Доминик замер с открытым ртом, и в какое-то мгновение Хлоя подумала, что вызвала у него недовольство. В самом деле, леди не бросается к ногам мужчины и не требует, чтобы он занялся с ней любовью.

Но в следующий момент его красивое застывшее лицо ожило. Его изумрудные глаза заблестели теплотой и страстью, а губы расплылись в торжествующую улыбку. Такое выражение лица другого мужчины заставило бы ее бежать от него как можно дальше, но в случае с Домиником она почувствовала приятную расслабленность.

– Ваше желание – приказ для меня, миссис Пайпер, – сказал он слегка насмешливым тоном.

Учитывая алчное выражение его глаз, Хлоя думала, что он сейчас набросится на нее и унесет в спальню. Но он только обхватил ладонями ее щеки. Его взгляд блуждал по ее лицу, и Хлоя заморгала, почувствовав приближающиеся слезы.

– Доминик? – прошептала она, коснувшись его рук, таких сильных и теплых под ее пальцами.

– Я ждал этого всю жизнь, Хлоя. Я хочу насладиться этим моментом. – Уголки его губ слегка приподнялись, обозначив печальную улыбку. – Должен признаться, я боялся, что испугаю тебя. Ты так много пережила, Хлоя. Я не хочу…

Она прижалась губами к его подбородку.

– Не говори глупости. Я знаю, что недостаточно опытна… – Она замолчала, увидев, как Доминик поднял брови, и робко улыбнулась ему. – Да, у меня нет опыта, за исключением одного раза…

Он прижался лбом к ее лбу.

– Поверь, любимая, тот один раз не считается, по крайней мере в данной ситуации. Прошу тебя воздержаться от сравнений, если не хочешь полностью лишить меня самообладания.

Хлоя никогда не думала, что упоминание о том ужасном инциденте, исказившем всю ее жизнь, может вызвать у нее улыбку сейчас, когда она уловила оттенки обиды и нетерпения в голосе Доминика. Она обвила руками его шею и прижалась носом к его носу.

– Это было бы, конечно, прискорбное событие.

Он откинулся назад, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Я не хочу ворошить твое прошлое, дорогая, и скорее застрелюсь, чем сделаю то, что может причинить тебе душевную боль. Однако я хочу, чтобы сегодняшний вечер стал началом новой жизни для нас обоих.

– Доминик, ты не можешь причинить мне боль. – Ее сердце сжималось от нежности в его взгляде. – И сейчас ты собирался сделать что-то или тебе надо напомнить?

На его лице появилась медленная соблазнительная улыбка.

– Ах да. Поцеловать тебя.

Его теплые губы коснулись ее губ, и Хлоя почти упала вперед на его колени. Он нежно, неспешно целовал ее. Именно этот поцелуй был ее первым, и она ждала его целую вечность. Хлоя обвила пальцами его шею, постепенно расслабившись в его сильных горячих объятиях.

Его губы переместились на ее скулу, а затем чуть ниже уха, вызывая удивительное ощущение внутри. Доминик был прав. Это ощущение не имело ничего общего с тем неловким, поспешным первым опытом в юности, когда она испытала болезненные последствия и осталась убитой горем и стыдом. Даже принц Эрнест был подавлен тем, что произошло между ними. Он покраснел и в замешательстве пробормотал, запинаясь, неловкие извинения. Это выглядело довольно трагично и глупо, и тогда Хлоя подумала, что в будущем никогда не допустит, чтобы другой мужчина прикоснулся к ней опять.

Однако два месяца назад в ее жизни вновь появился Доминик, и тогда Хлоя осознала, что она уже не та испуганная девочка, а женщина с естественными чувствами и потребностями, жаждущая любви так страстно, что это пугало ее.

Она почувствовала, что Доминик отклонился назад, и заморгала, глядя на него.

– Должно быть, я делаю это неумело, – сказал он, коснувшись пальцем ее носа. – Ты витаешь где-то в облаках. – Он сказал это легким насмешливым тоном, но она заметила беспокойство в его взгляде.

Хлоя улыбнулась.

– Ты все замечательно делаешь. Пожалуйста, продолжай.

Когда он засмеялся, казалось, взошло солнце прекрасным летним утром. Прошли годы, но она помнила, каким сердечным и открытым мальчиком он был – ее лучшим другом и преданным защитником. Он сохранил все эти качества и в настоящее время приобрел новые. Он стал влиятельным и чрезвычайно привлекательным мужчиной, который полностью завладел ее мыслями.

Мгновение спустя Хлоя невольно охнула, когда Доминик резко встал, поднял ее с колен и заключил в свои объятия. Затем прижал к своей широкой груди и двинулся к двери.

– Куда ты направляешься? – спросила она.

– В мою спальню.

– О, тогда хорошо. – Она мысленно содрогнулась от такой своей нелепой реакции.

Он слегка встряхнул ее, когда подошел к двери.

– Неужели ты думала, что я займусь с тобой любовью на полу кабинета?

– Я не думала так далеко вперед, – призналась она.

Доминик пошел, держа ее на руках, по коридору с мягким освещением и остановился у подножия лестницы. Он посмотрел ей в лицо таким пронзительным взглядом, что, казалось, был способен проникнуть в ее душу, ломая все преграды, долгое время существовавшие между ними.

– Ты действительно хочешь этого, Хлоя? Обещаю, я поступлю так, как ты скажешь.

Она кивнула, отбросив прежние страхи.

– Это действительно то, чего я хочу, но все это ново для меня. Я не вполне уверена, как надо себя вести.

Доминик начал быстро подниматься наверх, нисколько не обремененный ее весом.

– Для меня это тоже ново, уверяю тебя. Я только надеюсь, что ты будешь нежно обращаться со мной.

Она изумилась и громко засмеялась, затем испуганно зажала рот рукой.

– Что-то не так? – спросил он.

– Что если кто-нибудь услышит нас? – прошептала Хлоя. – Что подумают слуги?

– Они подумают то, что я скажу им. Кроме того, они знают, какие чувства я испытываю к тебе.

Она изучала его лицо, когда он двинулся по коридору, ответвлявшемуся от верхней площадки лестницы.

– В самом деле, знают?

Доминик остановился возле последней двери в конце коридора.

– Я очень долго искал тебя. Это не было секретом, по крайней мере для моего персонала.

Чувство вины заставило Хлою сжать губы. Ей было крайне неприятно сознавать, что она причиняла страдания Доминику и своему сыну все эти годы. Гриффин давно отказался искать ее, но не Доминик. Он непреклонно продолжал поиски, не желая вступать в любовные отношения и в брак с другой женщиной. Хотя ей следовало быть польщенной такой искренней преданностью, вместо этого она испытывала печаль и, по правде говоря, некоторое раздражение.

Доминик открыл дверь и, войдя в комнату, ногой закрыл дверь за собой. Затем поставил Хлою на пол и обнял ее за плечи.

– Ты не должна ни в чем винить себя, Хлоя. Это был мой выбор, и я не жалею об этом.

Она нахмурилась, глядя на него.

– Как ты мог узнать, о чем я подумала?

– У тебя очень выразительное лицо, когда ты теряешь бдительность. Кроме того, я знаю образ твоих мыслей.

– Это нечестно, – проворчала она, – так как я не имею понятия, о чем думаешь ты.

Он обхватил Хлою за талию и привлек к себе; его глаза потемнели от желания.

– Готов спорить, что в данный момент ты вполне можешь определить, о чем я думаю.

Когда она почувствовала животом его возбуждение, глаза ее расширились.

– О, кажется, догадываюсь.

Доминик тихо засмеялся.

– Давай ляжем в постель, дорогая. Я ужасно хочу тебя.

Хлоя покраснела, но охотно пошла, когда он повел ее через просторную спальню. Она окинула быстрым взглядом комнату, отметив элегантную мужскую обстановку, дорогой ковер под ногами и массивную кровать с балдахином. С обилием подушек и с плотным парчовым старомодным покрывалом золотистого цвета она выглядела почти декадентской и довольно нехарактерной для такого мужчины, как Доминик.

На мгновение Хлоя невольно подумала, делил ли он эту постель с другой женщиной.

Она охнула, когда он приподнял ее и усадил на высокий матрас, затем опустился на колени перед ней, и их взгляды встретились.

– Ты должна знать, – сказал Доминик, – ты первая женщина, которую я укладываю на эту постель.

Хлоя ударила его в грудь.

– Прекрати эти разговоры!

Он засмеялся, затем склонился над ней.

– А ты перестань беспокоиться. – Он быстро расстегнул ее полусапожки и стянул их. – Сейчас забудь обо всем на свете. Мы совершенно одни в этой части дома, и никто не потревожит нас.

Она слегка вздрогнула, когда его руки скользнули ей под юбки.

– Эта ночь для тебя, Хлоя, – сказал он. – Больше всего мне хочется, чтобы ты получила удовольствие.

Он выглядел очень красивым, стоя перед ней на коленях и глядя на нее с таким чувством, что она невольно улыбнулась. Никто никогда не смотрел на нее так. Хлоя затаила дыхание. То, что этот мужчина мог ждать ее и любить до сих пор, несмотря на душевную боль, которую она причинила ему, было настоящим чудом.

А в жизни Хлои было очень мало чудес.

– Думаю, мне это понравится, – прошептала она.

– Хорошо.

Доминик быстро развязал ее подвязки и стянул чулки. Затем отошел, чтобы поддержать огонь в камине и погасить лампу на прикроватном столике. Хлоя спрятала улыбку, понимая, что он делал все это в угоду ее стыдливости. Это говорило о великодушии, которое являлось неотъемлемой частью его натуры.

Доминик поднял ноги Хлои на кровать и осторожно перевернул ее на живот. Расстегнув платье, он развязал ленты корсета, после чего снова повернул ее лицом к себе.

– Пора избавиться от этой одежды.

– Ты знаешь, я вполне способна раздеться сама, – пробормотала она, задыхаясь от смеха и волнения.

– Я давно мечтал раздеть тебя, – сказал он неестественно громко. – Ты не должна лишать меня такого удовольствия.

– Не знаю, хорошо ли это, если я буду совершенно неподвижной.

В ответ он только соблазнительно улыбнулся. Хлоя помогла ему снять с себя платье, однако запротестовала, когда Доминик небрежно бросил его на пол. Он не обратил на это внимания, увлеченный сниманием корсета.

Несколько мгновений спустя Хлоя осталась только в сорочке. Доминик с шумом втянул воздух и осторожно коснулся белых кружев и шелковой ленты на корсаже.

– Боже, – тихо произнес он, – если бы я знал, что ты носишь такую красоту под одеждой, пригодной для старой девы, я бы раздел тебя несколько недель назад.

Хлоя приподнялась на локтях, испытывая застенчивость и удовольствие под его горячим взглядом.

– Я знаю, что это глупо, но мне нравится носить красивые нижние вещи.

– Это не глупость. Это самая соблазнительная вещь, какую я когда-либо видел, – хрипло произнес он. – Ты доведешь меня до смерти, Хлоя.

– Но, надеюсь, не раньше, чем ты снимешь свою одежду.

В его глазах появился радостный блеск, и Доминик начал раздеваться. Несмотря на свою сдержанность, практически срывал с себя одежду, одержимый страстью. К тому времени, когда он добрался до нижнего белья, Хлоя рухнула на кровать, едва дыша от смеха.

Доминик в шутку возмутился в знак протеста.

– Смейся, смейся на свой страх и риск, дорогая.

Когда он подошел к постели, его тело казалось золотистым в свете пламени камина, и дыхание Хлои на мгновение замерло. Доминик выглядел чрезвычайно внушительно. У него были мускулистые руки, широкая грудь, обильно усеянная темными волосами, узкие бедра и длинные крепкие ноги. Его не менее внушительное мужское достоинство отчетливо выделялось под облегающим бельем. Воспоминания о худощавом улыбающемся мальчике, каким Хлоя помнила его в прошлом, улетучились при виде возвышающего над ней мужчины.

– О боже, – прошептала она сдавленным голосом. – Какой ты красивый, Доминик.

Он опустил руку на ее тело, провел ладонью по округлостям и остановился в месте соединения ее бедер. Когда его рука обхватила ее женское естество сквозь тонкий материал сорочки, Хлоя едва не свалилась с постели от такого неожиданного прикосновения.

– Ты очень красивая, Хлоя. Моя прелестная маленькая изящная богиня.

– Благодарю, – с дрожью произнесла она, в то время как он поглаживал очертания ее плоти между бедер. Она была такой высокой и длинноногой, что никто, кроме Доминика, не мог назвать ее маленькой и изящной. Однако под его большими руками, блуждающими по ее телу, Хлоя чувствовала себя именно такой.

– Давай закончим раздевание и заберемся под одеяло, – предложил Доминик.

Он спустил свои кальсоны и отбросил их в сторону, а потом помог Хлое сесть. Когда он начал снимать ее сорочку через голову, мягкая ткань скользила по ее грудям, отчего чувствительные соски напряглись.

Мгновение спустя, обнаженная, она повернулась и протянула руку к одеялу. Однако он остановил ее, навалившись на нее всем телом и прижав к матрасу.

Они посмотрели друг другу в глаза. Дыхание Хлои сделалось неровным, когда ее соски потерлись о жесткие волосы на его груди. Она инстинктивно выгнулась, и с губ ее сорвался тихий вскрик, когда она плотнее прижалась к телу Доминика.

Он со стоном закрыл глаза. Затем подвинул свой таз так, чтобы удобней устроиться между ее ног. Его возбужденное естество уперлось в ее плоть, касаясь мягких складок. Когда она раздвинула ноги шире и обхватила ими его бедра, он резко открыл глаза. Их взгляды встретились. Хлоя испытывала легкое головокружение от возбуждения и волнения.

– Боже, какая ты приятная, – прошептал он, надавив на нее опять.

Затем он склонил голову и прильнул к ее губам горячим, всепоглощающим поцелуем, который потряс Хлою. В то время, когда его язык медленно проник между ее губ, он протянул руку к ее бедру и, подняв его, возложил на свое бедро. От этого доступ к ее промежности расширился, и ощущение от прикосновения к маленькому напряженному узелку плоти глубоко проникло в ее лоно. Она застонала, не отрываясь от его губ, когда внутри возникли удивительные легкие спазмы.

Когда Доминик оторвался от ее шелковистых теплых губ, она пробормотала что-то, протестуя.

– Потерпи, дорогая, – прошептал он. – Просто я хочу видеть тебя всю.

Он сдвинулся набок, продолжая прижимать ее мускулистым бедром к матрасу. Его рука легла на ее живот чуть выше золотисто-каштанового гнездышка волос.

– Какая ты красивая. – В его голосе прозвучало восхищение, отчего она ощутила прилив тепла во всем теле.

Он начал гладить ее, касаясь длинными пальцами бедер, живота и, наконец, достиг грудей. Хлоя лежала неподвижно, наблюдая, как его сильные руки ласкают ее. Когда он обхватил ее грудь и начал тереть напряженный кончик соска, она замерла в предвкушении.

– У тебя великолепные груди, Хлоя, – глухо произнес он. – Даже прекраснее, чем я представлял.

Прежде чем она успела среагировать на это неожиданное откровенное, но чрезвычайно возбуждающее замечание, Доминик склонил свою темноволосую голову, и его губы сомкнулись на ее соске. Она вскрикнула от удивления и наслаждения, затем снова замерла под ним.

Он приподнял голову.

– Что-то не так?

Она закусила губу, оставаясь неподвижной.

– Как ты думаешь, кто-нибудь мог услышать меня?

Доминик широко улыбнулся.

– Мы одни в этой части дома. Можешь шуметь, сколько хочешь.

Она неуверенно взглянула на него.

– Значит, я могу не сдерживать себя?

– Именно.

Доминик вернулся к ее грудям и продолжил возбуждать в Хлое неистовую страсть. Он жадно сосал соски, заставляя ее стонать и извиваться под ним. В то же время другая его рука блуждала по ее телу, слегка поглаживая завитки волос и бедра, отчего она увлажнилась и вся пылала, охваченная жгучей потребностью. Хлоя впилась ногтями в его широкие плечи, желая большего.

Сжав в последний раз зубами сосок, Доминик оторвался от ее груди. Хлоя открыла глаза и попыталась сфокусировать свое зрение. Ее пальцы продолжали сжимать его плечи, оставляя ногтями небольшие красные бороздки на коже.

Доминик слегка отодвинулся от нее.

– Раздвинь свои ноги немного шире, Хлоя.

Она сделал так, как он просил, чувствуя, как отяжелели ее конечности. Доминик устроился между ее бедер, тяжело дыша, когда головка его возбужденного естества скользнула между ее влажных складок. Хлоя сжала его плечи, охваченная страстным желанием. Она ждала этого момента всю жизнь, и вот теперь они, наконец, принадлежат друг другу.

– Ты готова, любовь моя? – тихо произнес он.

С ее губ сорвался прерывистый смех.

– А ты не чувствуешь это?

Он застонал и медленно вошел в нее.

– Чувствую.

Некоторое время Хлоя лежала спокойно, стараясь расслабиться, в то время как он медленно погружался в нее, раздвигая ее нетренированные внутренние мышцы. Хлоя не была девственницей, но оставалась почти такой после единственного кратковременного опыта в юном возрасте. А потом многие годы у нее не было мужчины, так как она пренебрегала своими женскими потребностями, притворившись, что они не имеют значения.

Но сейчас в объятиях Доминика, глядя в его потемневшие зеленые глаза, прежние опасения исчезли. Ее плоть сделалась скользкой и мягкой, принимая их слияние. Когда он прильнул губами к ее губам, она обвила его руками и ногами, и последние барьеры между ними окончательно рухнули.

«И слава богу».

– Все в порядке? – прошептал он, касаясь ее губ.

Хлоя плотнее прижалась к нему.

– Все прекрасно.

Все действительно было прекрасно, когда он начал двигаться внутри нее, ускоряя ритм, отчего по телу ее распространились горячие волны. Дыхание его участилось, когда он поднял ее ноги и широко раздвинул их, плотно прижимаясь тазом к ее промежности. Она тяжело дышала, когда он входил в нее, теперь быстрее и сильнее, доводя ее до пика удовольствия.

Внезапно Хлоя вскрикнула, когда ее лоно начало непроизвольно сокращаться, распространяя волны наслаждения по всему телу. Она ухватилась за Доминика, с трудом приподнимая веки, чтобы видеть, что он тоже испытывает удовольствие. Его ласковый взгляд устремился на нее, такой чувственный, что глаза ее увлажнились от слез. Дрожа, она притянула его голову к себе и поцеловала в губы. Мгновение спустя он тоже достиг наивысшего блаженства и застонал, содрогаясь всем телом в ее объятиях.

Он рухнул на нее, но тут же скатился на бок, а Хлоя положила голову на его вздымающуюся грудь.

– Ты права, – сказал он. – Это было чертовски прекрасно.