Евгения Кушнарева не локализовала кризис, а только усугубила его.

Значит, если допустить, что Каневский где-то прав, устранение главного рупора Партии регионов было не прямым указанием сверху, а приватной инициативой группы недовольных.

Уже легче: кто-то теперь пожинает плоды собственной глупости и недальновидности. Вопрос: кто?

И отсюда новый вопрос: хочу ли я это знать?