Диверсанты не стали ждать, пока Ориньяк, кряхтя и пыхтя, поднимется. Подхватив его под руки, оторвали от земли, перенесли к столу и почти швырнули в кресло. Тотчас же появился человек, одетый в форму офицера итальянской армии, и положил перед ним листок бумаги, на котором был отпечатан на итальянском и немецком текст обязательства.

Архиепископ знакомился с ним слишком долго и внимательно. Однако и Мулла тоже не терял времени зря. По очереди вмокая все пальцы его пятерни в подушечку с тушью, он оставлял их отпечатки у того места, где должна была появиться подпись.

– Вам что-либо неясно из того, что здесь написано? – вновь привел архиепископа в чувство громыхающий голос штурмбаннфюрера Скорцени.

– Значит ли это, что, получив подпись, вы даруете мне жизнь?

– А вы считаете, что СД существует лишь для того, чтобы коллекционировать отпечатки пальцев сановных покойников? Вы действительно так считаете, пре-по-доб-ный?!

– Что вы?! Упаси Бог.

– Упасать могу только я. Богу вы безразличны. Давно… безразличны. Когда должен прибыть к вам этот ваш «христианский брат»?

– Завтра, к шести вечера.

Скорцени и Мулла переглянулись. Они явно не ожидали, что визит будет нанесен так скоро.

– А не ошибаетесь, святейший? – усомнился Мулла, наклоняясь к архиепископу так, что чуть не касался лицом его лица. – Дорога, волнения…

– Он будет завтра, – впервые возмутился Ориньяк. Поняв, что убивать его пока не собираются, он заметно воспрял духом.

– И, конечно же, предварительно позвонит по телефону? – подключился Скорцени.

– Думаю, что да. Хотя о звонке мы не договаривались.

– Вы будете любезны с ним, как Иисус Христос с Иудой перед своим распятием. Или перед казнью они не виделись? Я вас спрашиваю, преподобный: непосредственно перед казнью Иисус и Иуда виделись?

Ориньяк растерянно смотрел на Скорцени. Он забыл, как там все происходило. Он просто не готов был ответить на его вопрос. Но дело даже не в этом. Архиепископа приводила в смятение и шокировала сама манера допроса.

– В общем-то да… Они виделись. Незадолго до казни.

– В Библии, знаете ли, все слишком туманно. Впрочем, это не имеет значения. Скажите вашему монаху, что у вас хорошие новости. Что вы ждете его. Он должен влететь в ваш дом на крыльях надежды. На крыльях, вы поняли меня?! Каким образом он будет улетать от вас – это уже наша забота. Вам все ясно?

– О да! Собственно…

– Во всех странах священники всех вероисповеданий отвратительно многословны, – поморщился Скорцени. – Тем не менее предоставляю вам редкую возможность проявить свое красноречие, описывая встречу с папой.

Скорцени уселся в кресло. Тотчас же появилась Лилия Фройнштаг и подала один бокал с вином Скорцени, другой – архиепископу. От штурмбаннфюрера не ускользнуло, каким плотоядным был взгляд, которым священник охватил фигуру девушки.

– Все, до мельчайших подробностей, – не дал ему возможности отвлечься Скорцени. – В каком зале он вас принимал? Как выглядят покои папы? Кто присутствовал во время беседы? О чем шла речь? Как папа реагировал на ваши предложения? В чем их смысл? Читайте, как проповедь. Не скупясь. У вас еще никогда не было столь внимательного прихожанина. Священнодействуйте, архиепископ Ориньяк, он же Шарден, он же спасенный папой старый греховодник, священнодействуйте…