Деревня Камберуэлл

Апрель 1815 года

Доминик Хантер въехал в своем экипаже через железные ворота во двор красивого особняка, построенного в стиле эпохи короля Якова Первого. Питер, его грум, спрыгнул на землю до того, как карета полностью остановилась около крытой галереи с колоннами.

– Отведи лошадей в конюшню. Я не знаю, как долго пробуду здесь.

– Хорошо, сэр Доминик. Я сам вытру их досуха.

Доминик гнал лошадей быстрее обычного по загруженной дороге от Лондона до Камберуэлла, потому что сообщение, которое он получил этим утром, заставило его покрыться холодным потом.

«Хлоя нуждается в вашей помощи. Она заявляет, что чувствует себя хорошо, но я думаю, вам лучше приехать немедленно.

Как это характерно для Гриффина – называть свою мать просто по имени и выражаться так лаконично. Однако Гриффин не стал бы вызывать Доминика, если бы того не требовала ситуация, а это означало, что дела обстояли далеко нехорошо.

Тот факт, что не Хлоя, а Гриффин, просил его о помощи, вызывал дополнительное раздражение. После того как она вновь появилась в его жизни два месяца назад, Хлоя взяла на вооружение осторожную вежливую манеру поведения, что приводило Доминика в отчаяние. Она в течение долгих лет разлуки выстроила глухие стены вокруг своего сердца и не желала их разрушать. Доминик, как никто другой, понимал, какие страдания она испытывала. Любой разумный мужчина дал бы ей время, необходимое для того, чтобы привыкнуть к существенным изменениям в ее жизни. В течение нескольких лет Доминик и Гриффин считали, что она умерла. Ее внезапное возвращение в их жизнь явилось шоком для них обоих.

Доминик старался вести себя разумно в отношении Хлои. Он хотел преодолеть возникшие барьеры и приблизиться к той когда-то милой невинной девушке, которую любил и которую искал целых четырнадцать лет. То, что Хлоя была по-прежнему мила, не вызывало сомнений, и ее любящее сердце все так же пылало ярко, как Полярная звезда. Вместе с тем она очень осторожно возвращалась к жизни, помня о той жестокости и боли, которой подверглась со стороны равнодушного мира. Каждый раз, когда Доминик видел взгляд Хлои, ее карие глаза, омраченные безысходным отчаянием, ему хотелось разорвать что-нибудь или кого-нибудь на части.

Он был одним из влиятельнейших людей Англии, однако видя, как страдает Хлоя, не знал, как помочь ей, и чувствовал себя совершенно беспомощным.

На стук Доминика дверь открыл Хилл, дворецкий Хлои, и впустил его в старомодно обставленный холл.

– Вас ждут, сэр Доминик. – Узкое старческое лицо Хилла выражало крайнюю озабоченность. – Миссис Пайпер, а также миссис и мистер Стил ждут вас в дальней гостиной.

Хотя настоящая фамилия Хлои была Стил, она жила многие годы в Камберуэлле, известная как миссис Пайпер – богатая вдова из Нортумберленда, ведущая затворнический образ жизни. Это долгое время мешало Доминику, даже с возможностями «Интеллидженс сервис», имевшимися в его распоряжении, найти ее. Он не мог понять, почему Хлоя предпочла скрываться, зная, что он готов сделать все возможное, чтобы защитить ее. Потом она объяснила это тем, что близкие ей люди считали ее умершей, и ее внезапное появление снова в их жизни могло вызвать нежелательную реакцию.

Это было самое абсурдное объяснение, какое он когда-либо слышал. Он подозревал, что она убедила себя, будто бы станет в большей степени бременем, чем благом, в их жизни и что ее прошлое принесет ее сыну и друзьям позор и унижение.

– Как она чувствует себя? – спросил Доминик.

Дворецкий поморщился.

– Миссис Пайпер слишком своевольная женщина, с позволения сказать. Она заявила, что я старый болтун и все такое.

Доминик не был удивлен грубоватыми выражениями Хилла. Этот человек был не просто дворецким Хлои. Он был ей надежным другом и в течение многих лет оказывал помощь в ее непростой благотворительной деятельности. Доминик подозревал, что Хилл оказывал также и другого рода поддержку, заменяя ей отца, которого она потеряла много лет назад.

– Полагаю, если миссис Пайпер ворчит на вас, то она не в такой уж плохой форме, – осторожно сказал Доминик.

Тогда в чем проблема? Доминик опасался, что не знал Хлою в достаточной мере. Он не знал, чего она хотела, и, что более важно, что ей было нужно от него.

Он последовал за Хиллом по коридору старого дома с низким потолком, в ничем не нарушаемой тишине. В былые дни, когда он приезжал сюда, здесь царила довольно оживленная атмосфера, благодаря девушкам, двое из которых недавно родили и нашли в этом доме приют под великодушной защитой Хлои.

В общей сложности в поместье в настоящее время находились семь девушек, каждая из которых была беременна или с младенцем. От некоторых отказалась семья, а других вынудили уйти из дома на время беременности. Пользуясь сведениями, передаваемыми из уст в уста, они находили пристанище в загородном доме Хлои.

Однако сегодня здесь было неестественно тихо, словно что-то угрожало безопасности, которую Хлоя обеспечивала своим подопечным.

Когда Хилл открыл дверь в конце коридора, Доминик вошел в комнату и тут же резко остановился с гулко бьющимся сердцем при виде Хлои, сидевшей откинувшись на спинку кушетки и с повязкой на голове. Юстина Стил, крестница Доминика, находилась рядом с ней, держа чайную чашку. Поблизости расположился в кресле Гриффин Стил – сын Хлои и муж Юстины.

– Что здесь происходит? – резко спросил Доминик. Он пристально посмотрел на Гриффина, который обладал удивительной способностью находить или создавать проблемы. – Отчего твоя мать пострадала?

Гриффин драматично вздохнул и поднялся на ноги.

– Вы обладаете прискорбной склонностью во всем обвинять меня, Доминик. Я не имею никакого отношения к тому, что случилось с матерью.

Хлоя отбросила в сторону одеяло, прикрывавшее ноги, и встала.

– Доминик, я в полном порядке. Тебе не о чем беспокоиться.

Однако, когда она закачалась из стороны в сторону, Юстина была вынуждена поддержать ее. В то же мгновение рядом оказался и Доминик.

– Присядь, ради бога. – Он осторожно усадил ее обратно на кушетку.

Ее высокое стройное тело казалось хрупким в его руках и угрожало сломаться от малейшего прикосновения. Но внешность бывает обманчивой. При всей своей бледности и утонченной красоте Хлоя обладала силой духа и характера, способной выдержать годы страданий.

– Вы знаете, что врач запретил вам ходить и рекомендовал больше отдыхать, – сказала Юстина с упреком.

– Я не уверен, что она сможет отдыхать, когда кто-то все время суетится вокруг, – заметил Гриффин. – Хилл постоянно то входит сюда, то выходит, как персонаж какого-то водевиля, не говоря уже о девушках, без конца украдкой навещающих ее. Это какой-то цирк.

Юстина нахмурилась, глядя на мужа.

– Они беспокоятся о Хлое.

Доминик сдержал свой порыв высказаться резко.

– Я был бы благодарен, если бы кто-нибудь ответил на мой вопрос. Прежде всего, скажи мне, – обратился он к Юстине, – каково заключение врача.

– Может быть, вы могли бы попытаться спросить об этом у самой Хлои, сэр Доминик, – сказала Хлоя с подчеркнутой вежливостью. – Как видите, она вполне способна говорить.

Доминик мысленно содрогнулся. Хлоя использовала его титул, только когда испытывала раздражение.

– Извини, дорогая. Я был потрясен, обнаружив тебя в таком виде, словно ты пострадала после нападения каких-то негодяев.

Она улыбнулась.

– Извинение принято. – Хлоя сдвинула в сторону ноги и похлопала ладонью по сиденью кушетки. – Присядь, и пусть Юстина нальет тебе чашку чая, пока я буду рассказывать об этой нелепой истории. Я не собиралась привлекать твое внимание к этому случаю, но мой сын настоял, чтобы я обо всем тебе рассказала. Кто знал, что Гриффин начнет суетиться и беспокоиться по этому поводу?

Ее сын, довольно известный в Лондоне своим криминальным прошлым, закатил глаза, но не стал возражать.

– Что с твоей головой? – Доминик устремил взгляд на повязку на ее лбу.

– Я просто ударилась, вот и все, – ответила Хлоя. – Врач настоял, чтобы я носила эту нелепую повязку, и мой сын не позволяет мне снимать ее.

Гриффин сузил глаза, глядя на мать.

– Ты не просто ударилась головой. Ты ударилась, когда этот чертов ублюдок толкнул тебя на стену. И ты будешь носить эту повязку, сколько потребуется.

Доминик протянул руку, чтобы принять чашку у Юстины, но его рука застыла в воздухе. Он медленно повернулся к Хлое.

– Значит, кто-то толкнул тебя?

Ее плечи слегка приподнялись.

– Да, но это был не очень сильный толчок. Правда, я в полном порядке.

Доминик услышал, как в нескольких шагах от него Гриффин заскрипел зубами. Он посочувствовал ему, однако ситуация была неясной, и надо было держать себя в руках, по крайней мере пока он не ознакомится с фактами.

Но когда он выследит человека, который осмелился напасть на Хлою, этот негодяй пожалеет о том дне, когда родился на свет.

– Что еще сказал врач? – тихо спросил Доминик, коснувшись ее длинных тонких пальцев. Хлоя была настоящей леди с головы до ног, но на руках ее виднелись небольшие шрамы и ожоги от работы на кухне. Насколько он знал, она напряженно трудилась в прошлые годы, сначала в качестве сиделки и компаньонки пожилой дамы, а потом в качестве управляющей ее большим домашним хозяйством. Эта женщина была рождена для светской жизни, но судьба уготовила ей иную, и она не уклонялась от работы и ответственности.

Хлоя слегка сжала его пальцы, но затем осторожно высвободила руку. Сердце Доминика болезненно заныло, оттого что она настойчиво старалась соблюдать дистанцию между ними.

– Ты не должен беспокоиться. – Ее голос был мягким и успокаивающим, напомнившим ему прежние, неограниченные условностями времена. Жизнь Доминика никогда не была простой, но Хлое удавалось в какой-то степени облегчить ее. – Это всего лишь небольшая шишка, и я испытала легкое головокружение скорее от шока, чем от удара. Врач сказал, что мне следует прикладывать холодный компресс к голове, чтобы рассосалась опухоль.

Доминик осторожно слегка повернул ее голову двумя пальцами, чтобы проверить компресс. Кожа Хлои была нежной, как лепестки роз, и он с трудом удержался от того, чтобы погладить ее тонкую шею и белое плечо. Хлое миновал сороковой год, но со временем ее кожа оставалась шелковистой и безупречной.

Она коснулась его плеча, прежде чем отстраниться.

– Доминик, в самом деле, нет причины тревожиться, по крайней мере по поводу моей глупой головы.

– Рад слышать это, однако все-таки есть причина для тревоги, не правда ли?

Она плотно сжала губы явно не желая отвечать.

– Да, – вмешался Гриффин громким голосом. – Есть немалые основания беспокоиться, и если Хлоя продолжает упрямствовать, я сам займусь этим делом.

– Сын мой, как ты выражаешься! – возмутилась она. – Что подумает Доминик?

Гриффин фыркнул и рассмеялся. Даже Юстина не удержалась от улыбки.

– Я знаю, что Доминик думает обо мне, – сухо сказал Гриффин, – так как он вполне ясно выражал свои взгляды в течение нескольких лет. Хотя после моего брака с Юстиной его брюзжание немного поутихло.

– Я не брюзжу, – возразил Доминик. – Я просто советую. И сейчас я советую всем перестать отвлекать мое внимание и рассказать, что произошло.

Хлоя вздохнула.

– Хорошо, я расскажу. Как ты предположил, ко мне пожаловал непрошеный визитер этим утром. Это бывший жених одной из моих девушек.

Доминик удивленно приподнял бровь. Хлоя обычно старалась скрывать сущность своей деятельности от любопытных глаз. Прежде всего, по этой причине она переехала в Камберуэлл и выбрала уединенный особняк на краю деревни. Девушки, которые приходили к ней, нуждались в конфиденциальности, желая избежать скандала. Они редко покидали территорию особняка, и дом посещали немногие визитеры. После того как девушки рожали, Хлоя находила для детей хорошие семьи, а иногда родственников. Это позволяло несчастным матерям вернуться к их прежней жизни, избежав скандала.

Это было доброе дело, в котором она не могла отказать себе после рождения Гриффина.

– Как этот человек нашел тебя? – спросил Доминик. – Неужели девушка, которой ты дала приют, рассказала ему, где находится?

Хлоя покачала головой, затем поморщилась и осторожно поправила повязку, прежде чем ответить:

– Нет, Джейн в ужасе от Роджера. Это одна из причин, по которой она пришла ко мне. Она разорвала помолвку в прошлом месяце, когда он начал избивать ее. К счастью, подруга ее семьи – моя портниха по удачному стечению обстоятельств – помогла родителям Джейн связаться со мной. Она находится под моей опекой в течение трех недель и за это время не имела никаких контактов с молодым человеком.

– Ты уверена в этом? – спросил Доминик. – Несмотря на жестокое обращение, молодые женщины иногда стараются убедить себя, что ситуацию можно улучшить. Может быть, Джейн послала ему сообщение, не сказав тебе об этом?

Хлоя посмотрела на него так, словно не могла поверить, что Доминик мог задать такой вопрос. Если бы он не был чертовски обеспокоен, то поддался бы искушению рассмеяться при виде ее высокомерного взгляда.

– У девушек, оказавшихся в ситуации подобно Джейн, мало выбора в сложившихся обстоятельствах, – возразила она.

– Я знаю, – тихо сказал Доминик. – Учитывая такой случай…

– Случай с Джейн не типичный. Семья девушки любит ее и оставила бы дома, если бы могла. Однако мы пришли к выводу, что для Джейн будет безопаснее находиться со мной.

– Как он нашел это место – остается загадкой, – вмешался Гриффин, – но оставим это пока. Главное, этот негодяй не только обнаружил местопребывание Джейн, но и проник в дом через парадную дверь.

Хлоя выглядела обеспокоенной.

– Да, это было неожиданно. Такого никогда не случалось прежде.

Доминик, Гриффин и Юстина обменялись удивленными взглядами. Почти такой же случай произошел несколько месяцев назад, когда группа бандитов ворвалась в дом Хлои с целью похитить маленького Стивена – ребенка, находившегося под ее опекой. Этот ужасный инцидент вынудил Хлою обнаружить себя, чтобы просить помощи у Гриффина и Доминика.

– В самом деле, мать? – недоверчиво спросил Гриффин.

Хлоя махнула рукой.

– Та ситуация была совершенно иной.

– Но кажется очень похожей и тревожной, – сказал Доминик. – Я думал, ты позаботилась о безопасности после того случая.

– Я и позаботилась, – раздраженно сказала Хлоя. – Я наняла грума, которого ты рекомендовал, и племянник Хилла также начал работать на меня. Однако Роджер пришел один, поэтому я не восприняла его появление как угрозу. Мы, конечно, отказали ему в свидании с Джейн, несмотря на его протесты. Я пыталась объяснить ему ситуацию, но он не воспринимал разумные доводы.

– Ты разговаривала с ним наедине? – спросил Доминик.

Она пожала плечами.

– Почему бы нет?

– Действительно, этот человек ведь совсем не опасен, – ответил он с большой долей сарказма. В данный момент сарказм был единственным средством для него подавить чувство разочарования. Его наблюдения последние несколько месяцев показали, что Хлое порой не хватало разума для обеспечения защиты себя и своих подопечных.

– Полагаю, я неправильно оценила ситуацию, – признала она. – Но, как я уже сказала, поначалу казалось, он не представлял угрозы. Хилл находился за дверью, и мой персонал также был недалеко, все бы услышали крик.

Хлоя покачала головой, явно недовольная собой.

– Как могла я предвидеть, что Роджер окажется таким глупым и наставит на меня пистолет в моем доме?

Доминик осторожно поставил чашку и блюдце из тонкого фарфора на стол перед собой.

– Этот мерзавец наставил на тебя пистолет? – Он старался говорить низким ровным голосом, хотя испытывал крайнее волнение.

– А потом он толкнул ее и ударил о стену, – резко добавил Гриффин с разгневанным лицом. – К счастью, в отличие от моей праведной матери, Хилл предвидел возможные проблемы. Он и его племянник ворвались с пистолетами и дубинками в комнату, чтобы спасти ее.

Доминик приложил кончики пальцев к своим пульсирующим вискам.

– Хлоя, пора прекращать подобные безрассудные поступки. Ты подвергаешь опасности себя и девушек.

Ее стройная фигура напряглась.

– Ты полагаешь, что во всем этом моя вина? – Она пристально посмотрела на него, и в ее обычно добрых глазах отражался гнев.

– Нет, конечно. – Доминик постарался не допустить оттенков недовольства в своем голосе. – Однако такого рода угрозы возникали довольно часто в прошлом, и твоя безопасность и секретность подвергались риску.

Она продолжала смотреть на него. Хотя Хлоя выглядела довольно хрупкой, ей, несомненно, были присущи храбрость и решимость. Доминику захотелось встряхнуть ее так, чтобы она образумилась, и в то же время опуститься перед ней на колени и заявить о своей вечной преданности. Она была самой великолепной женщиной, какую он когда-либо знал.

– Я не оставлю моих девушек и их детей, Доминик, – заявила она. – Пойми это.

– Я не прошу отказаться от них. Я только хочу, что ты была более осмотрительной.

Она еще больше сузила глаза, но промолчала.

Великолепная и упрямая.

– Расскажи, что произошло потом, – сказал он со вздохом.

– Затем в комнату вошли Юстина и я, – вмешался Гриффин. – Юный Роджер был не настолько глуп, чтобы угрожать мне.

Напряжение Доминика слегка ослабло.

– Он узнал вас?

– Конечно, – сказала Юстина со своего места рядом с Гриффином. – Я думала, он упадет в обморок, когда понял, с кем имеет дело.

Она улыбнулась мужу с такой очевидной гордостью, что Доминик с трудом подавил улыбку. Прежде Юстина была сдержанной добродетельной молодой женщиной, старавшейся держаться подальше от всякого рода конфликтов и споров. Но ее отношение к острым ситуациям изменилось, когда она познакомилась с Гриффином Стилом.

Гриффин высокомерно фыркнул, но его темные глаза светились любовью, когда он взял руку жены.

– Едва ли Роджер упал бы в обморок, дорогая, но он понял, какие могут быть последствия.

– Угроза получить удар в нос весьма способствовала этому пониманию, – сказала Юстина.

На этот раз Доминик улыбнулся.

– Я понял так, что ты объяснил этому молодому человеку своим неподражаемым способом, что его дальнейшее присутствие в этом доме было бы неразумным.

– Верно, – сказал Гриффин.

Хлоя широко улыбнулась сыну. Взгляд ее выдавал любовь, в которой она отказывала себе много лет.

– И ты сделал это превосходно, мой дорогой. Меня впечатлила твоя аргументация.

– Благодарю, – сухо сказал Гриффин. – Хотя сомневаюсь, что именно аргументация помогла выставить Роджера за дверь.

Впервые за этот день Доминик расслабился.

– В таком случае надеюсь, на этом дело закончилось. Если Роджер знаком с репутацией Гриффина, то, конечно, поостережется от дальнейших действий.

Когда Хлоя и Гриффин обменялись обеспокоенными взглядами, Доминика охватило нехорошее предчувствие.

– Что вы хотите сказать?

Юстина посмотрела на мужа и на свекровь, которые молчали. Затем закатила глаза и улыбнулась Доминику.

– Видите ли, дядя Доминик, есть кое-что еще, касающееся личности Роджера.

Он заставил себя говорить ровным голосом:

– Теперь я начинаю понимать, почему вы тщательно избегали упоминать фамилию Роджера. Юстина, будь любезна поделиться со мной.

– Его фамилия – Кэмпворт, дядя Доминик. – Юстина состроила сочувственную гримасу. – Да, Кэмпворт. Роджер – племянник Бордена Кэмпворта, главаря преступной организации.