Алек заставил себя улыбнуться мальчику, который поспешил ему навстречу из конюшни, чтобы принять его лошадь.

– Вытри хорошенько Дариуса, – сказал он, передавая поводья. – Конь устал после путешествия от дома Хаддона.

– Хорошо, мастер, – сказал мальчик. – Я позабочусь о нем.

– Обращайся ко мне – капитан или сэр, парень. Не надо называть меня мастером.

Мальчик с сомнением посмотрел на него.

– Как скажете, ма… сэр.

Иди права. Этот специфический титул был присущ феодальной эпохе, и чем скорее он заставит слуг отказаться от его употребления, тем лучше.

Алек направился от конюшен к входу замка. Его настроение было мрачным после крайне неудачного разговора с Донеллой, и даже длительная поездка верхом вдоль берега реки не улучшила его. Горы Шотландии были очень красивыми, но сейчас он чувствовал себя среди них, как в тюрьме. Наряду с красотой и привилегированным положением, Алек встретился также с обязательством, и ответ его кузины говорил о том, что скоро бремя этого обязательства ляжет на его плечи в полной мере.

Иди была убеждена, что откровенный разговор с Донеллой – лучший способ для достижения его цели расторгнуть помолвку, но, как оказалось, это не тот случай. И теперь оставалось уповать, что его, скажем так, коварный план имеет больше шансов на успех, чем честный разговор. Правда, возможны печальные последствия для всей семьи, и прежде всего для него самого. Ясно, что все поднимут вой, как безумные собаки.

Алек перестал любоваться местностью с ее дикими холмами и сверкающими горными пиками. Следовало признать, что часть его существа скучала по этим волнующим видам, однако он не стремился встретиться с будущим, которое теперь ожидало его в положении лэрда замка и всего того, что он сейчас обозревал.

Это будущее было связано с Донеллой Хаддон, а не с Аделин Уитни в качестве леди Риддика.

Донелла не любила его и дала ясно это понять. Тем не менее она была тверда в своем намерении соблюдать обязательство, касающееся их помолвки. Когда он попытался объяснить ей причины, по которым им не следует вступать в брак, она резко прервала его.

– Такова была воля моего отца, – сказала она холодным тоном. – Я обещала ему на смертном ложе, что буду чтить его предсмертное желание.

Алек обычно умел найти нужные слова в любой ситуации, но в данном случае, услышав о клятве, данной на смертном ложе, не знал, что сказать в ответ. Он сообщил Донелле, что испытывает нежные чувства к другой женщине, но подозревал, что кузина уже знала о его симпатии, и это нисколько не беспокоило ее.

Донелла сказала также, что взяла обязательство служить как послушная дочь клана. Это была явная глупость, так как Алек не сомневался, что она не понимает, в чем состоит эта служба. Еще она заявила, что провела последние десять лет, готовясь стать графиней Риддик, и что с благодарностью примет обязательства и привилегии в этой роли. Прежде чем Алек успел подумать над разумным ответом на это ужасное заявление, Донелла встала, сделала грациозный реверанс и плавной походкой вышла из комнаты.

Она не оставила ему иного выбора, кроме как покинуть дом, сесть на лошадь, и помчаться, как безумный, в тщетном усилии выместить таким образом гнев на свою семью, клан Грэхем, эти чертовы горы и жизнь вообще.

Тяжело вздохнув, Алек зашагал по ступенькам замка к широким двойным дверям. Ноябрьский полдень был теплым и приятным после холодного утреннего дождя, поэтому двери были открыты, чтобы впустить свежий воздух. Лакей, ожидавший в холле, почтительно поклонился и принял его куртку и шляпу.

– Его светлость желает видеть вас в своем кабинете, мастер, – сказал лакей.

Алек стиснул зубы, но воздержался от резкого наставления бедному парню. Его первым делом, после того как он найдет способ выйти из затруднительного положения, будет распоряжение дворецкому Блэргала, чтобы тот проинструктировал слуг, как надо правильно обращаться к нему.

Он направился к лестнице на другой стороне похожего на пещеру входного холла. Прежде чем Алек достиг ее, он услышал звуки быстрых шагов на лестнице, и мгновение спустя появился Фергус со стопкой бухгалтерских книг. Его кузен выглядел рассеянным и слегка обеспокоенным, но когда увидел Алека, его тонкие красивые черты приняли хмурый вид.

«О боже».

Несомненно, его ждет очередное назидание. Третье за этот день, учитывая, что Иди и Донелла уже отчитали его.

– Лэрд желает поговорить с тобой, – холодно сказал Фергус. – Он в своем кабинете.

Почтительного обращения, конечно, не следовало ждать от кузена. Фергус не хотел мириться с тем, что Алек – мастер Риддика, вероятно потому, что был вторым по очереди наследником титула.

Сейчас он был бы мастером, если бы Алек погиб на войне или вообще никогда не родился.

Алек вопросительно изогнул брови.

– Ты не знаешь, о чем он хочет поговорить со мной?

Зеленые глаза Фергуса излучали явный холод.

– Думаю, тебе хорошо известно, что он хочет обсудить.

– Разумеется, мою помолвку с твоей сестрой. И я не сомневаюсь также, что ты тоже говорил с ним об этом.

Когда кузен сердито посмотрел в ответ, Алек скрестил руки на груди, пристально глядя на него. Он был на несколько дюймов выше Фергуса и сейчас был готов воспользоваться своим преимуществом в росте.

– Я буду благодарен тебе, если ты займешься своим делом, Фергус. Остальное касается только меня и Донеллы.

– Она моя сестра, Алистер, – возмутился кузен. – Мой долг защитить ее и доброе имя нашей семьи. И я сделаю все необходимое для этого.

– О боже, – воскликнул Алек. – Она относится и к моей семье также. Ты в самом деле думаешь, что я могу причинить ей вред?

– Я не знаю, на что ты способен. Ты долго отсутствовал и, возможно, очень изменился за это время, – резко сказал Фергус.

Алек заставил себя не отвечать подобным образом. В конце концов, кузен просто старался исполнить свой долг.

– Парень, ты провел в моем обществе целых три часа, когда я вернулся. Кроме того, не думаю, что я сильно изменился. Ты, например, не изменился вообще.

Фергус недоверчиво усмехнулся.

– Говоришь, ты не изменился? Должно быть, это шутка. Ты вполне мог бы сойти за англичанина во всех отношениях.

– О, это ужасное оскорбление. Открою тебе один секрет, парень. Англичане надевают штаны сначала на одну ногу, потом на другую, как и все мы.

Глаза кузена вспыхнули злобой.

– Ты забыл, что они творили в Шотландии менее века назад? Что случилось с графствами, особенно на севере? Они зачистили там всех арендаторов и владельцев ферм, Алистер. Они согнали людей с земли, которая кормила их веками. Вот что сделали англичане с нами и делают до сих пор.

Алек готов был биться головой о каменную стену, чтобы заглушить боль, вызванную этим разговором, который пробудил в памяти старые обиды.

– Фергус, я ничего не забыл из нашей истории, уверяю тебя. Как я мог забыть, если мне постоянно говорили об этом со дня моего рождения? Однако не надо обвинять в зачистке земель только англичан. Есть также немало шотландских лордов и леди, которые занимаются этим сейчас.

– Едва ли есть смысл говорить о…

– Согласен, – прервал его Алек. – Я вообще не понимаю, зачем мы начали обсуждать эту тему.

Казалось, Фергус весь дрожал от злости.

– Мы обсуждаем это, потому что ты, видимо, забыл, откуда ты родом и каковы твои обязательства, особенно перед моей сестрой и твоей семьей.

– Я хотел бы забыть обо всем этом, – пробормотал Алек. На самом деле он хотел найти способ избавиться от этих обязательств, не причиняя вреда себе, а также Иди и Донелле.

Его кузен молчал некоторое время, стараясь справиться со своей вспыльчивостью.

Алек вздохнул.

– Фергус, я не хочу враждовать с тобой.

– Меня не волнует, чего ты хочешь. Меня беспокоит только, намерен ли ты выполнить свое обязательство в отношении моей сестры.

– Если тебя действительно беспокоит дальнейшая судьба твоей сестры, то почему бы тебе не спросить у нее, какую жизнь она предпочла бы, будь у нее выбор. Мысль о нашем браке привлекает ее так же мало, как и меня, хотя она и не признается в этом.

Фергус прищурился и отступил на шаг, явно повергнутый этим вопросом. Алек покачал головой. Ясно, что никто из членов семьи даже не поговорил с ней, чтобы узнать о ее истинных чувствах.

Впрочем, он тоже не сделал этого, пока Иди не настояла.

– Это смешно, – сказал Фергус. – Конечно, она хочет выйти за тебя. Она провела значительную часть жизни, готовясь стать графиней Риддика.

Последние слова явились повторением того, что сказала Донелла, и это подтверждало подозрение Алека, что семья вбивала эту глупую мысль в ее голову в течение многих лет, пока он отсутствовал. И теперь эта мысль укоренилась в ее сознании как сущая правда, так что переубедить Донеллу невозможно.

– Фергус, твоя сестра не любит меня, – мягко сказал Алек. – Сомневаюсь, что я ей хотя бы симпатичен. Неужели ты не хочешь видеть ее счастливой в браке?

Кузен раздраженно махнул рукой.

– Не любит тебя? Какая глупость. Какое это имеет значение? Главное – это семья и то, что Донелла одна из нас. Она заслуживает быть леди Риддик.

Алек невольно фыркнул, когда Фергус задрал кверху подбородок.

– Донелла должна по праву занять это место, – фактически прорычал кузен. – Ты не смеешь лишать ее этого.

Алек с трудом сдерживал себя.

– Думаю, на самом деле речь идет не о праве Донеллы занять законное место, не так ли? Тебя беспокоит твое законное место. Если бы я не стоял на твоем пути, ты мог бы стать мастером Риддика прямо сейчас. Полагаю, это основное, что пришлось тебе не по вкусу, а честь сестры – дело вторичное.

Фергус резко втянул воздух и сделал еще один шаг назад. Его кулаки были крепко сжаты, и он весь побелел, отчего его рыжие волосы контрастировали с бледностью лица.

Алек мысленно выругался.

– Фергус, извини…

– Не беспокойся, Алистер, – резко ответил он, слегка повернув голову. Его взгляд на несколько мгновений задержался на гербе над камином.

– Знаешь, я никогда не сомневался в тебе, – сказал Фергус. – Ты был внуком лэрда и законным наследником Риддика. – Он засмеялся, и этот звук получился низким и скрипучим, словно вырывающимся из глубины горла. – Ты был моим героем в юности, и я хотел быть таким, как ты. Вот каким глупым я был. Но затем ты покинул всех нас. Ты подумал, как твое бегство отразится на деде? Ты был для него всем и своим поступком разбил его сердце.

Боль кузена, казалось, проникла в сердце Алека. Он понимал, что его действия причинят страдания деду, но воспользовался расстоянием, чтобы отгородиться от его переживаний.

– У него был ты, – сказал Алек сдавленным голосом. – Я знаю, как много это значило для него.

Фергус сердито тряхнул головой.

– Самое важное теперь – ты должен исполнить свое обещание и жениться на моей сестре.

Алек покачал головой.

– Мы были тогда детьми. Кроме того, ты хорошо знаешь, что я не давал такого обещания Донелле. Мой дед и твой отец возложили на меня обязательство, с которым я не был согласен.

Фергус смотрел на него с недоверием.

– Ты действительно хочешь отказаться от этого брака? Из-за мисс Уитни, не так ли?

Алек ответил лишь пристальным взглядом.

Лицо Фергуса покраснело и исказилось от гнева.

– Невероятно. Ты предпочел эту английскую…

– Заткнись, Фергус! – рявкнул Алек. – Ни слова о мисс Уитни. Не смей говорить со мной или с дедом на эту тему. Ты понял?

Алек еще не полностью вошел в роль законного наследника, однако умел командовать. Этому его научили годы, проведенные на военной службе. И, черт возьми, он был к тому же сыном герцога из королевской семьи.

Фергус выглядел явно испуганным, но затем вновь обрел уверенность в себе. Он прижал стопку бухгалтерских книг и ткнул пальцем в нос Алека:

– Ты поступишь в отношении моей сестры, как того требует справедливость, Алистер. Ты обязан сделать это для нее. И это твой долг передо мной.

Не желая продолжать этот разговор, Алек только покачал головой.

Фергус не сводил с него глаз, которые, казалось, горели ненавистью.

– Если ты посмеешь унизить мою сестру, я убью тебя, Алистер. Клянусь.

С этими грозными словами он повернулся и продолжил свой путь.

Алек вынужден был выдержать паузу, чтобы взять под контроль свои эмоции, прежде чем направиться в кабинет деда. Граф и он, вероятно, скоро вступят в словесную баталию, но сам он не намеревался начинать спор.

Алек закрыл дверь за собой и на мгновение замер, осматривая свою прежде любимую комнату в Блэргале. Этой библиотеке было всего двадцать пять лет. Она располагалась в большой пристройке к восточному крылу замка. Здесь содержалась лучшая частная коллекция книг в Шотландии. На полках вдоль стен выстроились многочисленные тома в кожаных переплетах. В прошлом Алек проводил здесь много времени как с дедом и с Уолтером, так и в одиночестве. Войдя сейчас сюда, он словно вновь вернулся в детство.

Дед, удобно устроившийся за письменным столом перед камином в дальнем конце комнаты, поднял голову.

– Наконец-то ты явился, парень, – сказал он сердито. – Я ждал весь день, когда ты почтишь нас своим присутствием.

Алек устроился в одном из обитых красным с золотом бархатом кресел.

– Если вы так великодушно ожидали меня, то, должно быть, понимали, почему я задерживаюсь.

Грубые черты лица деда смягчила улыбка.

– Я буду благодарен тебе, если ты последишь за своими словами, дерзкий щеголь. – Он кивнул в направлении буфета красного дерева, в котором хранился набор хрустальных графинов и бокалов. – Налей нам виски, пока я заканчиваю это письмо. Попробуй из того крайнего графина. Это продукт нашего перегонного завода, полученный в этом месяце.

Алек подошел к буфету и наполнил бокалы. Поставив бокал для деда на письменный стол, он снова сел в кресло и посмотрел сквозь свое виски на свет, проникающий через ряд окон, выходящих на долину. Прозрачная жидкость обладала мягким янтарным оттенком. Алек закрыл глаза и сделал небольшой глоток. Он ощутил вкус торфа, свежего шотландского воздуха и холодной чистой воды озера.

– Великолепное виски, не правда ли?

Алек услышал горделивые нотки в голосе деда. Он открыл глаза и улыбнулся.

– Ничего лучшего я никогда не пробовал.

– И не попробуешь.

– А с какого завода оно доставлено? – спросил Алек язвительно. – С легального или нелегального?

Учитывая тяжелые налоги, возложенные королевской властью на производившие виски заводы, нелегальные операции превосходили легальные в соотношении десяти к одному. Блэргал был одним из тех мест в Шотландии, где действовали легально, но Алек хорошо знал, что при этом на землях поместья существовало несколько нелегальных производств виски.

Дед усмехнулся.

– Попробуй сам угадать.

Он посыпал мелким песком письмо, сложил его и сунул в кожаную папку. Затем откинулся на спинку кресла, бросив на Алека оценивающий взгляд.

«Сейчас начнется».

– Я слышал, ты посетил Донеллу этим утром, – сказал дед. – Надеюсь, вы пришли к определенному решению.

Видимо, даже мышь не прошмыгнет в Блэргале, чтобы старик не узнал об этом.

– Я понимаю так, что вы имеете в виду грядущее бракосочетание, с которым, как вы знаете, я никогда не был согласен.

Дед нахмурился.

– Я дал согласие на этот брак ради тебя.

– Это неприемлемо, сэр, – невозмутимо ответил Алек. – Меня нельзя заставить силой жениться, и я не допущу, чтобы Донеллу принуждали к браку, который не устраивает ее.

Дед резко поставил бокал на стол, расплескав виски на свою книгу записей.

– А разве Донелла не отвергла твои доводы? Она нарушила клятву, данную отцу на его смертном ложе?

– О боже, дед, ведь ей было всего семнадцать лет, когда дядя Ангус умер. Никто из вас не имел права оказывать давление на бедную девушку, невзирая на обстоятельства.

– Ангус умирал, – резко сказал дед. – И он хотел знать, что о его дочери позаботятся.

– Вам хорошо известно, что Донелла не хочет этого брака, – выпалил Алек. – Она не нуждается в замужестве против своей воли для обеспечения будущего.

– Я еще раз спрашиваю: она сегодня днем отказалась выйти замуж за тебя?

Алек сузил глаза, глядя на старого ворчуна.

– Я не сомневаюсь, что вам уже известен ее ответ.

Ответ Донеллы был очевиден для всех. В конце концов, родственники в течение десяти лет убеждали ее, что брак с Алеком не только выгоден для их семьи, но и является ее священным долгом.

Дед удовлетворенно хмыкнул.

– Разумеется.

Алек попытался избрать другую тактику.

– Дед, она не хочет выходить замуж за меня. Вы знаете это, я знаю, и все знают.

Старик нахмурился.

– Конечно, хочет. Ведь ты будущий лэрд.

– Это недостаточная причина.

– Это очень веская причина.

Алек, в свою очередь, сердито посмотрел на деда.

– Черт возьми. Донелла и я едва знаем друг друга. Я сомневаюсь, что хоть немного нравлюсь ей.

– Не говори глупостей. – Дед махнул рукой в сторону Алека. – Посмотри на себя. Ты – бравый парень, герой войны. Я уверен, в Лондоне за тобой следовали толпы девиц, желавших запустить руки в твои штаны и в твой бумажник.

В течение нескольких секунд Алек был ошеломлен этим грубым комментарием деда. Старик всегда был благочестивым прихожанином церкви, и Алек не ожидал от него столь непристойных высказываний.

– Кроме того, – продолжил дед, – у тебя и Донеллы будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга поближе, раз вы должны пожениться.

Алек подался вперед и устремил на деда устрашающий взгляд. Но на старика это не произвело впечатления.

– Я не намерен жениться на Донелле, сэр. Если вы все оставите ее в покое, то уверяю вас, я смогу переубедить ее. Я совершенно уверен, что кузина не желает быть моей женой.

– Она желает стать графиней Риддик, – резко ответил дед.

Алек откинулся на спинку кресла и задумался над заявлением деда. Но это продлилось недолго.

– Тетя Гленна оказывает на нее влияние, но если предоставить Донеллу самой себе, она сделает свой выбор.

– Как ты можешь осуждать свою тетю? – резко сказал дед. – Конечно, она хочет, чтобы ее дочь стала графиней. Это будет справедливо, учитывая, что было отказано ее семье.

Алек похолодел, а его дед поморщился, заметив, что проговорился.

– Так вот в чем дело, – сказал Алек, качая головой. – Все эти разговоры о верности клану и семье – полная чепуха. На самом деле речь идет о Фергусе, не так ли?

И о том, каким образом Фергус мог бы стать наследником Риддика. Да, мать Алека вышла замуж за Уолтера Джилбрайда, когда зачала единственного ребенка. Их брак длился в течение нескольких месяцев до мимолетного романа леди Фионы с герцогом Кента. Только безмерная преданность Фионе и ее ребенку со стороны Уолтера и ее отца позволили умерить громогласные слухи до незначительного перешептывания.

Граф Риддик всегда был убежден, что Алек его законный наследник и единственный ребенок горячо любимой дочери, чью репутацию он защищал с особым рвением. И Алек никогда не слышал, чтобы его отчим отзывался недобрым словом о своей жене, хотя она так глупо изменила ему.

Из того что он слышал, следовало, что его мать и Уолтер были совершенно неподходящей парой. Уолтер был серьезным ученым, на несколько лет старше красивой, жизнерадостной избалованной молодой мисс, которая стала его женой. Вполне предсказуемо, что их брак не был счастливым.

К сожалению, дед был слишком упрям, чтобы понять это.

– Да, о нем, парень, – сказал старик серьезным голосом. – Это также касается лояльности клану, семье и нашего долга друг перед другом. Между Хаддонами и Грэхемами есть определенные обязательства. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Да, у нас есть обязательства, касающиеся Фергуса. И ты в долгу перед ним.

Огромное разочарование заставило Алека подняться с кресла. Именно по этой причине он не хотел возвращаться домой. Черт бы побрал все эти секреты и обязательства.

Он оперся ладонями о письменный стол и подался вперед к деду.

– Я с радостью отдал бы этот проклятый титул Фергусу. Мы все знаем, он был бы лучшим графом, чем я. Скажите только слово, и я сделаю это.

Это был бы грандиозный скандал десятилетия и одновременно конец кошмару. Но это стоило того, чтобы освободиться от Блэргала, титула и всех обязанностей, связанных с ним.

Дед в ужасе открыл рот и откинулся на спинку кресла.

– Не говори так, Алистер! Никогда так не говори. Ты разрушил бы таким образом репутацию нашей семьи. Наши имена и наш клан будут втоптаны в грязь. Пострадает также репутация твоей матери и бедного Уолтера, самого преданного человека в Шотландии, которого выставят рогоносцем перед всем миром.

Он поднес свою худощавую слабую руку к лицу, побледневшему как у покойника. Даже через массивный стол Алек заметил, что дед дрожал, как сухой дубовый лист на ветру. Слишком поздно он понял, что дед был очень старым и страдал сердечными приступами, которые могли убить его.

«Как ты мог забыть это, чертов болван? Ведь именно по этой причине ты в первую очередь вернулся домой».

– Алистер, ты действительно так сильно ненавидишь нас? Ты действительно ненавидишь меня? – произнес дед дрожащим голосом, на глазах его вот-вот могли появиться слезы.

Алек был потрясен, потому что старик всегда казался крепким. Он поднялся и заговорил успокаивающим голосом.

– Конечно, нет, дед. Не беспокойтесь, все будет хорошо. Обещаю.

Но будет ли хорошо на самом деле? Если не произойдет чудо, казалось, судьба Алека была предопределена.