– Я не думала, что доживу до того дня, когда назову своего любимого ребенка малодушным, – сказала мать. – В самом деле, Аделин, я была лучшего мнения о тебе.

Иди повернулась на стуле перед туалетным столиком и с недоверием посмотрела на мать.

– Боже милостивый, мама, что, по-твоему, я должна была сделать? Устроить ловушку для мужчины, чтобы нас застали в компрометирующем положении?

Она вспомнила то, о чем постеснялась сказать, наряду с сильным желанием убить этого проклятого Алека Джилбрайда.

– Ты действительно хочешь, чтобы я вызвала еще один скандал? – добавила Иди. – Именно из-за моего непристойного поведения мы оказались здесь, в этом чертовом замке.

Последний разговор с Алеком явился причиной, по которой Иди избегала кого бы то ни было последние несколько дней; особенно после того, как лорд Риддик объявил, что Ангус Грэхем, вождь ветви клана и дядя Донеллы, прибудет на официальный обед, чтобы отпраздновать предстоящее бракосочетание Алека и его кузины. Его светлость сообщил об этом всем, когда они собрались перед обедом два вечера назад.

Это явилось неожиданностью для Иди, но, по-видимому, не для Алека. Он с каменным лицом смотрел прямо на нее, когда дед сообщил эту новость. Алек тяжело вздохнул, но не попытался противоречить его светлости. Едва ли у него были шансы изменить что-то, учитывая, что миссис Хаддон и остальные члены семьи бросились бурно поздравлять друг друга. При этом Иди до боли стиснула зубы.

Она и мать были вынуждены, конечно, присоединиться к остальным, хотя это было для нее неприятным событием в жизни. Единственной личностью, не принимавшей участия в этом небольшом торжестве, была невеста. Донелла осталась дома с головной болью, из-за всех этих хлопот, как заявила ее мать.

Алек выглядел так, словно у него тоже болела голова, правда, по другим причинам. Он казался глубоко несчастным и поморщился, когда Иди пожелала ему и Донелле счастливой совместной жизни. Это был ужасный момент, и Иди не знала, влепить ли ему пощечину, разразиться гневом или, расплакавшись, выбежать из комнаты.

Она не могла даже выразить свое негодование в связи с тем, что он заранее не предупредил ее, хотя мог. В тот вечер он ждал ее у покоев, пытаясь перехватить, прежде чем она спустится вниз, но едва он произнес пару слов, как мать прервала его. Хотя Иди чувствовала, что разговор Алека с Донеллой окончился неудачей, ей все-таки хотелось узнать окончательный результат.

В местной церкви уже было объявлено о предстоящем бракосочетании – свадьба Алека и Донеллы состоится через три недели. Это означало, что Иди и ее мать должны срочно покинуть Блэргал. Она надеялась, что сегодня вечером официальный обед со всей семьей и в присутствии особых гостей будет последним для нее и матери под этой крышей.

Если повезет, через два дня они уже будут на пути в Йоркшир. Насколько Иди поняла, провести зиму с двоюродной бабушкой Юджинией предпочтительней, чем видеть Алека, сопровождающего красивую шотландскую невесту на праздновании, которое последует за бракосочетанием мастера Риддика к гордости всего клана Грэхема.

Однако мать Иди не собиралась отказываться от борьбы.

В своем великолепном, изумрудного цвета шелковом платье, в котором вполне можно было красоваться на балах высшего общества, леди Риз плавно подошла к кушетке и грациозно села.

– Конечно, я не хочу, чтобы ты опять попала в компрометирующую ситуацию. Хотя такая стратегия привела к успеху в случае с твоей сестрой, – сказала она задумчиво. – А данные обстоятельства весьма схожи.

– Есть отличия. Майкл Бомонт и Эви не были обручены, когда ее и Вулфа застали, э-э-э, ну, ты знаешь, – сказала Иди, махнув рукой.

Мать приподняла брови.

– Разумеется, я помню это. Ведь это я обнаружила их.

– На самом деле это Майкл разоблачил их связь, но не будем спорить по мелочам. Однако я не могу поверить, что ты серьезно предлагаешь мне это. Нет гарантии, что все пойдет по плану, а в случае неудачи моя репутация будет разрушена окончательно.

Мать драматично вздохнула.

– Полагаю, ты права, но это не означает, что ты не можешь серьезно поговорить с капитаном Джилбрайдом и узнать его мнение. Если он действительно не хочет жениться на Донелле, то надо найти приемлемое решение в этой чрезвычайно нелепой ситуации.

Иди повернулась к зеркалу и слепо протянула руку к гранатовым серьгам.

– Нет такого решения, мама. Поверь мне. Кроме того, я уже сообщила капитану, что ничего не поделаешь, поэтому нет смысла продолжать этот разговор.

– Когда ты разговаривала с ним последний раз? – строго спросила мать.

Иди попыталась закрепить серьгу, но ее руки сильно дрожали. Мысленно выругавшись, она положила ее на место.

– Сегодня днем, когда случайно столкнулась с ним.

В действительности Алек встретил ее снаружи библиотеки, куда она пришла, чтобы излить душу сестре в жалостливом сентиментальном послании, которое в конечном счете бросила в огонь. Она вышла из комнаты и увидела Алека, который искал ее. Он был явно раздражен из-за того, что Иди его избегала, тогда как они должны были многое обсудить.

Стараясь не реагировать на боль в его серых глазах, Иди спросила, не прояснилась ли ситуация с Донеллой. Когда он заколебался, явно придумывая, каким образом успокоить ее, она резко сказала, что отказывается продолжать приватные разговоры с ним на эту тему, поскольку все остается без изменений. Затем она повернулась и зашагала прочь, игнорируя его требование вернуться.

Он не пытался пойти за ней, и это к лучшему. В конце концов, о чем еще говорить? У Алека были обязательства перед его нареченной и семьей, и в конечном счете он смирится с этим. Иди не сомневалась, что вскоре он будет доволен избранной для него невестой. Донелла была красивой, доброй и умной девушкой и понимала, что ей предназначена роль графини Риддик. Смешно даже подумать, что Иди и Алек могли бы составить брачную пару. Между ними не было ничего общего с самого начала их знакомства.

По крайней мере, так говорила себе Иди, поспешно удаляясь, чтобы скрыть слезы, навернувшиеся на глаза под красивыми очками, которые Алек подарил ей. Теперь эти очки лежали в красивом зеленом футляре на туалетном столике в комнате. Возможно, Иди когда-нибудь наденет их вновь, но не сейчас. Не в этот вечер, когда она чувствовала, что ее сердце готово разорваться пополам. В этот вечер она предпочла не видеть ничего, что происходит вокруг.

Иди сделала глубокий вдох и велела себе успокоиться. Она снова взяла серьги и прикрепила их одну за другой. Затем повернулась лицом к матери.

– Это конец, мама. Фактически ничто и не начиналось, поэтому не надо волноваться.

Брови матери взметнулись вверх.

– Ты знаешь, Аделин, я никогда не волнуюсь. Однако не могу стоять в стороне и ничего не делать, когда на кону счастье моей дочери.

Иди усмехнулась.

– Это звучит довольно драматично, ты не считаешь?

Мать приподняла подбородок и посмотрела на нее с невозмутимым выражением лица, отчего Иди охватило беспокойство.

– Аделин, дорогая, – тихо сказала она, – последние семь лет я не замечала, чтобы какой-нибудь мужчина понравился тебе. Тем не менее Джилбрайд явно тронул твое сердце.

Иди почувствовала, как сжалась ее грудь.

– Нет, мама, уверяю тебя.

Мать встала, шурша шелком.

– Конечно, ты влюблена в него, дитя мое.

Хотя Иди сидела, казалось, пол закачался под ней. Или скорее это было такое чувство, словно содрали повязку с ее кровоточащей раны.

– Это… это смешно, – сказала она. Однако ее протест выглядел неубедительным.

– И он тоже на полпути, чтобы полюбить тебя, – не уступала мать. – От тебя во многом зависит, чтобы он прошел этот путь до конца. Тогда у капитана будет достаточно оснований убедить мисс Хаддон, что они не подходят друг другу.

Иди взглянула на самодовольную улыбку матери, пораженная ее наивностью.

– И я поговорю о тебе с лордом Риддиком, – добавила леди Риз с невероятной безмятежностью.

– Нет, мама! – воскликнула Иди, вскочив на ноги. – Не надо говорить с графом об этом. Он придет в бешенство.

Мать высокомерно приподняла подбородок.

– Гнев графа не остановит меня, когда речь идет о счастье моей дочери. Пора кому-то вразумить его светлость. Если капитан Джилбрайд не способен сделать это, тогда я должна взять такую обязанность на себя.

Иди не нашла, что сказать в ответ. Ясно, что леди Риз не переубедить, если она твердо решила выдать свою дочь замуж за наследника богатого графства.

О своих чувствах к Алеку Иди и вовсе отказывалась думать сейчас. Это не имело никакого значения, и мысли об этом могли принести только боль. Что действительно было важным в данный момент, так это предотвратить разговор матери с лордом Риддиком.

Разговор на эту тему перед официальным обедом, посвященным предстоящему бракосочетанию, вызвал бы бурю негодования, которая могла бы снести крыши замка Блэргал.

– Хорошо, мама, ты убедила меня, – выпалила Иди. – Я найду капитана Джилбрайда прямо сейчас и поговорю с ним.

Мать наградила ее ослепительной улыбкой.

– Прекрасно, дорогая. Я случайно услышала, что капитан просил отца встретиться с ним в библиотеке до прибытия гостей.

Случайно? Скорее всего подслушала, и это доказывает, как решительно леди Риз настроена повернуть события на благо дочери.

– В таком случае и я пойду туда, – сказала Иди. – Почему бы тебе не спуститься в гостиную? Я встречусь с тобой там после того, как поговорю с Алеком.

Мать послала ей воздушный поцелуй.

– Удачи, дорогая. Думаю, она тебе потребуется. Ты выглядишь превосходно в этом платье. И я рада, что ты решила не надевать очки сегодня вечером. Капитан не устоит перед твоей красотой.

С этими словами мать степенно вышла из комнаты. Иди схватила очки и быстро надела их, затем натянула перчатки, взяла веер и двинулась к двери. С каждым шагом она проклинала мать, лорда Риддика, Алека и все на свете.

События выходили из-под контроля, и пришла пора действовать.

– Я знаю, у тебя противоречивое отношение к этому решению, Алистер, но я уверен, со временем все будет хорошо, – сказал Уолтер с ободряющей улыбкой. – Донелла привлекательная девушка и станет прекрасной графиней. Все будут рады вашему союзу.

Алек сдвинул брови; последние два дня его мучила головная боль. Разговор с отцом, как всегда, принял не то направление, которое он ожидал.

– Думаю, мы оба знаем, что это решение было принято вопреки моему желанию.

Он отвернулся от Уолтера и подошел к окну, выходившему на долину. При свете огромной луны пейзаж выглядел каким-то потусторонним, таинственным и сверхъестественно красивым. Он представил сказочных эльфов, спустивших со склонов Бен Веню или вышедших из лесной чащи, чтобы танцевать на холмах. Плохо, что эти маленькие существа не могли явиться в Блэргал и увести всех его родственников в свое скрытое королевство в глубине холмов.

Он услышал тихие приближающиеся шаги отчима.

– Алистер, я знаю, это не то, что ты хочешь, но…

– Я никогда не хотел этого, – прорычал Алек.

– Ты не понимаешь, – произнес Уолтер твердым голосом. – Своим отказом ты проявишь неуважение к Донелле и ко всему клану.

Алек готов был рассердиться, но не смог. Уолтер смотрел на него с обеспокоенным выражением на худощавом лице. У отчима не было никого, кроме него, и Алек не первый раз осознал, как сильно Уолтер и дед нуждались в нем. Да, был еще Фергус, оказывавший определенные услуги, но это не то же самое. Обязанности, связанные с управлением Блэргалом и поместьями, были чрезвычайно обременительными. Дед выполнял их бóльшую часть своей жизни, и Уолтер делал все возможное, чтобы поддерживать его. Но оба устали, и это было очевидно.

Алек не был уверен, как долго протянет дед, учитывая плохое состояние его здоровья, и это вызывало у него чувство вины. Он отсутствовал в течение долгих десяти лет, и семья не могла вернуть его назад. Теперь родственники нуждались в нем, и как при этом он мог повернуться к ним спиной?

Однако Алек не мог понять, почему должен ради них отказаться от Иди.

– Конечно, я приму правильное решение, – сказал он.

Уолтер печально улыбнулся.

– Думаю, весьма неохотно.

Алек пожал плечами.

– Я сделаю свой выбор.

– Мне кажется, ты хочешь сделать этот выбор всецело на своих условиях. – В голосе Уолтера чувствовалось неодобрение.

– Я не вижу в этом ничего плохого, – сказал Алек, не скрывая раздражения. – Не думаю, что мои, как вы выразились, условия неоправданны.

Глаза Уолтера расширились.

– Алистер, ты собираешься нарушить давно заключенное соглашение. Как ты можешь? Это недопустимо.

Алек подавил желание резко ответить, потому что Уолтер исходил из лучших побуждений. Однако слепота родственников относительно этого дела скоро сведет его с ума.

– Отец, семья пытается силой заставить Донеллу и меня вступить в брак без взаимной любви, и это едва ли в наших общих интересах.

Уолтер попытался опровергнуть это мнение:

– Алек, ты и Донелла всегда любили друг друга…

– Нет, – резко возразил Алек.

– Вы всегда любили друг друга, – решительно повторил отчим, – и вам необходимо время, чтобы ваши чувства вновь проявились.

– Я даже нисколько не нравлюсь Донелле, – настаивал Алек. – В юности она обычно называла меня безбожным язычником.

Уолтер улыбнулся.

– Уверен, теперь она не будет называть тебя так, Алистер. Ты вырос и стал прекрасным молодым человеком. Твоя кузина, несомненно, видит это. Просто она немного стесняется выражать свои чувства.

– Она не хочет выходить замуж за меня, – повторил Алек сквозь стиснутые зубы.

– Она сама сказала тебе это?

– Конечно, нет. Она боится.

Уолтер нахмурился.

– Почему?

– Потому что не хочет разочаровывать свою семью. И все из-за этого проклятого обещания. Ты знаешь, какая она религиозная. Боже, можно подумать, что она дала священную клятву.

– Алистер, не надо так говорить, – сказал отчим строгим голосом. – Клятва, данная на смертном ложе ее отца, очень серьезное дело.

– Отец, она была тогда почти ребенком, удрученным горем в связи с неминуемой смертью своего родителя.

– Алистер, будь я твердо уверен, что твоя кузина не хочет этого брака, я бы первым поддержал тебя, – убедительно сказал Уолтер. – Но я чувствую, что она хочет этого. Как я уже сказал, она просто стесняется, потому что вы долго были в разлуке. Но, несмотря на то что говорит ее мать, нет необходимости спешить со свадьбой. Если тебе требуется время, чтобы поухаживать за Донеллой, я определенно поддержу тебя в этом.

– Скажите, вы когда-нибудь спрашивали Донеллу, хочет ли она выйти замуж за меня.

– Конечно, спрашивал.

Алек немного помолчал.

– И что она ответила? – поинтересовался он затем.

– Она надеется стать графиней Риддик.

Это был немного обескураживающий, но неотразимый ответ.

– Меня это нисколько не удивляет, так как ей с юных лет внушали, что она по праву должна стать графиней. Однако это, по сути, не означает, что она хочет выйти за меня. Все ее поведение свидетельствует о другом. Проблема в том, что она не сможет стать графиней без брака со мной.

Отчим слегка усмехнулся.

– Это лишено здравого смысла.

– Тетя Гленна свыше десяти лет внушала Донелле мысль о том, что она должна стать графиней. Разве может эта бедная девушка думать теперь иначе?

Не говоря уже о том, что кузина всегда была чертовски послушной, и ей никогда не приходило в голову воспротивиться желаниям семьи.

Отчим с печальным выражением лица покачал головой, отчего Алеку стало не по себе.

– Мне неприятно говорить это, Алистер, но я чрезвычайно разочарован твоей реакцией на данную ситуацию. Донелла не заслуживает такого отношения к ней с твоей стороны. И никто из нас не заслуживает этого.

Это больно резануло душу Алека. Он не привык отступать даже под дулом пистолета, но последняя реплика отчима вызвала у него чувство безысходности.

– Отец, вы, как и я, хорошо знаете, что неудачные браки приводят к большим неприятностям, не так ли? – Он знал, что Уолтер не любил говорить об удручающем браке с матерью Алека, однако какой выбор у него остался?

Отчим тяжело вздохнул, однако удивил Алека мягкой улыбкой. Он повернулся, подошел к камину и посмотрел на огромный портрет матери Алека в конце комнаты.

– Подойди сюда, – сказал он.

Алек нехотя выполнил просьбу, и они вместе сосредоточили внимание на портрете стройной темноволосой девушки, которая улыбалась им. Художник умело передал ее красоту и очарование. На губах ее играла улыбка, и серебристо-серые глаза озорно блестели с жаждой жизни. Тогда ей было около двадцати лет, накануне первого путешествия в Лондон. Именно во время этого путешествия она пренебрегла осторожностью и брачными клятвами, вступив в кратковременную бурную любовную связь с представителем королевской семьи.

Уолтер улыбнулся своей жене.

– Я полюбил ее с первого взгляда.

– Я знаю. И я знаю также, что вы не были счастливы. – Алек указал рукой на образ матери. – Даже когда писался этот портрет, вы уже ссорились.

Уолтер вздохнул.

– Да, хотя это была в большей степени моя вина, чем ее. Она была слишком молода и неопытна, чтобы разобраться в истинных чувствах другого человека. К тому же ей трудно было иметь дело с мужем, довольно инертным человеком, который был куда старше ее.

Алек хотел заявить, что его мать просто была эгоисткой, но сдержался. Он никогда не знал ее и не имел права судить. Однако другие суждения он мог высказать.

– Она не любила вас, не так ли? – спросил он, почувствовав себя неловко, оттого что задал этот вопрос.

Уолтер взглянул на него.

– Нет, не любила, и ты знаешь это. Она вышла замуж за меня в угоду твоему деду.

– И вот чем все обернулось.

Отчим повернулся к нему лицом.

– Думаю, у тебя все будет по-другому, – сухо сказал он. – Я нисколько не сожалею по поводу моего брака и о том, что воспитывал тебя как своего сына. Кроме того, твоя мать была очень молодой, когда мы поженились, и мы едва знали друг друга. Это не тот случай, что у тебя и Донеллы. Ты не сделаешь таких же ошибок, как мы.

– Да, я не хотел бы допустить такие же ошибки.

Отчим сузил глаза за очками. Казалось, он начал раздражаться, а в таких случаях Уолтер становился непреклонным. Помимо того что он был ученым, он являлся также правнуком герцога и сыном шотландца. Алек знал, что отчим мог быть упрямым, как любой другой шотландец.

– Алистер, ты не учел одно обстоятельство, – сказал Уолтер.

– Какое?

– Несмотря на ошибку твоей матери, наша семья оставалась преданной ей. Твой дед и я никогда не отказывали ей в своей любви. И после твоего рождения она любила тебя до самой своей смерти. – Уолтер сделал шаг вперед и положил твердую руку на плечо Алека. – Мы всегда оставались верными тебе.

Эти слова как острый нож пронзили сердце Алека. Уолтер был прав, семья оставалась преданной ему. Дед и отец могли бы отвернуться от леди Фионы, но они не сделали этого. Они заботились о ней и ее сыне. Вместо того чтобы обращаться с ним как со свидетельством их позора, которое следовало скрывать, они защищали его от грязных слухов и сплетен. Благодаря этому Алек мог вести привилегированную и обеспеченную жизнь.

Правда, он никого не просил заботиться о нем, но это едва ли имело значение. Его дед, Уолтер, Фергус и даже Гленна и Донелла – все они чем-то жертвовали ради него. Все они оставались преданными ему.

Как мог он не ответить им тем же?

С гнетущим чувством, проникшим до глубины души, Алек подошел и опустился в кресло перед письменным столом деда. Он продолжал смотреть на портрет матери, проклиная ее за ошибку, которая отразилась на двух поколениях и, возможно, отразится по меньшей мере еще на одном.

Его отчим сел рядом с ним.

– Я знаю, ты испытываешь определенные чувства к мисс Уитни, Алистер, и тебя беспокоит ее судьба.

Алек вскинул голову.

– Чувства? Да, испытываю. – Боже, он влюбился в эту девушку и давно понял это. Он просто не хотел признаться самому себе, учитывая, что был обручен. Но теперь он не мог отрицать очевидное.

Уолтер поморщился.

– Понимаю, однако советую не слишком беспокоиться о судьбе мисс Уитни. Она милая, привлекательная девушка и найдет себе хорошего мужа, под стать своей энергичной натуре.

Может быть, но Алек был совершенно уверен, что готов убить ради нее любого соперника, если придется.

– Полагаю, это будет к лучшему, – продолжил Уолтер. – Не думаю, что мисс Уитни сочтет жизнь в горной Шотландии приемлемой для себя. Лондон кажется более подходящим местом для ее образа жизни.

Это высказывание заставило Алека нахмуриться. Он считал, что жизнь в Шотландии должна понравиться Иди. К тому же пока у нее все равно не было другого выбора.

Впрочем, это не важно. Уолтер и дед были правы: Алек имел обязательства перед своей семьей и считал долгом чести исполнить их, а семья включала и Донеллу, и Фергуса.

Кроме того, казалось, что Иди разделяла такую точку зрения. Вчера она ушла от него, отказавшись даже выслушать. Алек позволил ей уйти только потому, что ему необходимо было разработать подходящий план. По возвращении домой у него на самом деле не было на это времени.

– Хорошо, отец, я все понял, – сказал он. – Не надо вбивать мне в голову одно и то же. Я не тупой. Может быть, ты почувствуешь себя лучше, если узнаешь, что мисс Уитни разделяет твое мнение.

Уолтер облегченно вздохнул.

– Спасибо, что сказал мне об этом, мой мальчик. Думаю…

Внезапный стук в дверь прервал их разговор, и мгновение спустя в комнату вошла Иди. Она застыла, увидев их, затем плечи ее расправились, и подбородок приподнялся с упрямой решимостью, которая так нравилась Алеку.

– Прошу прощения, что прервала вас, мистер Джилбрайд, но я надеюсь, что смогу улучить момент, чтобы поговорить с капитаном.

Мужчины встали, когда она твердой походкой двинулась вперед, что говорило о ее решимости не принимать отрицательного ответа. Уолтер бросил обеспокоенный взгляд на Алека, однако затем заставил себя улыбнуться.

– Конечно, мисс Уитни. Надеюсь, вскоре увидеть вас обоих в гостиной.

Он послал Алеку предостерегающий взгляд и направился прочь из комнаты.

Иди спокойно стояла, дожидаясь, когда Уолтер закроет за собой дверь.

Алек воспользовался этими мгновениями, чтобы полюбоваться ее красивым лицом и пышным телом в небесно-голубом шелковом платье, облегающим прелестные округлые формы. Ему было больно смотреть на Иди, зная, что она никогда не будет принадлежать ему. И если он не ошибался в своем предположении, она испытывала то же самое. Ее губы были плотно сжаты, а глаза за очками выдавали усталость. Ему потребовалось немало усилий, чтобы не заключить ее в свои объятия и не поцеловать каждую грустную частичку ее лица.

– Да, Иди? – обратился он к ней ободряюще, когда она продолжала молчать.

Иди глубоко втянула воздух, словно стараясь набраться храбрости.

– Я пришла попрощаться, капитан Джилбрайд. Мама и я уезжаем завтра в Йоркшир.