Декабрь

Замок Блэргал

– Это была превосходная брачная церемония, – сказала Эвелин, занимаясь лентами в волосах Иди. – Мне понравилось, как ты и Алек шествовали вокруг замка с Грэхемами и всей деревней, следовавшими за вами.

– Это выглядело забавно, не правда ли? – спросила Иди, глядя на отражение сестры в зеркале. – Хотя было довольно холодно и ветрено. Я уверена, мой нос сделался красным, как свекла.

– Не беспокойся, – сказала сестра с усмешкой. – Я уверена, Алек смотрел главным образом на твой корсаж, а не на нос.

– Эвелин Эндикотт, тебе следует воздержаться от вульгарных замечаний, – вмешалась леди Риз. – Ты замужняя дама.

Эвелин расширила глаза, глядя на мать, которая удобно устроилась в кресле в небольшой, но роскошной комнате для отдыха вблизи бального зала Блэргала. Они собрались там после брачной церемонии, чтобы отдохнуть и освежиться, перед тем как начнется торжество.

– Мама, я не понимаю, – сказала Эвелин. – Если нам нельзя шутить после замужества, то когда же можно?

Мать, казалось, задумалась над вопросом, потягивая виски. Она пристрастилась к этому напитку последние несколько недель, сидя по вечерам с лордом Риддиком в гостиной и наслаждаясь глотком спиртного, как граф это называл. Это было единственное время, когда они не спорили по любому поводу, хотя Иди подозревала, что им обоим нравилось друг друга подкалывать.

– Полагаю, вполне допустимо отпускать шуточки наедине с мужем, – признала леди Риз. – Ваш отец и я не отказываем себе в этом иногда. Например, в тот вечер, когда он прибыл в Блэргал на свадьбу…

– Мама, я думаю, нам лучше присоединиться к гостям, – сказала Иди, поспешно прервав ее. – Алека и меня ждут, чтобы мы начали первый танец рил.

– О да, я тоже так думаю, – согласилась мать.

Когда она выпила залпом свое виски, Эвелин бросила на Иди насмешливый взгляд. Ее светлость редко позволяла себе подобное, поэтому Иди была уверена, что сестра восприняла подобное поведение за откровение. Фактически их пребывание в Шотландии нравилось матери, как и ей. Иди подозревала, что леди Риз наскучила унылая жизнь в Лондоне, а в Шотландии все было иначе.

– Ну вот, лапушка, – сказала Эвелин. – Твоя прическа выглядит превосходно, как и ты сама.

Иди бросила на свое отражение в зеркале оценивающий взгляд.

– Мой нос все еще красный. Как, по-твоему, следует послать Кору за пудрой?

– Я уверена, у нас у всех красные носы, – сказала мать. – Декабрь в горной Шотландии определенно не для слабых леди. Зачем нам надо было участвовать в шествии во время вьюги?

– Мама, было всего несколько порывов ветра, – возразила Иди. – Кроме того, это традиция клана – сопровождать невесту и жениха от церкви до места празднования.

– Хотелось бы, чтобы эти ужасные визжащие волынки не были частью традиции, – ответила мать. – Я не понимаю, как после такого гудения можно избежать головной боли.

– Хорошо, что лорд Риддик не слышит это. Ты знаешь, как он относится к древним традициям клана, – сказала Иди, вставая.

– А мне нравятся такие традиции, – вмешалась Эвелин, расправляя сзади юбки Иди. – Я считаю особенно трогательным то, как его светлость прикрепил эту красивую клетчатую ленту поверх твоего платья. Думаю, при этом в церкви все прослезились, даже мужчины.

– Шотландцы вообще склонны к сентиментальности, – подметила мать. – Однако должна признать, клетчатая материя выглядит очень мило в сочетании с твоим платьем.

– И эмблема клана просто великолепна, – добавила Эвелин.

Иди провела рукой по широкой ленте из прекрасной шерсти цветов клана Грэхема. Эта лента была перекинута через ее плечо и закреплена эмблемой клана и серебряной брошью. Когда граф прикреплял ее, после того как Иди и Алек произнесли брачные клятвы, это был для нее самый волнительный момент церемонии. Невеста почувствовала себя настоящим членом новой семьи и клана. А когда Алек склонился и прошептал, что красивая старинная заколка принадлежала его матери, она коснулась его руки, едва сдерживая слезы.

– Мое платье выглядит великолепно, не правда ли? – сказала Иди, осматривая свой наряд из шелка кремового цвета. Оно было старого фасона, созданного по образцу свадебного платья леди Фионы – с широкими юбками и глубоким вырезом корсажа, отороченного хрусталем. Это платье сразу понравилось Иди, как только она надела его.

Судя по выражению глаз Алека, когда она присоединилась к нему перед алтарем, он тоже одобрил ее наряд. И она не сомневалась, что ему еще больше понравится снимать с нее это платье.

Эвелин подошла и взяла сестру за руку.

– Ты выглядишь невероятно красивой, Иди. Уилл и я очень рады за тебя и Алека. – Ее глаза затуманились за очками, но затем она широко улыбнулась. – Уилл предсказывал за несколько недель, что вы поженитесь. Он сказал, что вы оба потеряли голову, но ты пока не сознавала этого.

– Хотелось бы, чтобы он раньше сообщил нам об этом, – сухо сказала Иди. – Это уберегло бы нас от многих неприятностей.

– Но все обернулось к лучшему, – напомнила мать. – Несмотря на проблемы с этой ужасной семьей Хаддонов.

Иди вздохнула.

– Мама, мы уже говорили на эту тему десятки раз. Донелла добрая девушка, и она поддерживала нас, а Фергус повел себя так, как и следовало ожидать при данных обстоятельствах.

В конце концов Гленна была передана заботам частного врача в Эдинбурге и, вероятно, останется под наблюдением до конца жизни. Члены ее семьи, оглядываясь назад, признали, что миссис Хаддон была эмоционально неуравновешенной и склонной к истерическим припадкам. Ее состояние ухудшилось после смерти ее мужа, и она окончательно потеряла ощущение реальности, когда узнала о возвращении Алека домой. По-видимому, Гленна надеялась, что он будет убит на войне. Когда этого не случилось, миссис Хаддон наняла за большую сумму денег бывшего грума лорда Риддика, чтобы тот убил Алека.

К счастью, этот мужчина оказался неумелым преступником, так как был простым грумом. После неудачного покушения он явно решил бежать и исчез. Лорд Риддик хотел найти и наказать этого труса, но Алек отговорил его. Судебный процесс мог привлечь внимание к трагическому состоянию миссис Хаддон и усложнить жизнь Донеллы и Фергуса.

Возможно, худшая часть минувших событий заключалась в вызывающей скорбь сцене, когда Алек сообщил Фергусу, что его мать покушалась на убийство. Несчастный мужчина был ошеломлен этой новостью и охвачен чувством вины в связи со злодеянием своей матери. Пробормотав извинения перед Иди, он в конце концов извинился и перед Алеком. Фергус вознамерился оставить свой пост в качестве управляющего поместьем, но Алек в ответ просто обнял кузена и сказал, чтобы тот не говорил глупости. Он дал ясно понять Фергусу, что никто не винит его за то, что тот защищал честь своей семьи.

Потребуется некоторое время, но Иди не сомневалась, что дружба между Алеком и Фергусом восстановится. Фергус обладал добрым сердцем, хотя казался излишне чувствительным и эмоциональным. Иди была убеждена, что ее новый кузен нуждался в хорошем отдыхе в Лондоне, где он имел бы возможность познакомиться с новыми людьми и забыть о прошлых неприятностях. Может быть, удастся уговорить леди Риз взяться за устройство личной жизни Фергуса, когда обе ее дочери стали замужними.

– О, полагаю Донелла и Фергус свободны теперь поступать, как им хочется, – сказала мать, – однако думаю, будет лучше для всех, если Донелла уйдет в свой монастырь. Тогда все придет в норму.

– Если вообще жизнь в этом огромном старом замке можно назвать нормальной, – заметила Эвелин.

– Ну, не знаю, – задумчиво произнесла Иди. – Мне кажется, здесь довольно уютно.

Она понимала, что это звучит глупо, но ей стало нравиться все в Блэргале, за исключением, может быть, сквозняков в коридорах. Она не могла избавиться от чувства – какое счастье быть частью его истории и традиций. Лорд Риддик и остальные члены семьи приняли ее с распростертыми объятиями, и Иди понимала, как ей повезло обрести такую великодушную и гостеприимную семью.

Здесь она проведет свою жизнь с Алеком, самым прекрасным в мире человеком. Она едва сдерживала слезы радости каждый раз, когда думала о будущем рядом с ним.

Эвелин поправила шлейф платья сестры и отступила назад, любуясь ею.

– Теперь ты готова для первого танца со своим мужем. Он самый счастливый человек, если смог заполучить такую жену, милая.

– Алистеру и Уильяму – обоим повезло, – сказала мать. – Я не часто говорю это, но мои дочери самые красивые и благовоспитанные девушки в Лондоне.

Сестры обменялись удивленными взглядами. Мать всегда души не чаяла в Иди, но никогда не была склонна к чрезмерной сентиментальности по отношению к Эвелин.

– Благодарю, мама, – проговорила Эвелин. – Ты чрезвычайно великодушна.

– Это действительно правда, мои дорогие. Хотя полагаю, я не смогу уговорить вас снять очки на время бала, не так ли? – спросила мать со слабой надеждой.

– Это день моей свадьбы, – возразила Иди. – Я хочу видеть все во время празднества.

– И мы обе теперь замужние женщины, – заметила Эвелин. – Никто не обратит внимания, если мы будем выглядеть как пара синих чулок.

– Хорошо, хотя ни одну из моих дочерей нельзя назвать синим чулком, – сказала мать. – Теперь, полагаю, пора пойти в зал, пока мужчины не начали удивляться, почему нас нет так долго.

Дочери последовали за матерью по коридору к бальному залу.

– Что ты добавила в ее питье? – тихо спросила Эвелин у Иди. – Я никогда не видела ее в таком хорошем настроении.

– Она наконец выдала нас обеих замуж и довольно удачно. Не удивительно, что она так счастлива.

– Ты недооцениваешь то, что приобрела, – сказала сестра со смехом. – Семья твоего мужа богата до неприличия.

– Я знаю. Разве это плохо?

– Нет, конечно.

– Когда ты и Вулф вернетесь из его командировки на континент, вы можете приехать сюда и пожить с нами, – сказала Иди, имитируя величественную манеру матери. – Вы можете воспользоваться охотничьим домом или каким-нибудь поместьем.

Эвелин закатила глаза, но не ответила, так как мужья ожидали их снаружи бального зала. Вулф выступил вперед, взял руку жены и потерся носом о ее щеку. Эвелин прикрыла глаза от удовольствия, расслабившись в объятиях супруга.

– Ну, вы успели обсудить все мировые проблемы? – спросил Вулф. – Вы, все трое, отсутствовали слишком долго.

– Мы говорили о тебе и Алеке, – сказала Иди. – И как лучше довести вас обоих до умопомрачения.

Алек, разговаривавший с леди Риз, повернулся и посмотрел на Иди. Затем улыбнулся такой лукавой и чувственной улыбкой, что ее охватил жар. Он подошел, обнял ее за талию и притянул к себе.

– Не думаю, что вам стоило устраивать такой заговор, – сказал он. – Ты уже и без того преуспела в этом.

Иди улыбнулась.

– Эта уловка действует безупречно.

Он наклонился и нежно коснулся губами ее губ.

– Девонька, ты можешь продолжить сводить меня с ума своими уловками, когда ночью мы останемся наедине и совершенно голые.

Ее колени ослабели от обольстительной интонации в его голосе.

– Алистер Джилбрайд, ведите себя прилично. Что могут подумать окружающие?

Он приподнял подбородок и улыбнулся.

– Меня волнует только то, что думаешь ты, любовь моя. Ты самое главное для меня в этом мире и не забывай это.

Она окончательно ослабела в его объятиях и была готова, чтобы он немедленно унес ее в спальню.

– Достаточно, Алистер Джилбрайд, – рявкнул его дед, поторопив новобрачных. – У вас будет достаточно времени для этого безрассудства. А сейчас вы должны открыть танцы и исполнить рил.

Иди едва не рассмеялась, увидев недовольное выражение лица мужа. Она толкнула его локтем в бок, прежде чем он выразил недовольство вмешательством деда.

– Да, ваша светлость, мы готовы, – сказала она.

– Зови меня просто дедом, девонька, – поправил ее старик. – Нет необходимости использовать титулы теперь, когда ты стала членом семьи.

Иди удивленно заморгала после такого неожиданного заявления, но ее новый прародитель уже погнал их к двери.

– Идите же, – сказал он. – Волынщики уже на месте, все готовы танцевать.

– О нет, – застонала леди Риз. – Хватит волынок.

– Ужасные штуки, верно? Я сам не выношу их, – сказал лорд Риддик, беря ее руку. – Однако надо соблюдать традицию. Клан ждет этого. – Он повел мать в бальный зал, а Эвелин и Вулф последовали за ними.

Иди и Алек удивленно посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Твой дед ненавидит волынки? – спросила Иди. – Как это возможно?

Алек покачал головой.

– Я забыл это. Я многое забыл. Какой же я идиот.

Иди взяла его под руку.

– Вот, значит, как ты любишь свою семью и свой Блэргал?

Он кивнул.

– Да, но с твоей помощью я все вспомнил. Спасибо тебе, дорогая, за то, что помогла мне вернуться в семью.

– И тебе спасибо, что сделал меня частью этой семьи, – сказала Иди, прижимаясь к нему.

В его серебристо-серых глазах отражалась радость, которую она испытывала сейчас и надеялась испытывать до конца своих дней.

Когда волынки издали первые звуки рила, муж улыбнулся Иди.

– Вы готовы приветствовать свою новую семью и клан, госпожа Риддик?

Она улыбнулась ему в ответ.

– Вперед, мастер. Ведите меня.