Владелец поместья хотел ответить сразу же, однако мощный взрыв, прозвучавший в той стороне, куда ушел водолазный бот «Ломбардия», заставил его запнуться на полуслове; официанта – уронить лихо державшийся на кончиках пальцев поднос, а всех остальных, кто находился в эти минуты на веранде ресторана, – броситься к перилам ограждения.

Еще через несколько мгновений прозвучал второй взрыв, и мощный султан из воды, дыма и останков судна возвестил всех свидетелей этой катастрофы, что на сей раз кроме мины рванули имевшиеся на борту боеприпасы и все прочее, что только могло взорваться в его трюме и в машинном отделении.

– Странно, – проговорил «реюньонец» на германском, но с едва заметным русским акцентом, – столько лет прошло после войны, а прибрежные воды Корсики все еще напичканы минами.

– Прекрасная версия, полковник, – согласился Скорцени, не отводя взгляда от того места, над которым о трагедии водолазного бота свидетельствовал теперь лишь медленно рассеивающийся столб черного дыма. – Во всяком случае, вполне приемлемая и для обитателей «Пристанища паломника», и для местной полиции.

– Чем только занимаются французские минные тральщики? – входил в роль случайного зеваки-свидетеля полковник Курбатов.

– Их и в лучшие времена во французском флоте никогда не существовало, – подыграл ему Скорцени, – настоящих военных тральщиков. Потому-то рыбаки все еще вытаскивают мины сетями вместе с мелкой рыбешкой.

– Стоит ли удивляться минам у берегов Корсики? – непонятно как и когда возник между обер-диверсантом рейха и полковником «бедный, вечно молящийся монах» Тото. – Все прекрасно помнят, что несколько лет назад русский линкор «Новороссийск» умудрился подорваться на одной из донных германских мин во сто раз пройденной минерами и прекрасно защищенной бухте севастопольской военно-морской базы.

– И тут уж не скажешь, что у русских не водится тральщиков, – согласился Отто.

– Не забудьте молитвенно помянуть и только что почивших, – посоветовал иезуиту фон Шварц, – и тех, что полегли в севастопольской бухте. Только сделайте это в присутствии полицейских, если, конечно, им придет в голову появиться в связи с этим происшествием в наших святых местах.

– Это мой монашеский долг, – смиренно склонил голову паломник.

– Вы забыли упомянуть погибших в бухте Лунной, – напомнил им, всем троим, бывший офицер белоказачьей армии атамана Семенова полковник Курбатов. И, не ожидая реакции, отправился к своему месту за столиком.

– С официальной версией гибели водолазного бота, подорвавшегося на мине времен войны, мы определились, – проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь, оберштурмбаннфюрер. – А как быть с неофициальной? Хотелось бы знать, кто вызвался столь решительно и кроваво охранять сокровища фельдмаршала. Барон фон Шульц, вы не могли бы прояснить ситуацию?

– Мне не раз приходила в голову мысль о том, как было бы хорошо, если бы африканское золото Роммеля оказалось в распоряжении движения за независимость Баварии, за восстановление ее монархии – если вы имеете в виду именно это.

– А что, существует уже целое «баварское освободительное движение»? Созданы отряды «национального фронта» или что-то в этом роде? – непроизвольно как-то поинтересовался Скорцени.

– Название уточнять не стану, однако сообщу, что костяк его составляют бывшие офицеры СС и люфтваффе, среди которых немало баварских аристократов и новых, послевоенных уже, промышленников.

– Почему же они никак не проявляют себя? Кто, кроме меня, любопытствующего, знает о баварском сепаратизме?

– Согласен, в мире о нем почти ничего не известно. А еще справедливости ради отмечу: дальше великосветских мечтаний о возрождении баварской короны дела у нас так и не подвинулись. Так что брать на себя ответственность за акции по охране клада фельдмаршала – не имеем ни основания, ни чести.

– Уж не хотите ли сказать, что за этими диверсионными подчистками стоят наши русские «реюньонцы»?

– Лично я утверждать нечто подобное не берусь, однако предполагаю, что томятся они в стенах «Пристанища» не зря.

– Кто бы мог в этом усомниться? Другое дело, что для такого красавца, как этот кавалергард, графиня фон Жерми немного старовата.

– Не вам судить об этом, оберштурмбаннфюрер, – агрессивно восприняла его слова такая же стареющая Лилия Фройнштаг.

– Это я так, не в осуждение… – тут же попытался оправдаться Отто. – Как бы взгляд со стороны. И вообще, речь сейчас не о русской паре.

– Вот и мне тоже кажется, что теперь уже речь идет не только о невесть откуда появившейся здесь русской паре, – воинственно подтвердила Лилия, которая до сих пор в каких-то бурных порывах ревнивости замечена не была. – В особенности же – о давно знакомой вам и, к величайшему вашему сожалению, стареющей графине фон Жерми.

Оберштурмбаннфюрер и в этот раз намеревался оправдаться или хотя бы огрызнуться, но в это время прозвучал третий взрыв, уже из морской пучины, в которую погрузились остатки судна.

Прохаживавшиеся у ограды обитатели «Пристанища» поначалу вздрогнули от неожиданности, а затем еще с минуту молчаливо наблюдали, как рассеивается и оседает очередной султан воды.

– Вам, господин Тото, не кажется, что третий взрыв уже был излишним?

– Вдруг первые две магнитные мины оказались бы обнаруженными экипажем? – невозмутимо повел подбородком Тото. – Насколько мне известно, при минировании линкора «Новороссийск» боевые пловцы из базы штурмовых плавсредств «Сан-Джорджио» на заряды тоже не скупились.

И, не желая ни обсуждать тему гибели «Ломбардии», ни отвечать на последующие вопросы, тоже направился к заказанному для себя столику. Вслед за ним подалась к веранде «Солнечной Корсики» и задетая за живое Лилия Фройнштаг.

* * *

Оставшись наедине с фон Шварцем, обер-диверсант рейха взглянул на него с такой суровостью, что озвучивать вопрос уже не понадобилось.

– Одно твердо известно: большинство команды бота составляют…

– Составляли, – резко поправил его Отто, – Божьи покойнички.

– …Составляли германцы.

– Только не пытайтесь взывать к моим национальным чувствам, Шварц. Вы же знаете, насколько я сентиментален в вопросах этнической принадлежности своих врагов.

– Еще могу сказать, – выдержал и этот натиск владелец «Пристанища», что в команде были замечены один француз и два итальянца. Эти выступали в роли водолазов.

– Вот водолазов можно было бы и поберечь; наверняка они слыли настоящими профессионалами своего дела.

– Наконец, можно сделать вывод, что германцы, которые нанимали этих профессионалов, явно не пребывали в «Организации лиц, принадлежащих к СС»[47].

– Какое глубокомысленное наблюдение! Может, объясните, почему вы так решили?

– Те ведут себя как-то по-другому.

– В чем легко убедиться, глядя хотя бы на нас со старшим лейтенантом СС Лилией Фройнштаг, – передернулся багровый шрам на щеке обер-диверсанта, что следовало воспринимать как попытку улыбнуться.

– Судя по тому, что во главе этих наемных кладоискателей стоял араб-ливанец Демайель, можно предположить, что за поиски сокровищ фельдмаршала взялись боевики из ливанской партии «Фаланга».

– Сам Демайель был сегодня на «Ломбардии»?

– Предполагаю, что был, иначе его не пустили бы на дно именно сегодня. В течение двух последних дней какие-то люди несколько раз приближались к боту на катере, не исключено что среди них был и наш фалангист-ливанец.

– И что, есть какие-то основания причислять его к фалангистам?

– Да, кое-какие уже появились. Мои люди постарались. К тому же фалангисты уже основательно окопались не только на севере Италии, где у них появилось немало сообщников[48], но и на Корсике. Вы не согласны с моими рассуждениями, Скорцени?

– Что вы?! Радуюсь, что наконец-то слышу нечто похожее на членораздельную речь, – проворчал себе под нос обер-диверсант.

– Вот и я считаю, что эти наглецы-«фалангисты», именно так, эти наглецы, способны дотянуться и до «Пристанища паломника», и до сокровищ фельдмаршала. Мне уже приходилось иметь с ними дело.

– Ну-ну, – сдержанно осадил его оберштурмбаннфюрер, – в суждениях о «Фаланге» следует вести себя корректнее. Во-первых, в партии много европейцев и, в частности, германцев, во-вторых, во главе ее стоят солидные, состоятельные люди, но самое главное, что это партия наших союзников.