Начало марта 1945 года. Германия. Замок Викингбург, ставка «фюрера подводных лодок» гросс-адмирала Карла Деница.

О нелюбви Мюллера к «“аненэрбовскому” сборищу шарлатанов» и о том, как на почве этой неприязни у него уже произошло несколько стычек с Зиверсом и даже с Гиммлером, – в эсэсовских кругах давно ходили легенды.

Мюллер даже не пытался скрывать, что ненавидит и презирает Зиверса, что он только и ждет удобного момента, чтобы одним ударом расправиться со всей его «аненэрбистской» братией. Он почему-то даже не пытался скрывать этого – вот что удивляло многих посвященных в дела гестапо и исследовательского института «Аненэрбе».

И хотя фюрер тоже всячески поддерживал «Аненэрбе», шефа гестапо это не смущало: он упорно продолжал накапливать досье на каждого из членов этого «института сектантов и шарлатанов» (в выражениях он никогда не стеснялся), с таким упорством, словно они принадлежали к одной из враждебных рейху проеврейских сект. Мало того, он совершенно не исключал, что саму идею создания этого заведения фюреру и Гиммлеру подкинули представители сионистских кругов.

Вот и это, очень несвоевременное и некорректное, нападение на Посланника Шамбалы – тоже было отголоском его всеобщей нелюбви к «аненэрбизму» как таковому. А еще Мюллера раздражал тот факт, что его людям так и не удалось положить ему на стол полноценное досье на Посланника Шамбалы, в папке которого самой существенной оказалась фотокопия паспорта этого странного странника, выданного на имя гражданина Германии Ариана Оттара, которое, конечно же, было вымышленным. Впрочем, сам паспорт, хотя и был выдан по ходатайству министра иностранных дел Риббентропа и по личному приказу фюрера, но без предоставления Оттаром каких-либо сведений о себе и без прохождения обычной процедуры получения германского гражданства.

Другое дело, что с таким же успехом Оттар мог предъявить паспорт гражданина Аргентины и Японии, в посольствах которых тоже ничего существенного сообщить об этом загадочном субъекте не могли.

– Я – Посланник Шамбалы, – неожиданно прозвучал мужественный, властный голос их тибетско-антарктического гостя. Причем прозвучал именно тогда, когда Скорцени, как, очевидно, и все остальные, уже потеряли надежду услышать какой-либо ответ Ариана Оттара.

Все ожидали, что он продолжит свою мысль, однако Посланник умолк и держал какую-то немыслимо долгую и загадочную паузу. А когда поняли, что ни продолжения, ни разъяснений не последует, вновь обратили свои взоры на шефа гестапо.

– Нам известно, что вы представляетесь как Посланник Шамбалы. И что из этого следует?! – не заставил уговаривать себя Мюллер. – Все помнят, что Высшие Посвященные Шамбалы предстают перед миром вершителями судеб земных. Вот и вершите! Наш фюрер множество раз ссылался на волю Высших Посвященных и на их поддержку; заверял, что в трудные времена вы готовы прийти нам на помощь, чтобы спасти арийскую расу. К кому он может апеллировать теперь?

– Шамбала – это всего лишь земное представительство Высших Космических Сил. Однако с некоторых пор Силы эти к созданному вами Третьему рейху неблагосклонны.

– Это ж почему?! – саркастически воскликнул Мюллер. – Чем не угодили?! Кого обидели? И к кому они теперь благосклонны? К коммунистам, этим жидомасонам?! Их режим кажется вашим Космическим Силам более человечным, нежели наш? Хотя бы сегодня прекратите говорить с нами своими тибетскими иносказаниями, скажите просто и ясно.

– Путь, которым идут коммунисты, Космические Силы причисляют к таким же антицивилизационным, как и ваш.

– Наконец-то я слышу нормальную членораздельную речь. И если бы не это ваше «антицивилизационным», мы бы даже поняли, что, собственно, вы имеете в виду.

– Обе эти формы развития наций они считают тупиковыми, и обе они подлежат реформации. Но Высшие Космические Силы напрямую не вмешиваются в ход развития той или иной человеческой нации или расы.

– А им кто не позволяет: Господь Бог, Иисус Христос? – робко, не проявляя никакой экспрессии, поинтересовался Зиверс. Он всего лишь пытался воспользоваться случаем, чтобы уяснить для себя особенности связей между Высшими Посвященными Шамбалы и Высшими Космическими Силами. – Поймите, что до сих пор даже мы, ученые из института «Наследие предков», или, точнее, Общества по изучению наследственности, то есть «Аненэрбе»[64], так и не смогли выяснить существа этой очень важной для нас взаимосвязи между Высшими Силами.

Выслушав его, Посланник едва заметно улыбнулся. Скорцени мог поклясться, что видел его лицо, озаренное хоть каким-то подобием улыбки. И это была улыбка цивилизованного просвещенного человека, оказавшегося присутствующим на ритуальном сборище туземцев.

– Вся та библейская история, которая связана с иудейским проповедником Иисусом, конечно же, имеет определенное отношение к истории Израиля. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть первую страницу Нового Завета, на которой, в Святом благовествовании от Матфея, после длительной родословной Иисуса: «Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова…» и так далее, – прямо сказано, что из Вифлеема, земли Иудиной, «произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля».

– Именно так там и сказано, – подтвердил Зиверс, воспользовавшись предоставленной ему Посланником Шамбалы паузой.

– То, что Иисус – иудей, это мне понятно. Непонятно мне другое, – продолжил Посланник, – как презренным иудеям удалось заставить большую часть цивилизованного европейского мира вот уже в течение почти двух тысяч лет поклоняться одному из незаконнорожденных земли Иудейской и даже обожествлять его, отказываясь при этом от веры своих предков? Хотя в поклонении различным силам и духам природы предки ваши были значительно ближе к познанию ее, нежели христиане. Так вот, как именно иудеям удалось осуществить этот глобальный замысел Иисусо-одурачивания – сие до сих пор остается для всех нас, в Шамбале сущих, загадкой.

– Не слишком ли резко и несправедливо? – усомнился гросс-адмирал Дениц.

То, что он услышал в ответ, удивило не только главкома кригсмарине, но и всех остальных.

– Вам не следует задавать подобные вопросы, поскольку вы – человек, способный давать ответы на них. Вряд ли вы осознаете, господин гросс-адмирал, что по своему интеллектуальному развитию значительно превосходите всех остальных руководителей рейха и принадлежите к интеллектуальной элите мира[65].

– Простите, что-то я не пойму, о чем это вы, – нахмурился гросс-адмирал.

– Жаль, что вы ограничили свою деятельность только командованием флотом. Мы давно присматриваемся к вам. Вы могли бы стать гуру, то есть учителем германской нации, всей арийской расы.

Дениц растерянно пожал плечами и столь же растерянно-извиняющимся взглядом обвел своих коллег, не зная, как ему вести себя под этической тяжестью слов Посланника Шамбалы.

– Достойно сожаления, что мы слишком поздно обратили внимание на вас. Единственное, что мы можем сделать для вас теперь, это позволить вам стать на какое-то время во главе рейха. Именно вы замените фюрера.

– Это невозможно, преемником фюрера является Геринг.

– Это фюрер пока что так считает. В реальности преемником станете вы, гросс-адмирал. Другое дело, что к тому времени Германия уже впадет в агонию, и вы никак не сумеете применить свои способности и свои интеллектуальные возможности для ее спасения. Единственное, что вас может утешать в этой ситуации, – что после войны вы еще проживете довольно долгую жизнь и напишете несколько книг.

Дениц молчал, он пребывал в полной растерянности. Выслушивая Оттара, гросс-адмирал поднялся со своего места, и Скорцени даже показалось, что он намеревался выйти из зала, особенно после того, как Посланник заверил, что преемником фюрера станет именно он, но теперь опять уселся и сидел, опустив голову.

– Надеюсь, господин Гиммлер, что о моих предсказаниях никто, кроме присутствующих, не узнает, – спокойно молвил Оттар, словно ничего не произошло. – Повторяю: никто из тех, кто не присутствует сейчас в этом зале, узнать о моих предвидениях не должен. Кстати, в их формировании участвовала и известная вам германская провидица Мария Воттэ. – Назвав ее имя, Посланник проницательно взглянул на Мюллера, и тот вздрогнул, почувствовав, что в стремлении засадить красавицу Воттэ в концлагерь он явно вторгался в те сферы, вторгаться в которые непозволительно даже ему, всесильному шефу гестапо. – Берегите эту женщину, она – единственная из всей германской нации, кто достоин посвящения в Посвященные.

– Мы, все мы, даем обет вечного молчания, – заверил его Гиммлер и обвел взглядом присутствовавшую рейх-элиту. – А что касается госпожи Воттэ, то отныне она пребывает под покровительством СС и под моей личной защитой.

«А ведь, похоже, – подумалось Скорцени, – что из всех нас только Гиммлер по-настоящему осознал, с каким богочеловеком и с какой неземной силой мы сталкиваемся, пытаясь втягивать Ариана Оттара в свои внутригерманские дела и в свои войны. И самое страшное, что Оттар и те, что стоят за ним, постоянно оказываются где-то на нейтральной полосе. Вроде бы и сочувствуя нам, но ничем реально не помогая».

– В таком случае вернемся к истории христианства. По моему глубокому убеждению, одно из тайных иудейских обществ специально запустило этот божественно-библейский анекдот об иудее Иисусе, сыне загулявшей девицы Марии-иудейки, только для того, чтобы отвлечь европейское сообщество от познания истинной природы нашей планеты и ее связей с Космическим Разумом. Рассчитывая при этом, что владетелями этих познаний в конечном итоге окажутся только Посвященные грядущих поколений иудеев, а следовательно, и грядущих поколений этого тайного общества.

Все присутствовавшие на этом собрании слушали Посланника Шамбалы затаив дыхание. Когда Посланник умолк, в зале еще долго сохранялось всеобщее тягостное молчание «высших посвященных рейха», каждый из которых чувствовал себя так, будто ему плюнули уже не просто в лицо, а в саму душу.

– Получается, что все это напрасно… – неопределенно как-то пробубнил Кальтенбруннер, никогда особенно не отличавшийся какими бы то ни было религиозными пристрастиями.

– Ну почему же? Если вы и дальше собираетесь истреблять всемирное еврейство и советских жидокоммунистов, призывая в помощь себе в этой борьбе дух еврея Иисуса Христа, – то это ваше дело. Выглядит это странновато, но, как говорится, ваш иудейский Бог-Спаситель вам в помощь! Только при чем здесь Шамбала, ее учение, ее Высшие Посвященные и стоящие за ними Высшие Космические Силы, Космический Разум?!

– А ведь он, черт возьми, прав, – не удержался гросс-адмирал Дениц, однако, наткнувшись на суровое молчание остальных «высших посвященных рейха», да к тому же с растерянным взглядом Гиммлера, дипломатично закашлялся и умолк.

– Вы упоминали здесь о Блаватской, – продолжил свою речь Посланник, абсолютно не обращая внимания на реакцию Деница. – Один из Учителей Шамбалы действительно пытался передать ей определенные знания, чтобы с помощью своей ученицы пропагандировать их в просвещенном европейском обществе. В том числе и на страницах скандального журнала «Люцифер».

– Только не устами сатанинского «Люцифера»! – едва слышно возмутился Мюллер.

– Однако во все ее теософические организации немедленно проникали представители тайных прохристианских обществ, которые тотчас же разрушали их структуры, а затем устраивали шельмование самой проповедницы в мировой прессе как шарлатанки с помощью своих агентов влияния. Создавая осенью 1875 года в США теософическое общество, первоначально состоящее всего из семнадцати членов, она объявила, что главной целью этой организации является: «формирование ядра всемирного братства человечества без расовых отличий, национальности, пола, касты или цвета кожи; способствование сравнительному изучению религий, философий и наук, а также исследованиям неизвестных законов природы и таящихся в человеке скрытых сил».

– Нечто похожее там и в самом деле излагалось, – согласился Мюллер, оказавшийся, благодаря увлечению делом Марии Воттэ, наиболее подготовленным к тому, что вещал здесь Посланник Шамбалы. – Хотя, в сущности, все это чепуха и философская заумь.

– Но если вы, господин Мюллер, внимательно исследуете этот период жизни Блаватской, то обнаружите, с каким осатанением набрасываются на нее основные критики – агенты влияния этих тайных проиудейских обществ. С каким возмущением воспринимают они попытки сравнительного изучения религий и всего, что могло бы способствовать подрыву веры в Иисуса Христа. Собственно, то же самое происходило и в последние годы жизни германки Блаватской, когда в 1890 году она создавала свою европейскую штаб-квартиру теософического общества в Лондоне, на Авеню-Роуд. Однако хватит об этом.

– Простите великодушно, – напомнил о себе штандартенфюрер Вольфрам Зиверс, – но вы не ответили на мой вопрос: кто не позволяет Высшим Космическим Силам прийти нам на помощь, вмешаться в ход человеческой истории? Господь Бог?

– Напрямую вмешиваться в ход земной истории им не позволяет Космический Кодекс Священных Истин. Хотя в последнее время они тоже оказались в затруднительном положении, опасаясь потерять все человечество, саму животворящую планету Земля.

– Но разве до сих пор фюрер действовал не по их подсказке и не с их благословения?!

– Только в начале своего восхождения. В самом начале пути к власти.

– Что же произошло потом?

– Воспользовавшись подсказкой и поддержкой одного из Высших Посвященных Шамбалы, фюрер вскоре возомнил себя земным богом и вышел из-под контроля не только со стороны германского народа и мирового сообщества, но и из-под контроля и какого бы то ни было влияния своих Учителей Шамбалы. Теперь он – изгой. Его земной путь завершен. Проблема только в том, чтобы завершить его, не превращая гибель фюрера и его ближайшего окружения в гибель всей германской нации. И больше к этой теме возвращаться не будем.

– Значит, будущее фюрера и всех нас уже предопределено там, в Шамбале? – робко спросил Зиверс, считавший, что уж он-то как главный «аненэрбист» имеет право пользоваться особой благосклонностью Посланника Шамбалы.

– Ваше, штандартенфюрер Зиверс, будущее определено абсолютно точно, – вновь уловил Скорцени едва заметную иезуитскую улыбку на лице Посланника. – В следующем году вы будете приговорены Международным военным трибуналом к смертной казни и завершите свой земной путь на виселице[66].

Скорцени видел, как штандартенфюрер СС Зиверс откинулся на спинку кресла и замер, в ужасе уставившись на Посланника. Лицо его мгновенно побледнело и застыло, приобретая форму посмертной маски.

– Теперь вы понимаете, как это опасно – заглядывать в свое будущее, – назидательно произнес Посланник. И тут же обратился к Гиммлеру: – Продолжайте совещание, рейхсфюрер.