Отсюда, с высоты горного плато, оберштурмбаннфюрер метнул взгляд на резко уменьшившую ход «Ломбардию», словно на ней и в самом деле решили заняться рыбной ловлей. Больше всего ему хотелось сейчас знать, почему бот ушел в сторону мыса Капо-Бьянко. Неужели организаторы этой экспедиции считают, что сокровища фельдмаршала следует искать где-то там, между мысом и городом Пино?
– Может, у них и карта соответствующая имеется, – сочувственно ухмыльнулся Скорцени. – Одна из тех, по которым клады можно искать в любом уголке планеты? Нужно было бы подкинуть им парочку таких, вместе с «черной меткой» в виде магнитной мины с радиовзрывателем. Кстати, о «черной метке»… Ты так и не выяснил, что сумел предпринять Тото, чтобы сорвать этот рейд неудачников, а главное, удалось ли ему подложить под днище золотоискателей хотя бы один из своих «корсиканских сюрпризов».
– И все же присутствие здесь этих аборигенов Острова Сокровищ огорчать вас не должно, – попытался хоть в какой-то степени умиротворить обер-диверсанта рейха фон Шварц, останавливаясь чуть в сторонке от него и тоже выжидающе всматриваясь в очертания судна. – Составить вам реальную конкуренцию они все равно не способны.
– Наоборот, их пиратские потуги лишь облагораживают те цели, к которым стремимся мы с вами, барон.
– Ну, я, скажем… – чуть было, в горячке, не отмежевался фон Шварц от кладоискательских потуг самого оберштурмбаннфюрера, но вовремя опомнился и тут же подтвердил: – Собственно, вы правы: появление на горизонте вражеской эскадры или Веселого Роджера всегда призывало рыцарей океана к тому особому мужеству.
И даже обрадовался, что Скорцени решил не продолжать этот диалог, а неожиданно обратил свое внимание на «реюньенскую пару»…
Перехватив его взгляд, Виктор Денни сдержанно, с достоинством кивнул, а фон Жерми, наоборот, насмешливо взглянула на него сквозь бокал кроваво-красного вина. Гримаса, которой «украсила» свое личико бывшая охранница концлагеря, со временем переквалифицировавшаяся в диверсантку, Лилия Фройнштаг, спутница князя должна была воспринять в качестве «волчьего оскала взаимности».
– Один из моих людей, немного владеющий русским, случайно уловил, – тут же поспешил выложить еще одну тайну реюньонца хозяин поместья, – как, общаясь на этом языке с Денни, графиня называла его то князем, то полковником…
Услышав это, Скорцени вскинул брови и в очередной раз метнул взгляд на реюньонца. Тот иронично улыбнулся, как бы упрекая при этом обер-диверсанта: «Стареем, оберштурмбаннфюрер, стареем: полковника Курбатова узнать не в состоянии!» А затем удивил самого фон Шварца тем, что демонстративно сорвал с головы и положил на край стола свой черноволосый, с подсеребренными висками парик, под которым открылась короткая стрижка светло-русых, правда, тоже щедро усыпанных сединой волос.
Поначалу всем показалось, что никакой реакции обер-диверсанта рейха на это действие не последует, слишком уж инертно воспринял он его. Тем неожиданнее прозвучали слова обер-диверсанта: «Полагаю, что при нашей встрече можно было бы обойтись и без “парикового стриптиза”», – с которыми тот направился к своему русскому коллеге.
В общем-то, к более близкому знакомству с реюньонцем он намеревался приступить со временем. Однако теперь вдруг решил, что более удачного момента для возобновления когда-то давно самой войной прерванного знакомства не представится.
– Просто для князя-рыцаря Курбатова, – пошла вслед за ним к столику полковника Лилия Фройнштаг, – снять парик равносильно поднятию забрала перед поединком.
– Именно так я и воспринял это действо, – признал Скорцени. – Кстати, известно ли вам, господа, что в годы войны князь Курбатов с небольшой группой русских «белых» казаков совершил рейд по тылам сталинской России, с диверсиями и боями пройдя от Маньчжурии, через всю Сибирь, Урал и половину Европы, до нашей восточной линии фронта?
– Лично от меня этот факт ему пока что удавалось скрывать, – тут же объявила фон Жерми.
– Честно признаюсь, какое-то время я попросту восхищался этим диверсантом и даже завидовал ему. Зная, как много разведчиков и диверсантов, подготовленных нами в те годы из русских пленных и перебежчиков, оказывались в застенках советской контрразведки уже на второй-третий день своего пребывания в тылу красных, я попросту не мог не восхищаться им[45].
– Я так понимаю, – слегка стушевался полковник, – что только что вы процитировали фрагмент из своих новых военных мемуаров, один из разделов которых будет называться, ну, скажем, «Мои встречи с истинными рыцарями войны» или просто с «людьми войны»… Словом, что-то в этом роде.
– А что, кажется, князь Курбатов подает прекрасную идею, Скорцени, – мгновенно взбодрилась Лилия Фройнштаг. – Почему бы вам не подготовить очередной том мемуаров, одна из глав которого в самом деле будет посвящена рейду полковника Курбатова и вашему знакомству с ним[46], а другая – вашему визиту на Корсику? Разве предыдущая ваша книга не стала своеобразной сенсацией?
– Попытаюсь осмыслить ваши идеи, коллеги. И достаточно об этом. В принципе, я должен был бы спросить, что привело вас, князь Курбатов, на Корсику с далекого острова Реюньона, но боюсь нарушить традицию, согласно которой в «Пристанище паломника» не принято интересоваться такими мелочами бытия.
– Вот и я, – аристократически склонил голову Курбатов, – помня о вашем пристрастии к паломничеству, не стал бы выяснять, что привело вас в это горное, почти монастырское захолустье. И, конечно же, не стал бы связывать появление здесь обер-диверсанта рейха в компании с бывшим начальником охраны «Африканского конвоя Роммеля» фон Шмидтом с той «корсиканской золотой лихорадкой» кладоискательства, которая неожиданно охватила сразу несколько стран.
– …И через Россию, – парировал Отто, – докатилась до хранимого богами некоего затерянного посреди океана островка Реюньона. Разве я не прав, господин Денни, и вы, госпожа бывшая советскоподданная, а ныне графиня фон Жерми?
– То есть вы хотели сказать, что беседа с полковником Курбатовым состоится чуть позже, – деликатно осадила его Анна. – И, желательно, наедине.
– Надеюсь, господин полковник такого же мнения?
– Не сомневайтесь.
– Будем считать, что ваше предложение принято, – завершил эту сценку возобновления знакомства Скорцени, давая русским понять, что на время теряет интерес к ним. И, в подтверждение, садясь вместе со своими спутниками за сдвинутые официантом столики, вполголоса поинтересовался у фон Шварца: – Так что, есть предположение, что истреблением пиратов-неудачников из Лунной бухты занималась не та группа, которая сжигала яхту и баркасы?
– У поджигателей была прекрасная возможность расправиться с ними в ночь «великого пожара». Как показали и полицейское, и неполицейское расследования, ничто не мешало налетчикам сделать это. Почему же понадобилось ждать следующей ночи, которую полицейские вынудили большую часть золотоискателей проводить во все той же рыбачьей хижине?
– Очевидно, нападавшие хотели использовать второй налет для большего устрашения всех последующих охотников на сокровища фельдмаршала.