Тяжело дыша, с гулко бьющимся сердцем, Хлоя прильнула к Доминику. Они лежали со сплетенными ногами, и его грудь вздымалась и опускалась подобно кузнечным мехам. Хлоя испытывала удивительное чувство, и голова ее слегка кружилась от такого интимного слияния. Ее удивляло, что интимные отношения могут быть такими… радостными. Для нее они всегда казались ужасными и постыдными, и не только из-за ее прошлого опыта. В течение многих лет она заботилась о девушках, которых мужчины использовали только для удовлетворения своих потребностей. И она посвятила всю свою жизнь смягчению последствий причиненного им вреда со стороны легкомысленных, бессердечных и даже жестоких мужчин.

Однако с Домиником все было по-другому. Несмотря на то что случилось с ней, он продолжал любить ее, хотя большинство мужчин отнеслись бы к ней, как к женщине с подмоченной репутацией.

Когда его рука прошлась по ее спине к бедрам, она вздрогнула. Контраст между теплом его кожи и прохладным воздухом спальни вызвал у нее дрожь. Доминик медленно высвободился из ее объятий, шепча успокаивающие слова, и Хлоя отреагировала на это вздохом сожаления, а затем прижалась к его боку и натянула на них одеяло.

Они лежали так в теплом коконе, и в голове Хлои возник образ котенка, свернувшегося клубочком между лап огромного мастиффа, отчего она не смогла сдержать смех. Доминик, конечно, выглядел большим и сильным, однако и она была далеко не беззащитной. Хлоя давно поняла, что этот мир жесток и женщине лучше рассчитывать на свои силы в обеспечении независимости и благополучия, насколько это возможно. Такая доктрина легла в основу ее работы и, конечно, жизни.

Доминик коснулся пальцем подбородка Хлои и слегка приподнял ее голову. Она смотрела на него полусонным взглядом. А в теплом взоре его блестящих зеленых глаз чувствовалась слегка приглушенная страсть наряду с удовлетворением.

– Надеюсь, я не стану объектом ваших насмешек, миссис Пайпер, – глухо произнес он. – Такое неуважительное отношение может погрузить меня в ужасное уныние.

Хлоя громко засмеялась.

– Я очень сомневаюсь, что способна поколебать самоуверенность высокомерного сэра Доминика Хантера.

– Я считаю высокомерной вас, мадам, – проворчал он, переворачивая ее на спину. Она едва не задохнулась от его горячего поцелуя.

– Клянусь, Доминик, – с трудом произнесла она, когда он оторвался от нее и позволил ей глотнуть воздух. – Я не могу думать, когда ты делаешь так.

Он улыбнулся.

– Именно на это я рассчитываю, Хлоя.

Затем его улыбка исчезла. Он приподнялся и оперся на локоть, а другую руку положил ей на живот, нежно прижав Хлою к матрасу. Он выглядел озабоченным, и она приподняла бровь в молчаливом вопросе.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, все хорошо. Не беспокойся обо мне, – уверила она его.

– Я постоянно беспокоюсь о тебе. Практически каждую минуту с того дня, когда ты вновь вошла в мою жизнь.

Ей не понравилось это заявление.

– Я благодарна тебе за помощь, Доминик, но я вполне могу позаботиться о себе.

Теперь он, в свою очередь, вопросительно приподнял брови. Она не могла упрекать его за скептическое отношение к ее работе, так как ее деятельность действительно часто привлекала внимание преступников. Однако меньше всего ей хотелось стать еще одним пунктом в длинном списке его проблем.

– Я долгое время сама заботилась о себе, а также о других людях, нуждавшихся в моей помощи.

Он поцеловал ее в кончик носа.

– Я знаю, дорогая, и прими мое искреннее уважение и восхищение за все, что ты совершила.

«О боже». Это еще хуже, чем его беспокойство о ней. Покровительственное отношение Доминика вызвало у Хлои досаду.

– Но теперь ты не одинока, – продолжил он, не замечая ее оцепенения. – У тебя есть семья – сын и невестка. А также, – сказал он многозначительно, – у тебя есть я.

Она насторожилась.

– Что ты имеешь в виду?

Доминик на несколько мгновений оставался с открытым ртом, затем черты его лица приняли высокомерное выражение. Хлоя помнила, что подобным образом он выглядел, когда намеревался командовать.

– Я имею в виду, что как твой будущий муж, я буду поддерживать тебя и заботиться о тебе, а также разбираться с твоими проблемами.

Хлоя похолодела. Оковы в лице Доминика не входили в ее планы, когда она возобновила с ним связь. Она хотела только быть рядом с ним и, наконец, испытать счастье. Чувствовать себя женщиной, которую любят.

Но брак? С браком было связано множество сложностей. Какая же она глупая. Ей следовало знать, что именно этого желал Доминик и давно планировал такое развитие их отношений. Она хорошо помнила, что он всегда все планировал заранее.

Слишком взволнованная, чтобы заговорить непосредственно о его намерении, она ухватилась за последние слова.

– С какими моими проблемами ты собираешься разбираться?

– Разумеется, с теми, которые связаны с твоей благотворительной деятельностью, – сказал он, поглаживая ее щеку.

Хлоя едва удержалась от того, чтобы уткнуться носом в его руку.

– Я не знаю проблем, связанных с моей работой, кроме временного недоразумения с Кэмпвортами. Как только оно разрешится, я вернусь в Камберуэлл.

Он сузил глаза с некоторым раздражением. Тем не менее его прикосновение к ее щеке было нежным.

– Твое желание контролировать деятельность в твоем заведении в Камберуэлле вполне разумно, но для нас неприемлемо жить там. Если ты считаешь, что мой городской дом в Лондоне недостаточно большой, мы можем подыскать что-нибудь более подходящее, например в Мейфэре.

– Почему я обязательно должна жить в Лондоне? – выпалила она.

– Конечно, потому, что там живет сейчас твой будущий муж.

Хлоя отстранила его руку и села в постели, натянув одеяло себе на грудь. Доминик оставался в прежней позе, опершись на локоть. Его большое тело выглядело расслабленным, однако жесткие линии рта и челюсти говорили о внутреннем напряжении.

– Доминик, ты принимаешь на себя слишком много обязанностей. Оставь вопрос о браке… – Опасный блеск в его глазах заставил ее запнуться. – Я не намерена бросать Камберуэлл и переезжать в Лондон. Во-первых, моя работа очень важна для меня, а во-вторых, я не могу жить в городе.

Она закончила фразу, всплеснув руками, отчего одеяло соскользнуло, обнажив ее груди. Когда взгляд Доминика задержался на них, она поспешила снова прикрыться. Его попытка стянуть одеяло вниз не увенчалась успехом.

– Твоя деятельность слишком опасная, Хлоя. Последние несколько месяцев достаточно ясно продемонстрировали это, – сказал он немного рассеянно. – Я найду кого-нибудь, кто будет ежедневно делать все необходимое в Камберуэлле. У меня есть несколько подходящих агентов в отставке, которым понравится эта работа.

Хлоя пристально смотрела на него, забыв о борьбе за одеяло, которое сложилось кольцом вокруг ее талии.

– Доминик, ты действительно полагаешь, что бесчувственные агенты смогут управлять заведением с беззащитными девушками и их детьми?

Он пожал плечами, в то время как его палец продвигался по ее животу, пытаясь проникнуть ниже под скомканную материю.

– Прекрати! – Хлоя приложила руку к его груди и толкнула так, что он повалился на спину. Затем она соскочила с кровати и огляделась в поисках своей одежды. Ее вещи лежали грудой в изножье кровати, поэтому она схватила халат Доминика с кресла и надела его. Ей пришлось дважды обернуть пояс вокруг своей талии, чтобы поддерживать халат.

К тому времени, когда Хлоя приняла благопристойный вид, Доминик сел в постели с хмурым выражением лица и скрестил руки на своей мускулистой груди. Он нисколько не беспокоился относительно своей наготы, демонстрируя плоский живот с дорожкой темных волос, ведущей к паху. У него был такой привлекательный вид – даже с грозным выражением лица – что Хлоя готова была скинуть халат и снова залезть к нему в постель.

– Хлоя, я уверен, мы сможем найти какого-нибудь подходящего человека для работы в Камберуэлле. Я не вижу проблемы.

Его озадаченный вид свидетельствовал о том, что он действительно не понимал, каким деликатным делом она занималась. Потребовались годы, чтобы установить необходимые связи и выработать методы обеспечения приватности и защиты для девушек, которые приходили к ней. Кроме того, необходимо было помочь им вернуться к прежней жизни или устроить новую.

Другие люди не смогут заниматься этим делом, не разрушив то, что Хлоя создавала с таким трудом.

Однако не было смысла объяснять все это Доминику. Для него главное – их брак.

Она мысленно успокаивала себя.

– Доминик, с твоей стороны очень благородно предложить мне выйти замуж за тебя… – Он проворчал что-то, но Хлоя не обратила на это внимания. – Однако я не уверена, что последствия этого шага в твоих интересах.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Ты представитель магистрата, – сказала она сдержанно, – и занимаешь высокое положение в качестве члена правительства. Ты должен понимать, что для такого высокопоставленного человека, как ты, брак с такой женщиной, как я, является неприемлемым.

Судя по выражению его лица, она напрасно пыталась переубедить его.

– Хлоя, я сын мясника. В моих венах нет ни капли аристократической крови.

– Ты воспитывался при дворе и имеешь доступ к премьер-министру и принцу-регенту. – Когда он начал возражать, она остановила его поднятием руки. – Ты можешь, сколько угодно, протестовать, Доминик, но ты знаешь, что я права. Я не та женщина, на которой тебе следует жениться, учитывая род моих занятий и образование.

– Позволь напомнить тебе, – произнес он сквозь стиснутые зубы, – что ты дочь и внучка благородных людей. Твой дед по материнской линии был достойным членом магистрата, а один из твоих двоюродных дедушек являлся деканом в Кембридже. А что касается образования – твое значительно выше, чем мое.

– К тому же я скомпрометированная женщина с незаконнорожденным ребенком.

– Твой сын королевских кровей.

– Не надо напоминать мне об этом, – резко сказала Хлоя. Когда глаза его расширились от такого тона, она вздохнула. – Извини. Я не хотела быть грубой.

– Не надо извиняться передо мной, дорогая. – Суровые черты его лица смягчились. – Почему бы тебе не подойти и сесть рядом со мной, – произнес Доминик вкрадчивым голосом. – Нет причины стоять там; у тебя замерзнут ноги.

Хлоя испытывала искушение сделать это, однако знала, что он пытался заманить ее, чтобы она, в конце концов, согласилась с ним. Она с сожалением покачала головой.

Доминик разочарованно провел рукой по своему подбородку.

– Хлоя, никому нет дела, кем являешься ты и что Гриффин твой сын. Для всех ты миссис Пайпер, богатая, респектабельная вдова из Лидса, занимающаяся благотворительной деятельностью. Можно сказать, что мы старые друзья, и это не будет ложью.

– А как насчет всего остального? Ты полагаешь, мы продолжим лгать при получении разрешения на брак или священнику, который будет проводить свадебную церемонию?

Он махнул рукой.

– Конечно, нет. Однако, думаю, найдется не один приходской священник, который в долгу передо мной. И он с радостью окажет нам услугу, сохранив конфиденциальность.

– Я в этом не сомневаюсь, – сухо сказала Хлоя. – Но ты должен понимать, что я живу спокойно только потому, что моя фиктивная личность не подвергается проверке. А в качестве жены сэра Доминика Хантера я буду уязвима для всякого рода домыслов и сплетен.

Он смотрел на нее, раздувая ноздри словно бык, готовый к атаке. Доминик был добрейшим и благороднейшим человеком в мире, но в то же время он был одним из самых упрямых мужчин, каких она встречала. Таким Хлоя знала его с детских лет. Это качество помогало ему выдержать многие испытания в жизни при дворе и служило непреодолимым препятствием для тех, кто пытался одержать победу в споре с ним.

– Ради бога, – сказала она. – Я уверена, найдется немало людей, которые захотят использовать мое прошлое против тебя. Они могут даже попытаться шантажировать тебя.

Доминик выглядел чрезвычайно раздраженным.

– Если какой-нибудь глупец предпримет такую попытку, он дорого заплатит за это, уверяю тебя.

– Несомненно, однако причинит значительный вред твоей карьере и нашей жизни. Мне кажется, ты недооцениваешь влияние сплетен, и какой позор ляжет на тебя в результате скандала. Как можно надеяться, что наш брак выдержит это?

«Да он будет уничтожен».

Судя по выражению его лица и тому факту, что Доминик отбросил одеяло и соскочил с постели, Хлоя в конце концов вывела его из себя. Тяжелыми шагами своих больших босых ног он подошел к ней, как разгневанный Зевс, спустившийся с Олимпа.

Причем совершенно голый Зевс.

– Хлоя, тебе нечего стыдиться своей жизни. Ты лучшая женщина в Англии, и тот, кто скажет что-то плохое о тебе, горько пожалеет об этом.

Она отвела взгляд от его внушительного, отчасти возбужденного тела и посмотрела поверх его плеча.

– Я не могу продолжать разговор, пока ты не прикроешься.

Он громко рассмеялся, однако поднял с пола штаны и натянул их на свои длинные ноги. Хлоя отвернулась, пока он приводил себя в порядок.

– Надеюсь, это умиротворит твои оскорбленные чувства? – сказал он саркастически.

Если бы вопрос, который они обсуждали, не был так серьезен, Хлоя поддалась бы искушению рассмеяться. Казалось нелепо стоять в полуобнаженном виде и вести неприятный разговор, подобно спорящим подросткам.

– Благодарю, – сказала она, стараясь вернуть себе крупицу чувства собственного достоинства. – Как я уже говорила…

– Хлоя, помолчи немного, – прервал ее Доминик мягким голосом. Он взял ее руку и поднес к своим губам. Это простое прикосновение вызвало дрожь во всем ее теле.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Ничто не может изменить или ослабить мои чувства к тебе. Я понимаю, что тебя очень беспокоит то, что может произойти, если… когда мы поженимся. Конечно, существует вероятность, что твоя истинная личность станет известна, но, думаю, риск минимален. Кроме того, – добавил Доминик с ободряющей улыбкой, – даже если твое прошлое будет раскрыто, я смогу справиться с этим. Мы справимся с этим. Это старая история, дорогая, и на самом деле она никого не волнует.

Хлоя смотрела на него, охваченная тревогой. Доминик лучше знал высшее общество, но она не была столь наивной, чтобы не понимать, какой скандал может разразиться в высших кругах. Лондонские сплетни являлись неизменным фактом жизни даже в такой тихой деревне, как Камберуэлл. Доминик, конечно, будет предан ей до конца, несмотря на самые отвратительные слухи. Но такая преданность в сочетании с его глупым убеждением, что его положение делает его неприкасаемым, могла привести к пагубным последствиям для его карьеры и их отношений.

– А о моих чувствах ты подумал? – спросила она, пытаясь применить другую тактику. – Из-за твоего положения в обществе я стану объектом повышенного внимания и изучения. Как я смогу жить с этим, учитывая мою ситуацию?

Он покачал головой.

– Я же сказал, что смогу защитить тебя от светских сплетен.

– Я не об этом говорю.

– Тогда о чем?

– Я имею в виду человека, который обидел меня. Не представляю, что будет, если отец моего ребенка узнает меня. – Доминик содрогнулся, но она безжалостно продолжила: – Как он среагирует, когда обнаружит, что ты женился на мне? Если твои отношения с принцем Эрнестом не улучшились с того времени, когда я видела вас последний раз вместе, думаю, едва ли он отнесется благосклонно к нашему браку.

– Думаешь, меня беспокоит, как этот ублюдок отнесется к нашему браку? – проворчал он. – Это его не касается, черт возьми.

Его ответ озадачил ее.

– Доминик, он брат принца-регента. Он может причинить нам большие неприятности.

Его глаза вспыхнули зеленым огнем.

– Мне наплевать на него.

Хлоя хотелось встряхнуть его.

– Скажи, как ты терпел его? Ты и Эрнест всегда ненавидели друг друга. Как ты мог поддерживать с ним отношения или со временем ваша взаимная неприязнь ослабла?

Ей было неприятно говорить ему все это, но она полагала, что только так можно переубедить его. Доминик должен понять, что их брак невозможен.

– Мы старались по возможности избегать друг друга, – холодно сказал он. – Это нетрудно было сделать.

– Боюсь, я не обладаю твоей способностью притворяться, что в прошлом ничего не было.

Его голова откинулась назад, словно от пощечины.

– Возможно, я не показываю этого, Хлоя, но моя ненависть к этому человеку повлияла на всю мою жизнь. После того как я потерял тебя, каждая встреча с ним вызывала у меня ужасное чувство. Если бы он не был королевских кровей, я бы давно избил его.

Отвернувшись от нее, Доминик подошел к камину. Опершись рукой о каминную полку, он склонил голову, глядя на огонь. Хлоя последовала за ним, испытывая сожаление, которое затмило радость от его любви.

Она осторожно коснулась рукой его спины.

– Доминик, ты вращаешься в высших кругах общества, а это означает, что мне придется время от времени общаться с этими людьми. Даже если принц Эрнест не узнает меня, я буду вынуждена находиться даже формально и кратко в обществе человека, который разрушил мою жизнь.

Он резко посмотрел на нее через плечо.

– Я никогда не буду принуждать тебя делать что-либо. Ты не обязана общаться с нежелательными личностями.

– Если я не буду жить как затворница, то не представляю, как можно избежать общения с такими людьми. К тому же кроме нас есть еще Гриффин. Как быть с ним? Все твои усилия, направленные на сохранение его репутации, пойдут насмарку, если обнаружится моя связь с ним.

Его мышцы под ее рукой напряглись.

– Я отказываюсь принимать такой довод. Гриффин меньше всех будет подвержен сплетням.

– Возможно. Но Юстина, как и я, озаботится этой проблемой. Разговоры об их браке еще не до конца утихли даже при данных обстоятельствах. – Хлоя убрала свою руку. – Доминик, я не могу и не желаю навлекать неприятности на тебя и на мою семью. Мне становится плохо от одной только мысли об этом.

Когда Доминик повернулся к ней, его суровое лицо выражало смятение. Она боялась вновь разочаровать его, однако лучше разрушить их брак, чем причинить вред его жизни.

Доминик схватил ее за плечи.

– Хлоя, ты любишь меня?

Мольба в его глазах растрогала ее до слез.

– Конечно, люблю.

– И осознание этой любви делает тебя счастливой?

Счастье – это то, чего она не испытывала все эти годы, пока в ее жизнь не вернулись Доминик и ее сын.

– Да, – прошептала она.

Нежность его улыбки заставила ее сердце учащенно забиться от мучительного сочетания радости и печали.

– Тогда чего ты боишься?

«Ничего… или всего».

Она не знала, что ответить, и поэтому молчала.

Его руки опустились по бокам.

– Хлоя, я смогу все уладить. Ты должна доверять мне.

Больше всего ей хотелось довериться ему, хотя она потеряла доверие к людям много лет назад. Даже Доминик, обладавший большой силой и властью, не мог в корне изменить обстоятельства их жизни.

– Ты не должен просить этого у меня, Доминик. Это слишком много.

Он стоял, застыв, перед ней, и она, приподнявшись на мысках, прильнула поцелуем к его жестким губам. Затем, неловко подхватив свою одежду, вышла из комнаты.