Ее заявление подействовало на Алека, как удар под дых. Казалось, он никак не мог справиться с шоком, который лишил его разума и способности что-либо ощущать.

Когда он не ответил, на лице Иди отразилось возмущение.

– Тебе нечего сказать? – спросила она резким тоном.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что счастлив от того, что ты убегаешь?

Пусть они с Иди и решили вести себя достойно, но Алек понял, что не сможет так просто отказаться от нее. Несмотря на разговор с Уолтером, он не верил, что нет разумного выхода из этого затруднительного положения. Ему удалось, слава богу, бежать из испанской тюрьмы, поэтому у него не укладывалось в голове, что он не сможет найти способ избежать и нежелательного брака.

Иди возмущенно взмахнула руками.

– Я не убегаю. Я делаю единственно разумное решение в таких обстоятельствах.

Он скрестил руки на груди и насмешливо приподнял бровь.

– Я никогда не считал тебя трусихой.

Она посмотрела на него с неприязнью, которая сменила трагическое выражение ее лица.

– Ты говоришь, как моя мать, – сказала Иди, покачав головой. – Неудивительно, что вы так хорошо поладили. Вы в одинаковой степени безрассудны.

Это интересно. Ясно, что леди Риз советовала дочери не сдаваться. Настроение Алека поднялось от осознания, что у него есть по крайней мере один союзник в этом доме.

– И что твоя дорогая мама намерена сделать в этом случае? – спросил он, надеясь получить больше информации.

Иди слегка поморщилась и, отвернувшись от Алека, устремила взгляд на портрет его матери.

– Она угрожала пойти к лорду Риддику и объяснить ему, почему ты должен жениться на мне, а не на твоей кузине.

Алек был неприятно потрясен. Хотя он оценил поддержку леди Риз, ее вмешательство не предвещало ничего хорошего.

Иди снова посмотрела на него.

– Я уверена, мы оба представляем, к чему приведет ее разговор с графом.

Алек полагал, что, вероятно, Иди и ее мать будут немедленно выставлены за дверь замка.

– Да, мне кажется, это неверный ход в данный момент, – сказал он, – и я не хотел бы видеть, что будет с вами после этого.

Иди с сердитым выражением на красивом лице повернулась к нему и уперлась руками в бока.

– Поэтому я должна немедленно увезти мать отсюда, глупый ты человек. Мать и твой дед, несомненно, вступят в словесную баталию, и нам повезет, если они не начнут драться средневековым оружием, которое висит на каждой стене этого нелепого замка. Самое разумное, что можно предпринять в данном случае, так это уехать отсюда завтра утром. Если ты будешь столь любезен предоставить нам свою карету до Глазго, мы сможем затем продолжить путешествие, приняв свои меры.

Алек хмуро посмотрел на нее.

– Ты не сделаешь этого, глупая девчонка. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе и твоей матери отправиться в путешествие самостоятельно?

– Я не понимаю, какое тебе до этого дело, – ответила она высокомерно.

– Я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе, – произнес капитан сквозь стиснутые зубы. – Поверь, Иди, когда придет время вернуться в Лондон, я сам буду сопровождать тебя и твою мать.

Сказав это, он полагал, что пройдет немало времени, прежде чем гости уедут. Сейчас, когда Иди стояла перед ним, исполненная решимости уехать, он понял, что ни за что не позволит ей так просто сбежать. Если она уедет, он потеряет ее навсегда.

– И когда придет это время? – спросила она. – До или после твоей свадьбы?

Она попыталась выразить свой сарказм, но ее голос предательски задрожал. Иди резко повернулась и, подойдя к окну, устремила свой взгляд в ночь.

Алек, недовольный собой, покачал головой. Он обошелся с ней не так, как следовало. Иди настолько шокировала его своим заявлением, что он потерял способность здраво мыслить.

А ему было крайне необходимо найти выход из создавшегося затруднительного положения с пользой для них обоих.

Он последовал за ней и встал рядом. Его сердце сжалось, когда он увидел ее напряженные опущенные плечи. Алек всеми силами души желал заключить ее в свои объятия и утешить. Но, вероятно, Иди ударила бы его, если бы он попытался сделать это, поэтому Алек ограничился мягким поглаживанием ее плеч. Она вздрогнула от его прикосновения, но затем расслабилась. Однако казалось, все тело Иди дрожало от напряжения под его пальцами.

– Я еще не сдался, любовь моя, – тихо сказал он. – Если ты дашь мне еще несколько дней…

– Нет, – выпалила она хрипловатым голосом. – Это невозможно.

Она была упрямой девчонкой, но Алек был не менее упрям.

– Почему? Ты не веришь, что я смогу решить эту проблему?

Он хотел, чтобы она повернулась к нему лицом, так как неловко было общаться с ее отражением в оконном стекле. Ее губы слегка подрагивали, но глаз не было видно из-за мерцающего света свечей, отраженного в линзах ее очков и в темном зеркале окна.

– Нечего решать, Алек. Неужели ты не понимаешь этого? Ты обязан поступить единственно возможным достойным образом. Я уважаю тебя за это. Правда, уважаю. Но я не могу оставаться здесь и наблюдать…

Ее голос дрогнул, и Алек почувствовал, что она проглотила подступивший к горлу ком, едва сдерживая слезы. Боже, она просто убивает его. Каждое произнесенное ею слово убеждало его, что нельзя позволить ей уехать.

Алек обнял ее за частично обнаженные плечи, ощутив пальцами их мягкость и шелковистость. Затем осторожно повернул Иди лицом к себе.

– Ты не должна никуда уезжать. Все будет хорошо, обещаю, – прошептал он.

Теперь он мог видеть ее глаза, которые были подобны вечернему небу в преддверии ночи. В какое-то мгновение он заметил в них мимолетный проблеск слабой надежды.

Но затем эта надежда сменилась мрачной решимостью. Сердце Алека упало, когда Иди отрицательно покачала головой.

– Ты не можешь обещать. – Она строго посмотрела на него. – Будет ужасный скандал, если ты расторгнешь помолвку.

Алек сдержал порыв крепко сжать ее плечи. Иди должна принадлежать ему, черт возьми! Почему никто, включая ее саму, не понимает этого?

– И я тоже пострадаю, – добавила она. – Не могу допустить, чтобы моя семья оказалась замешана в еще одном скандале.

– Это совсем другое дело, потому что ты станешь моей женой.

Иди несколько секунд неотрывно смотрела на него, явно растерянная. Затем распрямила плечи под его руками, и ее взгляд сделался невозмутимым и решительным. Алек вспомнил, что, когда впервые познакомился с ней, она выглядела дерзкой и кокетливой леди, и тогда трудно было предположить, что она может быть такой серьезной, как сейчас. Однако в отличие от легкомысленной, очаровательной, жизнерадостной девушки, которая заставляла мужчин бегать за ней, Иди на самом деле обладала добрым сердцем и твердым характером, как никакая другая женщина из тех, что Алек когда-либо встречал.

– Ты должен позволить нам уехать, Алек, – сказала она тихим голосом.

– Иди… – произнес он с отчаянием.

– Если ты уважаешь меня, ты должен уважать мои желания.

Что мог он сказать на это? Алек заставил себя опустить руки, преодолев внутреннее сопротивление. Когда Иди отступила, ее тепло покинуло его, и он почувствовал холод в душе.

Она попыталась улыбнуться, но это была лишь пародия на улыбку.

– Мы уедем рано утром, поэтому я заранее прощаюсь с тобой. Полагаю, мы не увидимся… долгое время…

Затем Иди в конце концов не выдержала. Глаза ее наполнились слезами, и губы задрожали. Она повернулась, приготовившись сбежать. Алек не смог сдержать себя. Он протянул руку и, обхватив Иди за талию, привлек ее к себе.

– Не плачь, дорогая, пожалуйста, не плачь! – умолял он, прижимая ее плотнее. – Я обязательно придумаю что-нибудь, обещаю.

У нее вырвался немного истеричный смех сквозь слезы.

– Ты ничего не сможешь сделать, большой шотландский олух.

Затем она повернулась к нему лицом, обвила руками его шею и приподнялась на мысках.

– Я тоже не хочу сдаваться, черт побери, – сказала она.

С этими словами Иди притянула его голову вниз и прильнула губами к его губам.

Иди явно лишилась рассудка, но в данный момент это не беспокоило ее. Она внезапно осознала, что, вероятно, никогда больше не увидит Алека. Скоро он станет женатым человеком с красивой шотландской женой, и достаточно скоро у них появятся дети, которые, несомненно, будут похожи на него. Таким Иди представилось его будущее, отчего ей стало не по себе.

Когда она начала прощаться, лицо его выглядело крайне опустошенным, что было нехарактерно для Алистера Джилбрайда. От этого у нее сжалось сердце, глаза наполнились слезами, и единственной мыслью было убежать как можно скорее.

Однако, когда его крепкие руки обхватили ее, Иди поняла, что бегство невозможно. Алек никогда не будет принадлежать ей, но Иди хотела, чтобы он знал, что она всегда будет любить его.

Она всегда будет принадлежать ему.

Иди запустила пальцы в густые волосы Алека и поцеловала его, испытывая отчаяние, оттого что впереди ее ждут годы одиночества. В данный момент этот поцелуй должен был придать ей силу встретиться с тем, что ждет ее завтра.

Алек крепко прижал ее к своей твердой, как скала, груди. Почувствовав животом его возбуждение, Иди раскрыла рот, едва не задохнувшись от волнения. Он воспользовался моментом и проник языком в горячую глубину.

Иди застонала от восхитительного соприкосновения их языков, и все ее тело внезапно обмякло. Она с дрожью ухватилась за Алека. Ноги потеряли способность держать ее, и она закачалась в его объятиях.

Не прерывая поцелуя, он слегка опустился, подхватил Иди под колени и, подняв, прижал к своей груди. Она откинулась назад, глядя на него сквозь какой-то туман.

Проклятие! Очки запотели. Иди посмотрела на него поверх оправы и увидела решительный блеск в его глазах.

– Алек, что ты делаешь?

– Держу тебя. Разве непонятно? – сказал он, направляясь к тахте около ряда книжных шкафов.

Казалось, она не могла здраво мыслить.

– Зачем?

– Чтобы ты не упала на пол. Ведь мы не хотим, чтобы это случилось, не так ли?

Он опустился на обтянутую темно-красным бархатом тахту и поместил Иди на свои колени.

Она попыталась встать, но Алек крепко держал ее. Иди невольно вскрикнула, почувствовав его возбуждение своими бедрами. А так как материал ее платья и нижней рубашки был очень тонким, ощущение было особенно явственным.

Еще более пугающей оказалась реакция ее тела. Иди захотелось поерзать в попытке облегчить напряжение, возникшее между бедрами. Но если дать волю этому безумному порыву, то оставалось только лечь на кушетку и предложить себя Алеку.

– Не будь смешным, – чуть слышно сказала она. – Я никогда не сделаю такую глупость.

– Однако, вероятно, надо было дать тебе возможность опуститься на пол. Это не плохая мысль, – сказал Алек, игнорируя возражение Иди. Своей большой рукой он обхватил ее бедро. – Особенно если я лягу рядом с тобой. А еще лучше на тебя.

Этот образ засел в ее голове и отказывался уходить. Она попыталась найти подходящий ответ в данной ситуации – например, потребовать, чтобы он отпустил ее, – но в этот момент он слегка приподнял подбородок Иди и начал покусывать ее шею. От этого Иди охватила дрожь и возникла потребность в нем, которую она подавляла многие недели.

К сожалению, она не могла позволить ему большего.

«Ты идиот. Возьми себя в руки».

– Алек, не думаю, что это хорошая идея, – прошептала Иди ослабшим голосом.

– Ты сама начала, – ответил он, не прекращая ласки.

– Да, я знаю, но…

Однако все слова вылетели у нее из головы, когда рука Алека скользнула от ее живота к груди. Он обхватил ее и начал нежно ласкать большим пальцем напряженный сосок, который непристойно выпирал из корсажа. Иди испытала невероятное возбуждение. Она повернула голову, чтобы снова слиться с ним в поцелуе. При этом ее защита рухнула в результате стремительной атаки его горячих губ и языка.

«Еще минута, и затем я остановлюсь».

Но прежде чем прошла эта минута, в ее затуманенное сознание проник какой-то шум. Вскоре стало ясно, что это были приближающиеся шаги, а затем прозвучали громкие – очень громкие – голоса.

Глаза Иди расширились в тот момент, когда Алек прервал поцелуй. Перед ней возникло разгневанное лицо Фергуса Хаддона, слегка затуманенное по краям. Он смотрел на нее под каким-то странным углом. Это продолжалось, пока Алек не приподнял ее. Теперь Иди осознала, что лежала на его коленях, в то время как он склонился над ней. И ее проклятые очки опять запотели.

– Ах ты, ублюдок! – прорычал Фергус, злобно глядя на Алека. – Я убью тебя за это.

Лицо его было почти таким же красным, как волосы, и руки были сжаты в кулаки. Иди чувствовала, что, если Алек будет продолжать держать ее на своих коленях, Фергус совершит убийство прямо сейчас.

– Ты не сделаешь этого, – резко сказал Алек, прижимая Иди к своей груди. – Подожди, когда мисс Уитни и мой отец покинут комнату, и тогда поговорим.

«Его отец?»

Иди посмотрела на мистера Джилбрайда, стоявшего позади Фергуса в нескольких шагах. Он выглядел крайне возмущенным и качал головой. Она проследила за его взглядом на ее бедра, которые были обнажены, оттого что платье и рубашка задрались кверху.

– О боже! – вскрикнула Иди, пытаясь высвободиться. – Алек, отпусти меня!

– Да, отпусти ее, чтобы я смог тебя проучить как следует, – сказал Фергус сквозь стиснутые зубы.

– Иди, посиди спокойно минуту, – приказал Алек. – И приведи себя в порядок.

Однако он продолжал крепко держать ее, что не способствовало выполнению данного требования.

В этот момент мистер Джилбрайд прикрыл лицо рукой, а Фергус приблизился еще на один угрожающий шаг.

– Не приближайся больше, Фергус, – сказал Алек резким голосом. – Предупреждаю тебя.

Иди снова попыталась высвободиться.

– Если вы оба намерены драться, то дайте мне сначала уйти. – Она толкнула Алека в плечо, но безрезультатно. – Отпусти меня, наконец!

– Я стараюсь защитить твою благопристойность, глупая женщина! – прорычал Алек и попытался одернуть ее юбки книзу, чтобы прикрыть ноги. – Сиди спокойно.

Ее благопристойность? Она улетучилась несколько минут назад, когда Иди совершила безумный поступок, поцеловав его.

– Что здесь происходит? Где мой сын? – раздался визгливый голос наряду с поспешным стуком каблуков.

Рядом с отцом Алека возникла миссис Хаддон. Она пронзительно вскрикнула и ухватилась за руку несчастного мистера Джилбрайда.

– Алистер, что ты делаешь? Почему ты с этой шлюхой?

– Хорошо, что теперь все прояснится, – сказал Алек.

Он встал, продолжая держать Иди на руках. Затем осторожно поставил ее на ноги и заслонил своим телом. Но она не нуждалась в его защите; ей хотелось бежать отсюда как можно скорее. Ее юбки сбились вокруг ног, и она только сейчас обнаружила, что корсаж сдвинулся набок, открывая кружева корсета.

Подавив проклятия, Иди отвернулась, чтобы поправить одежду, в то время как члены семьи Хаддонов начали кричать друг на друга.

Внезапно другой женский голос прервал эту перепалку.

– Мама, что происходит? Почему ты так кричишь…

Наступившая вслед за этим тишина звучала громче, чем предыдущий шум. Сердце Иди сжалось, когда она повернулась и увидела широко раскрытые глаза Донеллы. Молодая женщина с окаменевшим лицом выглядела смертельно бледной, когда ее взгляд в конечном счете остановился на все еще подозрительно выглядевшем корсаже Иди, на ее смятых юбках и явно покосившейся прическе.

Иди покраснела от стыда.

– Это не то, что вы подумали. На самом деле ничего не было.

Любой здравомыслящий человек не смог бы поверить в это. Но если бы все притворились, что поверили, Иди и Алек смогли бы избежать скандала. Да, все это выглядело непристойно, но если бы все согласились игнорировать этот маленький инцидент, Алек мог бы спасти свою честь, а Иди – свою репутацию.

– Вы в своем уме? – прорычал Фергус. – Что тут думать! Ясно, что вы, презренная англичанка, соблазнили моего кузена. Правда, кажется, он не пытался остановить вас.

– Да, есть основание для такого разумного вывода. – Алек взглянул на Иди, криво улыбнувшись. – Хотя надо отдать ей должное, это была храбрая попытка с ее стороны.

Иди удивленно раскрыла рот. Как мог он улыбаться и шутить в такой момент?

– Она шлюха, – сердито проворчала миссис Хаддон, по-видимому, оправившаяся после истерического припадка. Она указала пальцем на грудь Иди. – И мы будем обращаться с ней соответствующим образом.

– Тетя Гленна, я понимаю, что вы шокированы, и сожалею об этом, – сказал Алек низким спокойным голосом, в котором, однако, звучало предупреждение. – Но я не допущу подобного обращения с нашей гостьей.

Лицо тети исказилось гримасой.

– Как ты мог поступить так с моей дочерью? Как ты мог привезти сюда эту английскую вертихвостку…

– Ни слова больше, мама, – прервала ее Донелла. – Я сама разберусь с этой ситуацией.

Миссис Хаддон повернулась к своей дочери.

– Как ты можешь терпеть это…

Донелла махнула рукой.

– Ни слова больше, – повторила она ледяным тоном.

Как ни странно, но ее мать замолчала, хотя и бросила на Иди очередной исполненный ненависти взгляд.

Донелла холодно посмотрела на Иди, затем перевела взгляд на своего суженого. Иди украдкой тоже взглянула на Алека уголком глаза. Он стоял непреклонно под взглядом кузины, при этом скулы его слегка покраснели, вероятно, от гнева и смущения. Они оба были непростительно импульсивны, но Иди знала, что Алек не хотел так откровенно унизить Донеллу.

– Алистер, это именно то, что можно подумать? – спросила Донелла.

Алек слегка поморщился.

– Да, это так.

Донелла устремила на него холодный сдержанный взгляд, затем коротко кивнула.

– Спасибо за откровенность, Алистер. Я полностью освобождаю тебя от обязательств передо мной. Ты можешь поступать, как пожелаешь.

Она повернулась и двинулась к двери, оставив всех с разинутыми ртами.

Но ненадолго, так как миссис Хаддон опять начала вопить. В основном это была бессвязная ругань, в которой Иди отметила лишь такие слова, как «англичанка» и «шлюха».

Возникший шум снова был прерван женским голосом. На этот раз – голосом матери Иди.

– Немедленно прекратите этот возмутительный крик! – резко сказала мать, войдя в комнату. – Вы привлечете сюда всех слуг в доме. Не говоря уже о лорде Риддике.

Эта угроза заставила всех замолчать, и даже миссис Хаддон. Всхлипывая, она встала рядом с мистером Джилбрайдом, который поддерживал ее под руку и тихо говорил что-то, стараясь успокоить, как капризного ребенка.

Первым пришел в себя Фергус.

– Уверяю вас, леди Риз, мой дядя узнает от меня все, что здесь произошло. Лорду Риддику необходимо знать о постыдном поведении своего внука.

– Я не сомневаюсь, что он узнает об этом, мистер Хаддон, – ответила леди Риз аристократически снисходительным тоном. – Но надлежащим образом и от надлежащего человека, каким является капитан Джилбрайд, а не вы.

– Как вы смеете вмешиваться в наши дела? – возмутился Фергус. – Вы и ваша дочь приехали сюда и все разрушили!

Этот выпад можно было считать довольно мягким по сравнению с оскорблениями, звучавшими здесь несколько минут назад.

– Я слышала, что у лорда Риддика больное сердце, не так ли? – спросила мать.

– Это правда, леди Риз, – подтвердил мистер Джилбрайд встревоженно. – Меня очень беспокоит его здоровье.

– Меня тоже, – сказала леди Риз. – Вот почему капитан Джилбрайд и я обсудим с ним эту ситуацию.

– А что, по-вашему, я должен делать? – спросил Фергус. – Просто сидеть и ждать, пока вы и ваша верти… – Грозное рычание со стороны Алека заставило Фергуса замолчать на полуслове, но тот быстро оправился. – Сидеть и ждать, пока вы и ваша дочь лишаете мою сестру законного положения в этом доме?

Мать устремила властный взгляд на Иди. Она первый раз посмотрела на дочь с того момента, когда вошла в комнату.

– Уверяю вас, мистер Хаддон, я приму меры в отношении своей дочери в более подходящее время. Самое лучшее, что вы можете сделать сейчас, так это проводить вашу мать и сестру домой и дождаться решения его светлости. Остальное не в ваших силах и полномочиях.

– Леди Риз, мы ждем сегодня прибытия гостей, – напомнил мистер Джилбрайд. – Как мы объясним им отсутствие Хаддонов?

– Скажем, что миссис Хаддон внезапно почувствовала себя плохо, и ее дети настояли на том, чтобы остаться с ней дома.

Учитывая, что упомянутая женщина стояла, прислонившись к мистеру Джилбрайду, и стонала, как на смертном ложе, это был вполне подходящий предлог.

– Да, это разумное объяснение, – облегченно сказал мистер Джилбрайд с улыбкой. Он посмотрел на Фергуса. – Пойдем, парень. Поможешь мне проводить твою мать до кареты, а потом поищем твою сестру.

Фергус подошел к матери и взял ее под руку, но перед этим пристально посмотрел на Алека:

– Это еще не конец, кузен. Обещаю.

Алек устало вздохнул, а сердце Иди сжалось. Это она во всем виновата. Если бы у нее хватило мозгов и храбрости вовремя покинуть комнату, ничего такого не случилось бы. Теперь она невольно нанесла удар отношениям Алека со своей семьей, не говоря уже о том, что подвергла риску здоровье его деда.

«Отлично получилось, Иди, не прошло и недели».

К сожалению, Эвелин не было рядом, чтобы поддержать ее. Ведь не так давно сестра оказалась в подобной ситуации. Казалось, Иди следовала по ее стопам, что было довольно поразительно.

– Я поговорю с тобой позже, Фергус, – сказал Алек.

Как только мистер Джилбрайд и Фергус проводили миссис Хаддон из комнаты, леди Риз повернулась и окинула опытным взглядом платье своей дочери. Она хмыкнула, затем поправила корсаж Иди и привела ее юбки в надлежащий вид.

– Теперь ты выглядишь достаточно респектабельно, чтобы вернуться наверх, – сказала мать, – однако тебе надо сменить одежду и попросить Кору восстановить прическу. Постарайся сделать это как можно быстрее.

Внешне мать выглядела спокойной и практичной, но от Иди не ускользнул гневный блеск в ее глазах.

– Мама, я ужасно сожалею, – сказала она. – Я не знаю, что на меня вдруг нашло.

Леди Риз бросила взгляд на Алека, который выглядел слегка взъерошенным и чрезвычайно красивым в своем килте и официальном жилете.

– Кажется, я понимаю, что на тебя нашло, – сказала она строгим голосом.

Алек поморщился.

– Леди Риз, это всецело моя вина…

– Сомневаюсь, – прервала его мать. – Но у меня нет ни времени, ни желания выслушивать мало убедительные оправдания. Я не хочу слушать вас обоих, пока не поговорю с лордом Риддиком. Этот вечер будет тяжелым, но я думаю, что нам удастся обойтись без сплетен, если его светлость поспособствует этому.

– Желаю удачи, – пробормотал Алек.

В этот момент в комнату вошел старый граф.

– Что происходит, черт возьми? Гленна в истерике, Донелла вызвала карету, а Фергус не стал разговаривать со мной.

Он остановился в центре комнаты; глаза его расширились, когда он обратил внимание на небольшую группу возле тахты.

– А, лорд Риддик, хорошо, что вы пришли, – спокойно сказала леди Риз, плавной походкой направляясь к нему. – Полагаю, нам необходимо кое-что обсудить.