Каковым же было удивление Роммеля, когда уже 5 марта 1943 года он получил приказ фюрера прибыть в Берлин для доклада. Поначалу он очень обрадовался самой возможности побывать в Берлине, хоть немного подышать воздухом Германии, хоть недельку отдохнуть и подлечиться. Но в то же время у него вдруг закралось смутное подозрение: а не решил ли Гитлер избавиться от него?

Командующему группой армий «Африка» понятно было, что доклад, с которым он вынужден будет предстать перед фюрером, неминуемо вызовет у того приступ ярости. Потому что единственное, что он мог предложить фюреру, Верховному главнокомандующему и командующему сухопутными силами рейха[40],  это немедленно свернуть фронт в Африке. При этом одну часть войск придется оставить на гибель ради спасения второй части, которую всеми имеющимися средствами следует переправлять в Италию.

Засадив одного из штабных офицеров за составление доклада фюреру, фельдмаршал приказал начальнику штаба подготовить на завтра транспортный самолет с двумя истребителями прикрытия, а адъютанту поручил вызвать к себе заместителя командующего, генерала фон Арнима, которому намеревался передать командование группой армий.

Рано поседевший генерал, с истощенным, выжженным на африканском солнце лицом, предстал перед ним уже поздно вечером. Он только что вернулся из Кайруана, где пытался организовать более или менее стойкую и достаточно очерченную линию фронта, и теперь был преисполнен самых мрачных впечатлений и еще более мрачных предчувствий.

– Единственное, что нас там спасает, так это пересеченная, гористая местность, – устало докладывал он фельдмаршалу, сидя за бутылкой испанского вина, – которая не позволяет англичанам эффективно использовать своим танковые батальоны. Но от Мсакена до Суса, то есть до побережья залива Хаммамет, простирается равнина. Так вот там я приказал окапываться по линии небольших озер, максимально используя их прибрежный рельеф. Нам бы сюда пару линкоров, которые бы поддерживали нас с моря своей артиллерией, поскольку очевидно, что англичане будут прорываться по равнине, используя прибрежное шоссе Сфакс-Тунис. Поэтому вторую линию обороны нужно срочно создавать на пространстве между Сусом и Эль-Кефом. Ну а последнюю оборону, очевидно, придется держать уже по линии Карфаген-Набуль, на небольшом полуострове. Тесновато будет, зато с трех сторон море и можно наладить переправу.

Роммель слушал его молча и… совершенно отстраненно. Мысленно он уже был далеко отсюда, где-то в Германии, в Берлине. А все, о чем говорил сейчас генерал, его как будто бы уже не касалось.

Барон фон Арним давно умолк и вопросительно смотрел на командующего, не понимая, почему тот никак не комментирует его фронтовые выкладки.

– Вы знаете, почему я вызвал вас? – спросил наконец Роммель.

– Чтобы доложил обстановку на линии фронта.

– Давая согласие на то, чтобы принять под свое начало группу армий «Африка», я просил фюрера вызвать меня для доклада, чтобы вместе с ним, Кейтелем и Герингом осмыслить реальное положение нашей группы армий и решить, что делать дальше. Так вот, сегодня я получил приказ явиться в ставку фюрера для доклада. Уже завтра я отбываю в Германию, а посему, вплоть до своего возвращения, командование группой передаю вам.

Как истинный военный, Арним подхватился, стал навытяжку и слегка склонил голову.

– Благодарю за оказанную честь, господин фельдмаршал.

– Английские войска тоже истощены, и вряд ли в ближайшие две-три недели они в состоянии будут предпринять масштабное наступление. За это время мы сумеем перебросить сюда несколько свежих дивизий и хотя бы две-три эскадрильи Второго воздушного флота. Возможно, мне даже удастся встретиться с его командующим, чтобы договориться о воздушной поддержке частями, базирующимися на юге Франции и на Корсике.

– Будем надеяться на храбрость наших солдат и неверие врага в свою победу.

– Но в основном – на храбрость, – поддержал его Роммель. – Со всеми соответствующими бумагами, генерал, вас ознакомит начальник штаба.

Казалось бы, все необходимые формальности были улажены, все вопросы, связанные с отлетом, решены, личные вещи уложены, и можно отправляться спать. Однако он ждал звонка из отдела связи группы армий. Случилось так, что та часть африканского побережья в районе Джарджиса, откуда германский корабль сегодня ночью должен тайно увезти «золото Роммеля», уже оказалась в руках англичан. Трудно предположить, что английские патрули способны контролировать всю прибрежную зону, от Триполи до Туниса. Тем не менее риск был, в последнюю минуту мог сработать закон подлости.

Не раздеваясь, фельдмаршал прилег на тахте и тотчас же уснул. Впервые за много-много тревожных, бессонных африканских ночей – вот так, почти мгновенно, забылся глубоким спокойным сном.

– Господин фельдмаршал, господин фельдмаршал! – с сожалением будил его адъютант, поскольку приказ был жестким: «Разбудить в любом часу ночи!»

– Да, что там?! – встревоженно открыл глаза Роммель. – Прорыв? Англичане?

– На фронте пока спокойно. Поступила шифрограмма от оберштурмбаннфюрера Шмидта.

– Вот как?! И что в ней?

– Вот ее текст: «Над Триполи песчаная буря».

– Ну, слава Богу! – вздохнул Роммель. Он знал, что эту кодовую фразу корабельный радист обязан был отстучать только тогда, когда спецгруз будет получен и судно благополучно выйдет в открытое море. – Это ж надо, чтобы так совпало: Роммель и «сокровища Роммеля» отправляются в Германию почти одновременно. Вот и не верь после этого в особую судьбу кладов!