Обратив внимание на то, что его завозят на виллу и вводят в здание, не завязывая глаз, Ориньяк понял: живым ему отсюда не выбраться. Он пришел к такому выводу, вспомнив все, что знал о повадках мафии и спецслужб.

– Архиепископ Шарден? – прогромыхал над священником человек с багровыми шрамами на лице, уже заметивший, что у архиепископа от страха подгибаются ноги. – Он же Ориньяк?

– С вашего позволения, – пробормотал священник. – А вы тоже из монашеского ордена христианских братьев?

– Из монашеского ордена «Черный легион», – громыхал, словно камни дробил, Скорцени под ржание стоявших за спиной у пленника эсэсовцев. – Слышали о таком?

– Извините, не приходилось.

– Представился случай познакомиться. Перед вами штурмбаннфюрер СС Скорцени. Только попробуйте заявить, что никогда не встречали этого имени!

– Боже, – опустился на колени не в меру располневший архиепископ. – Как же, слышал.

«Знал бы он, что каких-нибудь три часа назад я пугал его именем самого папу римского! – в страхе подумалось архиепископу. – Видел бы я этого человека до посещения папы, слова мои были бы куда убедительнее».

– Вы – тот самый Скорцени, что освободил из-под ареста Муссолини. Которому лично я верен и поныне.

– Верноподданнические чувства, преподобный, вас не спасут. Избавить вас от ада может лишь правдивый, как исповедь на Страшном суде, пересказ вашей беседы с папой. Неспешный, со всеми подробностями, намеками и недомолвками.

– Но зачем вам это? Обычный разговор о делах церкви.

– Как раз это меня и интересует. Для начала несколько уточнений. Люди, которые послали вас к папе, назвали себя монахами ордена христианских братьев? Не так ли?

– Один из них. Собственно…

– Отвечайте односложно: «да» или «нет»?

– Да, господин… господин Скорцени.

– Но вы-то сразу поняли, что они такие же монахи, как парни, которые доставили вас сюда – магистры богословских наук?

– Тут, видите ли…

– Поняли или нет?

– Все намного сложнее. Видите ли, у меня случились некоторые неприятности…

– Мне плевать на ваши неприятности! – свирепым голосом оборвал его Скорцени. – Настоящие неприятности ожидают вас здесь. Отвечать на мои вопросы! Кто эти люди на самом деле? Я понимаю, что они не вручали вам своих визиток. Но предположения, ваши предположения?

– Англичане. Очевидно, англичане. Тот, что приходил ко мне, монах Тото, из разведки. Я это понял.

– Монах Тото? Уже кое-что. Поподробнее опишите его.

– Как?

– Словно смотрите на икону. Представьте, что он уже висит перед вами.

Архиепископ, как мог, описал внешность монаха. Скорцени скрепя сердце, внимательно выслушал его.

– Вы давали обязательство сотрудничать с монахом Тото?

– Нет.

– Так «да» или «нет»?!

– Я же сказал «нет».

– Слишком невнятно, архиепископ. Сли-шком невнятно! Достаточно того, что я простил вам совершенно бездарно описанный портрет монаха Тото. Вы точно помните, что не подписывали обязательств сотрудничать с английской или любой другой разведкой? – один из стоявших рядом эсэсовцев схватил архиепископа за клок седеющих волос на затылке и запрокинул его голову, чтобы Скорцени удобнее было беседовать с ним.

– Зачем же вы так? Я ничего… Я ведь ни слова…

– Оставьте его! – сжалился Скорцени. – Значит, не подписали, наш прелюбообильный архиепископ.

«Прелюбообильный?! – ужаснулся Ориньяк. – Неужели ему тоже все известно?!»

– Не подписывал.

– Тогда подпишите. Мулла, текст обязательства. Поднимитесь. Сядьте за стол.