В течение нескольких мгновений эта разгневанная женщина стояла, как несгибаемый столб, в его объятиях, плотно сжав губы и сопротивляясь его неуклюжим попыткам оправдаться. Алек, несомненно, ухудшил ситуацию, поцеловав ее, однако не мог сдержаться. Боль, отразившаяся на ее лице, и слезы, блестевшие за очками, ранили его сердце. Она оказалась в центре скандала на светском балу, но твердо держалась, слава богу, а он ухитрился нанести ей новую душевную рану. И эти слезы говорили о том, как сильно он обидел ее.

«Олух» – это слишком мягкое определение для него.

Алек готов был упасть перед ней на колени, когда она всхлипнула в его объятиях. Ее руки, сжатые в кулаки и упирающиеся в его грудь, внезапно ослабели, и дрожащие пальцы раскрылись, ухватившись за ткань его куртки.

И, о чудо из чудес, ее губы, наконец, сделались мягкими. Мгновение спустя Иди поцеловала его в ответ с таким пылом, которого он от нее не ожидал.

Одна его рука поддерживала ее голову, касаясь шелковистых волос, а другая легла на талию. Алек нежно прижал Иди к себе и начал ласкать ее сочные многообещающие губы. Он провел по ним языком, ощутив пьянящую сладость меда с привкусом корицы. При этом он всем своим существом стремился проникнуть дальше в манящие соблазнительные глубины.

Когда Иди заколебалась на какую-то долю секунды, сердце Алека дрогнуло от испуга. Но затем она положила свои руки ему на плечи и медленно раскрыла губы. Он воспользовался этим слишком порывисто, но она не отступила. Вместо этого Иди привстала на мыски, и ее язык сплелся с его языком.

Алек наконец оценил ее в полной мере. Иди была достаточно привлекательной и уверенной в себе девушкой, но за фасадом смелости и решимости чувствовалась невинность и совершенно неожиданная уязвимость. Ее поцелуй был страстным, откровенным, без намека на фальшь. В этом проявилась вся Иди, необузданная и ласковая, готовая как отдавать, так и получать, с безрассудным обещанием чего-то большего.

Он был склонен взять ее всю.

Она с легким стоном прижалась к нему своими полными грудями, и Алека охватила страсть, отчего, казалось, вся кровь прилила к его паху. Он инстинктивно обхватил рукой ее великолепные округлые бедра – о боже, как хороша эта женщина! – и крепко прижал к своему возбужденному естеству. Затем он приподнял Иди и, сделав шаг, заключил ее между своим телом и стеной прохода.

Иди замерла в его объятиях. Алек тоже застыл на месте, внезапно осознав, что был готов заняться любовью с невинной незамужней женщиной в проходе, у стены, среди белого дня.

О боже.

В следующий момент Иди ожила в его объятиях и не лучшим образом. Она откинула голову назад, и из ее горла вырвалось что-то, похожее на забавное тихое рычание.

– Отпусти меня, – прошипела она, пытаясь вырваться из его объятий. – Ты намеренно стараешься погубить мою репутацию?

Алек мысленно вздохнул. Он почти желал, чтобы кто-нибудь застал их в этот момент. Тогда было бы легче для них обоих решить все проблемы, хотя Иди едва ли сознавала это. Но сейчас, когда кровь отчасти вернулась к его мозгам, Алек понял, каким идиотом был. Если он надеялся завоевать благосклонность Иди, то явно выбрал не тот путь для достижения своей цели.

С ней дело обстояло гораздо хуже, чем с целым гнездом французских шпионов, поскольку трудно было планировать что-то в отношении нее. Однако пора брать под контроль ситуацию.

– Мне надо ударить вас в пах, чтобы вы отпустили меня? – сказала Иди. Ее щеки раскраснелись, а глаза, как кинжалы, пронзали его насквозь. Но ее полные губы порозовели и сделались влажными от его поцелуя, а груди вздымались в элегантном корсаже. Она выглядела чертовски соблазнительно, и Алеку потребовалось проявить всю свою сдержанность, чтобы не затащить ее в ближайшую свободную комнату и не овладеть ею.

Такая волнующая картина давно будоражила его сознание.

– Перестань извиваться, как червяк на рыболовном крючке, – прорычал Алек.

– Не могу поверить, что ты только что назвал меня червяком, – резко сказала она, продолжая вырываться.

– О, перестань, ради бога. – Он обхватил ее за талию и слегка приподнял. Иди вскрикнула, испуганно протестуя, но он просто усадил ее на скамью у окна и встал перед ней, чтобы она не сбежала.

Ее глаза сверкали за очками, суля неотвратимое возмездие, однако линзы отчасти запотели.

– Ты можешь видеть? – спросил он.

– Смутно. – Она сняла очки и протерла их рукавом, затем вернула на нос.

Ее взгляд выдавал неистовое желание разорвать его на части.

– Не надо смотреть на меня так, словно я чудовище, – сказал Алек, – и готов изнасиловать тебя прямо здесь в проходе. Уверяю, я умею держать себя в руках.

Иди пристально посмотрела на него, затем ее взгляд устремился на его штаны.

– В самом деле? Ты обманываешь меня.

Алек с трудом удержался от смеха. Только Иди имела наглость комментировать состояние мужской одежды в такой момент.

– Я искренне надеюсь, что у тебя нет привычки делать такого рода замечания другим знакомым мужчинам, – сказал он. – Это не очень прилично.

Она скрестила руки на груди.

– Конечно, нет! Но в твоем случае, трудно не заметить… это.

Ее слова в совокупности с пленительным взглядом произвели предсказуемый эффект. Подавив вздох, Алек повернулся к ней спиной и поправил штаны.

Он услышал какой-то глухой звук позади себя и, оглянувшись через плечо, иронично приподнял бровь.

– Что-то не так, мисс Уитни?

Хотя щеки ее теперь были ярко-красными, Иди ухитрилась встретить его взгляд с вызовом. Алек вынужден был отдать ей должное: эта женщина никогда не уступала в противостоянии.

– Ничего особенного, – ответила она саркастически. – За исключением того, что ты самый неотесанный мужчина, какого я когда-либо встречала.

– Сомневаюсь, – сухо сказал он и повернулся.

Иди мерила его гневным взглядом в течение нескольких секунд, затем возмущенно вздохнула.

– Ты прав, я не могу сказать ничего хорошего о компании, к которой принадлежу. Точнее сказать, принадлежала.

Алек оперся плечом о стену ниши.

– Я не согласен с таким мнением. Меня всегда удивляло, почему ты общалась с толпой идиотов, которые называли себя твоими поклонниками.

– Возможно, они идиоты, но, по крайней мере, не увальни, – значительно мягче сказала она. Иди опять вздохнула, и на этот раз с явной тоской. – А теперь у меня больше нет поклонников.

Ему не понравилось задумчивое выражение ее лица. Меланхолия никак не вязалась с натурой Аделин Уитни, учитывая, что несколько мгновений назад она вся пылала в его объятиях. Внезапная перемена в ее настроении вызвала у Алека желание задушить любого мужчину, который посмеет обращаться с ней иначе, кроме как с прелестной девушкой. Иди была потеряна для светского общества Лондона, но с каждой секундой, проведенной с ней, Алек убеждался, что это именно та женщина, какую он искал. И в какой нуждался.

– Теперь у тебя нет необходимости общаться с ними, – сказал он. – Особенно когда с тобой такой огромный увалень, как я, готовый припасть к твоим ногам. Со мной тебе будет гораздо веселее, чем с толпой этих придурков. Отныне тебе следует держаться меня.

Иди посмотрела на него с недоверием.

– Ты ничего не забыл?

– Думаю, что нет.

– А как же Донелла Хаддон? Твоя нареченная.

– Надеюсь, это ненадолго.

– Ты ужасный повеса, – сказала она. – Не понимаю, как ты уживаешься с самим собой.

– Если под словом «повеса» ты подразумеваешь, что я люблю женщин, то ты права. Но я никогда не соблазнял невинных… – Он замолчал на мгновение, когда она раскрыла рот, глядя на него, затем продолжил: – Я никогда не соблазнял невинных девушек или несклонных вступать со мной в связь женщин. Я также не манипулировал кем-либо, руководствуясь скрытыми мотивами.

– Не могу поверить, что ты имеешь наглость говорить подобное! – воскликнула Иди.

– Только сейчас, – поправил он. – И только тебе первой.

– Ты бесстыжий человек. Разве ты не манипулировал людьми в течение своей службы? Ты и Вулф бессовестным образом делали это в отношении Эви и меня несколько месяцев назад, или ты забыл? Насколько я понимаю, манипуляция людьми – неотъемлемая часть твоей деятельности.

Он небрежно махнул рукой.

– Это совсем другое дело. Я защищал страну и короля. Приходилось использовать любые имеющиеся в распоряжении средства, когда вынужден ежедневно спасать свою жизнь.

Иди выглядела охваченной благоговейным страхом.

– Алистер Джилбрайд, ты…

Он прервал ее, внезапно нагнувшись и взяв ее руки в свои.

– Я знаю. Я ужасно высокомерный и вызывающий раздражение человек, и у тебя есть полное основание возмущаться мной. Но, несмотря на мои бесчестные, закулисные дела…

– И бестактные поступки, – прервала она его. – Ты забыл о своей бестактности.

Когда Алек улыбнулся ей, Иди закусила нижнюю губу, внезапно застеснявшись. При этом она выглядела чрезвычайно очаровательной.

– И это тоже, – сказал он. – Но, несмотря на мои многие недостатки, есть что-то еще, что тебе следует знать.

– Что именно? – прошептала она, глядя на него так, словно он представлял собой некую тайнопись, которую следовало расшифровать. Сейчас Иди уже не выглядела как умудренная опытом мисс, которая водила веселые хороводы с мужчинами из высшего общества. У нее был вид серьезной девушки, потерпевшей неудачу в своем первом романе.

Алек склонился и коснулся губами ее губ.

– Я никогда не желал женщину так, как желаю тебя, Аделин Уитни. И я намерен завладеть тобой.

Она удивленно заморгала, затем подозрительно сузила глаза.

– Что на самом деле ты под этим подразумеваешь?

– Я не предлагаю тебе свободные отношения, если ты подумала об этом.

Иди резко выпрямилась, едва не опрокинувшись на оконную раму.

– Ты хочешь жениться на мне? – спросила она.

– Я думал, что для начала следует поухаживать за тобой, – сказал он.

В конце концов, несмотря на пылкость их недавнего поцелуя, Алек не знал, какие чувства Иди питает к нему. Он понимал, что ей нравился тот образ жизни, который она вела в Лондоне, и по всем признакам она намеревалась умчаться на юг так быстро, как позволят его карета и восстановление ее репутации. Едва ли она связывала свое будущее с Шотландией.

Она смотрела на него с явным недоумением, затем забавно встряхнулась словно спаниель, вошедший в дом после дождя. Голова Иди откинулась назад, и насмешливый блеск в ее глазах говорил о том, что она вновь обернулась той самоуверенной леди, которая привыкла красоваться на лондонских балах.

– Хотя мне доставляет удовольствие видеть такого большого сильного мужчину у моих ног, – сказала она. – Тебе все-таки лучше распрямиться, чтобы не получить травму спины в согнутом положении. Ты слишком большой, чтобы я смогла тащить тебя потом в твою комнату, если ты пострадаешь.

– Лучше я отнесу тебя в твою спальню, – сказал Алек, распрямляясь.

Иди раздраженно вздохнула.

– Помимо того факта, что твои комментарии совершенно неуместны, неужели я должна постоянно напоминать тебе, что ты уже обручен и обязан жениться на Донелле?

– Поверь, я ни на мгновение не забываю об этом.

Она раскинула руки, едва не ударившись ими о стенки оконной ниши.

– Тогда почему ты продолжаешь флиртовать со мной?

Он поморщился.

– Не надо так кричать, девонька.

– Видимо, в крике есть необходимость, поскольку это единственный способ донести эту истину до твоих тупых мозгов! – сказала она. – А теперь, пока мы не отвлеклись…

– Поцелуями? – сказал Алек насмешливо. Иди требовала от него того, что никогда не требовала ни одна другая женщина – респектабельную жизнь с соблюдением правил приличия.

– Ты должен объяснить мне свой безумный план, как заставить мисс Хаддон аннулировать вашу помолвку. И я хотела бы продолжить разговор, ни на что не отвлекаясь в дальнейшем.

Он принял вид кающегося грешника.

– Обещаю вести себя прилично. Так что ты хотела бы узнать?

– Во-первых, почему ты не хочешь жениться на мисс Хаддон. Мне кажется, она вполне милая молодая женщина – красивая, грациозная, с хорошими манерами и прочими достоинствами, какие можно ожидать. Думаю, она относится к тому типу жен, о которых мечтает большинство аристократов.

Другими словами, Донелла была самой обычной женщиной, и это одна из причин, по которой Алек не хотел на ней жениться. К счастью, судя по тону Иди и мрачному выражению ее лица, он подозревал, что она тоже не хотела бы его брака с кузиной.

– Не могу отрицать, что она хорошенькая девушка, – сказал он задумчиво.

Иди протянула руку и похлопала его по предплечью.

– Перестань поддразнивать меня и отвечай на вопрос.

Он усмехнулся.

– Не надо избивать меня, милая. Помимо того, что между нами нет взаимной любви, мы к тому же совершенно друг другу не подходим. Я не сомневаюсь, наш союз был бы до смерти скучным и вряд ли привел бы к счастливой развязке.

Казалось, она слегка расслабилась, усвоив его слова.

– Понятно. Но ты рос вместе с ней, и, полагаю, вы были близки.

Алек нахмурился.

– Я испытывал к ней теплые чувства, какие человек обычно испытывает к своим родственникам, но мы никогда не были близки. Фергус и я были лучшими друзьями в юные годы, но Донелла никогда не интересовалась ни нами, ни нашими делами. Она обычно читала или занималась тем, чем занимаются девочки дома весь день. Если она находилась вне церкви, то делала уроки или помогала жене священника заботиться о бедных.

Иди удивленно приподняла брови.

– Значит, она очень религиозная женщина?

– Набожная, как монахиня. По крайней мере тогда была такой.

– Ты не писал ей во время своего отсутствия, чтобы узнать, что она думает о вашем обручении?

Алек поморщился.

– Слава богу, нет. Это только усложнило бы проблему.

– Каким образом?

Алек заерзал, стараясь устроиться удобнее, прислонившись к холодному камню за спиной. Ясно, что Иди хотела полного объяснения, и он решил, что пора все рассказать ей. Во всяком случае самое главное. Было еще несколько фактов, которыми он не мог поделиться, пока не будет уверен, что Иди испытывает к нему такие же чувства, как он к ней.

– Я уверен, ты пришла к выводу, что я сбежал из дома главным образом из-за Донеллы и этого чертового обручения. Я знал с юных лет, что мой дед и ее отец планировали для нас этот брак, но никогда не относился к этому серьезно. – Алек печально улыбнулся. – Разве тринадцатилетние юнцы об этом задумываются?

Иди сморщила нос.

– Девочки начинают думать о том, чтобы удачно выйти замуж, с ранних лет. Если мы не находим мужа к двадцати годам, то скорее всего остаемся в девицах.

– Кажется, ты не особенно торопилась.

– Я никогда не беспокоилась об этом до недавнего времени, но не будем обсуждать это сейчас. Пожалуйста, продолжай.

Алек никогда прежде не встречал женщину, которая грозила бы стать неуправляемым лидером. Он подумал, что следует освободить ее от такой иллюзии, но затем решил оставить это до более подходящего случая.

– Как я уже сказал, мой дед и дядя, как я обнаружил впоследствии, планировали наш брак почти с того дня, когда родилась Донелла. В этом намерении их поддерживал и поддерживает до сих пор Ангус Грэхем, вождь одной из ветвей клана и брат тети Гленны. Грэхемы – наши родственники по линии моей бабушки. Отец Ангуса Грэхема был ее братом.

Иди помолчала некоторое время, запоминая родственные связи, затем кивнула.

– Очевидно, обе стороны настроены решительно относительно этого брака, и это вполне понятно. Родители всегда стараются устроить своих детей посредством выгодных браков. Ведь не зря это назвали «ярмаркой невест», – Иди нахмурилась. – Однако я не понимаю одного. Если ты не хочешь жениться, почему твоя семья насильно заставляет тебя? Ведь дело не в деньгах и земле, не так ли?

– Да, дело не в этом. Приданое Донеллы весьма незначительное. Все это связано с кланом.

– Я не уверена, что понимаю тебя. Я знаю, что клан имеет большое значение, но… – Она умолкла с выражением явного скептицизма на лице.

– Клан и семья – основное в жизни шотландца. Веками в Шотландии боролись за землю и власть. Иногда эти битвы шли между кланами, а иногда с англичанами. Наша сила зависит от верности главному клану как со стороны непосредственных членов, так и семей. Браки имеют огромное значение для укрепления этой лояльности и усиления нашей власти.

– Это я могу понять, но мы живем в девятнадцатом веке. В таких вещах нет больше необходимости. Шотландия тесно связана с Англией, как и Англия с Шотландией.

Все обстояло не совсем так, но Иди было нелегко признать существенные различия в менталитете шотландцев и англичан. У шотландцев их идентичность и верность традициям прививались с рождения.

– Расскажи это моему деду, – сказал Алек.

Она удивленно вскинула брови.

– Ты уже разговаривал с ним на эту тему?

– Ты думаешь, я полный тупица?

Иди махнула рукой.

– Хорошо, прошу прощения. Думаю, я могу понять его, учитывая, что он принадлежит к поколению, хранящему древние традиции. И это, несомненно, разумное решение с точки зрения миссис Хаддон, так как ты наследник богатого поместья.

– И будущий лэрд. Тетя Гленна возлагает большие надежды на предстоящий брак.

– Я не могу осуждать ее за это. Матери всегда хотят, чтобы их дочери удачно вышли замуж, – сказала Иди. – И все-таки неправильно, что твой дед и миссис Хаддон оказывают на тебя давление, заставляя жениться против твоей воли. Это какое-то средневековье.

Алек не смог сдержать циничного фырканья.

– Для моего деда понятие «средневековье» означает, что он должен учить своих родственников, прежде всего меня, как надо жить.

– Я уверена, для него это понятие не включает работу на Министерство иностранных дел или выполнение секретных заданий от Веллингтона.

– Дед не хотел даже отпустить меня учиться в университет. Возможно, только на пару лет в Эдинбург, но, естественно, не в Оксфорд и не в Кэмбридж.

– Почему?

– Скажем так, он не хотел, чтобы я подвергался влиянию англичан больше, чем это необходимо. – Нельзя сказать, что Алек всецело осуждал деда, особенно после того, что случилось с его матерью в тот единственный сезон, что она провела в Англии с мужем, который, по мнению самого Уолтера, был хорошим, но нерадивым супругом. Она попала под влияние одного очень важного англичанина – как оказалось, проклятого принца – и тот бросил ее в чрезвычайно компрометирующем положении.

Именно этим Алек не хотел пока делиться с Иди.

Она покачала головой.

– Он довольно неприязненно относится к англичанам, как миссис Хаддон и Фергус.

Алек поморщился.

– Извини, я позабочусь, чтобы он умерил свой пыл.

Иди махнула рукой.

– Некоторые представители общества ведут себя еще хуже. Да и у меня не самый мягкий характер. – Она улыбнулась ему очаровательной самокритичной улыбкой. – В конце концов, я время от времени сталкивалась с грубым отношением со стороны некоторых представителей противоположного пола.

Он был явно потрясен.

– Не могу поверить.

Когда она засмеялась, Алек с трудом сдержался, чтобы не заключить ее в объятия. У нее был самый притягательный смех, какой он когда-либо слышал, – низкий, чуть хрипловатый, с оттенком естественной чувственности.

– Хотя должен сказать, – добавил он, – вчера вечером тебе удалось усмирить членов моей семьи. Особенно Фергуса, который даже перестал есть.

– Это потому, что я умею обращаться с людьми, – весело сказала она. – А теперь, пожалуйста, продолжи свой ужасный рассказ. Когда ты решил покинуть семейный очаг?

Алеку нравилось, что она не притворялась кем-то иным, отличным от своей истинной личности.

– Мой дед и я уже были в ссоре из-за его отказа отпустить меня из Шотландии в университет. Уолтер делал все возможное, чтобы убедить старика отправить меня в Оксфорд, но безуспешно.

Иди слегка улыбнулась.

– Ты определенно стремился покинуть Шотландию.

– Я любил Шотландию и Блэргал. В детстве для меня это был весь мир. Но когда я понял, что дед не намерен позволить мне уехать учиться, по крайней мере ненадолго, я начал ощущать себя здесь, как в тюрьме. Мне казалось, что если я не сбегу отсюда, то сойду с ума.

Он замолчал, затем печально усмехнулся:

– Я знаю, что все это звучит нелепо, учитывая преимущества, которые имел. Могу только сказать, что я был своевольным глупым мальчишкой, начитавшимся рассказов о приключениях.

– Я вполне понимаю тебя. А теперь представь, как должны чувствовать себя девочки. Нам не доступна увлекательная жизнь, тем более путешествия в другие страны. Чем скорее мы заключим себя в брачные оковы с подходящим поклонником, тем лучше.

– И представь мой ужас, когда клан собрался для празднования моего шестнадцатилетия и дед объявил о моей помолвке с Донеллой. – Алек хорошо помнил ссору с дедом накануне этого объявления. Хотя прежде он никогда не противоречил графу, в данном случае его упорство только ухудшило ситуацию, так как дед в конце концов пригрозил запереть его в комнате на неделю.

– Ты не поверишь, – продолжил Алек, – он и мой дядя сообщили Донелле о своем решении за час до того, как было сделано объявление.

Иди была потрясена.

– Это ужасно. И что твоя кузина сказала в связи с этим?

– Она отнеслась ко всему со страдальческим терпением и сказала, что наш долг подчиниться воле старших. Я пытался убедить ее, что надо противостоять этому решению, но бесполезно. Как я уже упоминал, – сухо добавил он, – она всегда была послушной девочкой.

– Такое безразличие к своей судьбе ужасно, хотя она была довольно молодой в то время.

Они оба были молоды, но Алек все-таки смог противостоять деду. И он не представлял, чтобы Иди покорно согласилась с насилием в подобной ситуации, независимо от возраста.

– Ей было пятнадцать, а мне шестнадцать лет. Мы должны были пожениться, когда мне исполнится восемнадцать.

– Кошмар. Я не могу осуждать тебя за то, что ты сбежал, хотя это, несомненно, явилось ударом для твоей семьи.

– Да, но я должен был сделать это. Объявление о помолвке стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. – Алек невесело усмехнулся. – Иногда мне бывает трудно поверить, что я сделал это.

Ее губы сложились в кривую улыбку.

– Мальчишки в таком возрасте обычно думают скорее задним местом, чем мозгами, как говаривал мой отец.

– Это определенно относится ко мне, – сказал Алек. – И я не осуждаю деда за то, что он предоставил меня самому себе. Однако он был уверен, что обо мне есть кому позаботиться, чтобы меня не убили в какой-нибудь лондонской трущобе.

– Ясно, что он любит тебя, несмотря на его неприветливое обращение, – тихо сказала она.

Алек вздохнул.

– Да, любит. И даже в какой-то степени гордится мной. Я уверен, ему была невыносима мысль о том, что его наследник живет как какой-то уличный бродяга.

– Он не единственный в семье, кто обладает непомерным чувством гордости. Можно назвать это даже высокомерием.

– Ты обижаешь меня, Иди.

– Сомневаюсь в этом. – Она тяжело вздохнула. – Теперь мы подошли к главной проблеме. Ты, наконец, вернулся, и твоя семья рассчитывает, что ты займешься тем, от чего сбежал.

– Это печальная истина, так как мой дед дал ясно понять, что меня ожидает сразу после окончания войны. Я должен немедленно вернуться домой, жениться на кузине и занять законное положение в качестве мастера Риддика. Нечего больше шататься по Европе, как бездельник.

Ее глаза расширились.

– Твой дед знал, чем ты занимался там, не так ли?

– Да, но это не произвело на него особого впечатления. Нельзя сказать, что он не видел угрозу в Наполеоне, – поспешно добавил Алек, когда Иди заморгала, явно потрясенная. – Он боялся, что что-то может случиться со мной, и не хотел, чтобы я подвергался опасности.

– Я понимаю его, – сказала она.

Алек тоже понимал, особенно после преждевременной трагической смерти матери. Но когда началась война, он знал, в чем состоит его долг. Пренебречь этим долгом ради безопасного пребывания в Шотландии – означало стать трусом. Конечно, в решении принять участие в войне была определенная доля эгоизма. Он не был готов вернуться домой и отчасти воспользовался своей обязанностью служить англо-шотландской унии в качестве предлога.

– Что ты собираешься делать теперь? – спросила Иди.

– О чем ты? – рассеянно произнес Алек, все еще пребывая наполовину в прошлом.

Глаза ее округлились.

– О твоей помолвке.

– Я, конечно, попытаюсь расторгнуть ее. Единственным известным мне способом.

– Попробуешь убедить свою невесту, что ты нераскаявшийся повеса? Превосходный план.

– Ты сама указала на то, что только женщина имеет право аннулировать помолвку, – возразил Алек.

Он не посмел бы сам сделать это, даже если бы мог. Он никогда не опозорит Донеллу, и от этого чувствовал безысходность, словно на него навалились древние каменные стены Блэргала.

– Я, разумеется, не ожидала, что ты используешь меня в качестве средства для осуществления своего нелепого плана, – посетовала Иди.

– Извини, но я сделал единственное, что имело смысл в данных обстоятельствах, – сказал он, поморщившись. – Не мог же я просто указать бедной девушке на дверь, не правда ли? Как ты справедливо заметила, это было бы позором для всех. Публичный флирт с тобой кажется мне подходящим планом, который может сработать, так как я знаю, что Донелла не одобрит путь, на который я ступил. Я надеюсь, что она возмутится моим поведением и даст мне от ворот поворот.

Когда Иди воздела глаза кверху, словно ожидая небесного вмешательства, Алек не смог сдержать своего раздражения.

– Что, по твоему, я должен был сделать?

– Я думала, что ты, прежде всего, попросишь меня о помощи.

Он иронично приподнял бровь.

– И ты охотно помогла бы мне?

Она заколебалась, затем вздохнула:

– Конечно, нет.

– Вот видишь.

Иди взглянула на него с неприязнью.

– Полагаю, тебе не приходило в голову, что меня мог обидеть твой глупый план.

В его расчеты вкралась роковая ошибка. Алек понял теперь, что все ее флирты в Лондоне были вполне безобидными и более невинными, чем могло показаться случайному наблюдателю. Она обращалась с мужчинами, которые волочились за ней, так же бесцеремонно и дружески, как с ним. Если они преследовали ее, то только потому, что она была чертовски привлекательной женщиной, бросавшейся в глаза и отличавшейся естественной чувственностью, которой любой здоровый мужчина с трудом мог противостоять.

До той серьезной ошибки, которую она допустила в случае с сэром Малколмом Бэнистером – подлым негодяем, которого Алек намеревался проучить, когда будет в Лондоне, – Иди всегда соблюдала правила приличия. Кто-то мог посчитать ее поведение фривольным, но она была просто жизнерадостной, решительной и слишком любопытной. Ее возмущали ограничения, которые общество налагало на молодых женщин, и Алек мог это понять.

Да, он нашел решение ее проблемы. И чем больше он думал об этом, тем больше сознавал, какой прекрасной женой и очаровательной графиней она могла бы стать. Иди нуждалась в опоре, и Алек был уверен, что мог бы быть хорошей опорой для любой нормальной женщины. Огромное процветающее поместье и домашнее хозяйство со всеми соответствующими обязанностями предоставляли большие возможности для применения на благо ее энергии и интеллекта.

Что касается физической энергии Иди, то Алек был готов помочь тратить ее в любое время.

Но сначала надо решить проблему с Донеллой.

– Я сожалею, что обидел тебя, – сказал он. – Я полный идиот.

– По крайней мере, в этом мы пришли к согласию, – буркнула она. – Тебе не приходило в голову, что твой план мог привести к обратным результатам? Этот флирт со мной мог еще больше укрепить миссис Хаддон в своем решении женить тебя на ее дочери?

– Нет, я так не думаю и полагаю, ты заметила, что она засомневалась.

Иди задумалась.

– Да, и это показалось мне довольно странным.

Он приподнял бровь.

– Почему?

– Если ты не понимаешь, я не собираюсь объяснять тебе.

Он усмехнулся.

– Это потому, что я такой тупой.

– Скорее вызывающий раздражение. – Иди посмотрела на него поверх очков. – Ты уверен, что твоя кузина не влюблена в тебя?

– Уверен.

– Тем не менее, по-твоему, она все-таки хочет выйти за тебя замуж? Она выглядела совершенно безразличной к обсуждению планов относительно грядущего радостного события, не так ли?

– Определенно так.

Иди возмущенно покачала головой.

– Тогда почему ты так уверен в ее намерении?

– Потому что дед сказал, что она желает этого.

– А ты не удосужился спросить об этом непосредственно мисс Хаддон?

Скептические интонации в ее голосе пробудили в нем стремление защититься.

– Зачем, черт возьми, мне обращаться к ней? Я и так знаю ответ.

– От твоего деда, тупица. Ты должен поговорить с ней, и сделать это наедине. Если она не хочет выходить за тебя, то вы можете объединить усилия и вместе выступить против родственников.

Зная Донеллу и зная, что последние десять лет ей постоянно внушали, почему она должна выйти замуж за него, Алек не верил в успех таких переговоров. Однако он полагал, что у него нет иного выбора, так как Иди считала его план глупейшим.

Теперь она выглядела в большей степени задумчивой, чем раздраженной.

– Ты совершенно уверен, что не хочешь жениться на мисс Хаддон? – Она говорила довольно грубо, но Алек почувствовал оттенки неуверенности в ее голосе.

– На самом деле я хотел бы жениться на тебе.

Иди удивленно вскинула брови, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы вновь заговорить:

– Это не ответ на мой вопрос, капитан Джилбрайд. Я полагаю, это был мимолетный порыв, продиктованный скорее обстоятельствами, чем чувством.

– Нет, не мимолетный, – тихо ответил Алек. – Я думал об этом в течение нескольких недель.

Она заморгала, глядя на него, явно застигнутая врасплох.

– О… я думаю, это… это хорошо, – заикаясь произнесла Иди.

Он протянул руку и коснулся ее подбородка.

– Ты так думаешь?

Ее взгляд потеплел, и губы слегка приоткрылись. Алека охватил жар, который распространился по всему телу и сосредоточился в паху. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она откинулась назад и отстранила его руку.

– Это сложный случай, Алистер Джилбрайд. Ты обручен.

– Проблема скоро будет решена. Обещаю.

Иди приложила руку к своему лбу.

– Ты опасный человек.

Алек взял ее за локоть и притянул в свои объятия. Она возмущенно охнула, но не очень убедительно и уперлась руками в его грудь.

– Мне нравится быть опасным для тебя, – прошептал он и коснулся легким поцелуем ее сочных губ. Когда Иди задрожала в его объятиях, он не смог удержаться от смеха.

– Думаю, нам будет очень весело, если ты выйдешь за меня замуж.

На мгновение она прильнула к нему, ее губы приоткрылись, готовые для поцелуев. Но затем Иди опомнилась и оттолкнула Алека.

– Продолжения этого разговора не будет, пока ты не поговоришь со своей кузиной, – сказала она. – Ты должен узнать, какие чувства она испытывает к тебе на самом деле.

Алек сокрушенно вздохнул.

– Хорошо. Если ты так считаешь, я сделаю это.

Он еще раньше решил поговорить с Донеллой. Если Иди того же мнения, значит, это точно правильное решение.

Алек улыбнулся своей будущей жене самой соблазнительной улыбкой и попытался снова привлечь ее в свои объятия.

– Мы пришли к тяжелому соглашению, девонька. Как насчет того, чтобы скрепить его поцелуем?

Иди тяжело вздохнула с явным раздражением.

– Я не давала никакого согласия, большой шотландский олух. А сейчас прочь с дороги.

Она оттолкнула его и зашагала по проходу, затем двинулась вниз по каменной лестнице, мелькнув своими юбками.

Алек со вздохом опустился на скамью, размышляя над вопросом, когда он утратил свое влияние на женщин.