Лира невольно нахмурилась:

— Вы же его знаете. Когда исследования идут как надо - да.

— И он все так же близко общается по работе с Орсоном Кренником?

— Да, Рива, — помедлив, ответила Лира. — А что?

— Просто я иногда вижусь с Орсоном...

Лира ждала продолжения, но Рива замолчала.

— Скажу Галену, чтобы он связался с вами, Рива.

— Незачем. Просто скажи ему, что я передавала примет и надеюсь, что у нас будет возможность встретиться лично. Запомни — я на Хайпори. Хайпори!

Связь внезапно оборвалась.

Лира долго сидела, глядя на пустое голографическое ноле. Рива явно не сказала всего, что собиралась сказать.

Может, ее прослушивали, и виной тому была работа, которой она теперь занималась.

«Рива хочет, чтобы мы знали, где она», — подумала Лира, мысленно воспроизведя в памяти их разговор.

* * *

Ощущая себя прославленным экскурсоводом, Кренник приказал пилоту подвести ширококрылый челнок поближе к параболической тарелке боевой станции. Они уже облетели ее как по экваториальной орбите, так и по полярной, время от времени останавливаясь для осмотра отдельных зон, предназначенных для генераторов щита и орудийных башен. Кренник говорил не переставая, но пока что ни великий визирь Амедда, ни кто-либо из его пышно разодетых советников не задал ни одного вопроса.

Сфера была почти полностью покрыта оболочкой, и в широком желобе по ее экватору монтировались несколько орудийных позиций. Пространство вокруг было забито кораблями и дроидами всех разновидностей, и большую часть корпуса заливал свет из рядов огромных иллюминаторов.

— Кто-то из вас заинтересован в посещении внутренних модулей? — спросил Кренник.

— Если только у вас есть оружие, которое вы готовы нам показать, — наконец ответил Амедда.

— В данный момент наш приоритет — реактор.

Амедда яростно уставился на него:

— Что с оружием, лейтенант-коммандер?

— Движемся. Медленно, но верно.

Чагрианин бросил на Кренника презрительный взгляд:

— С «верным» мы еще можем согласиться, но «медленно» для нас неприемлемо. Мне еще раз вам напомнить, что это не какая-то программа общественных работ для порабощенных потомков Поггля? Приоритетом должно быть оружие. Без него станция — ничто.

— Чтобы перевести исследования на военные рельсы, требуется больше времени, чем ожидалось, — решительно заявил Кренник.

— В таком случае вы должны требовать большего от своих ученых.

Кренник успокаивающе махнул рукой:

— Мы уже избавились от немалого балласта. Осталась лишь основная группа.

— Я не это имел в виду. Безопасность для нас сейчас не столь важна, как прогресс, которого мы практически не видим. — Помолчав, Амедда добавил: — Насколько мы понимаем, вы практически лишились своей команды на Малпазе.

Кренник с трудом сдержал гримасу — он не знал, что Амедде стало известно о случившемся.

— Всего лишь временная неудача. Мы заново анализируем данные.

— Мне интересно услышать ваше изложение происшедшего.

— Местные не справились со своим ядерным реактором, — пожал плечами Кренник.

— И это все, что вы можете сказать?

— Да, все, — ответил Кренник, не собираясь уступать.

В глазах Амедды вспыхнул огонь.

— Либо вы поступаете безрассудно, бросая вашу команду на штурм недостижимых для нее высот, либо данные Эрсо недоступны ее пониманию.

— У вас прямо-таки дар говорить двусмысленно, визирь, — усмехнулся Кренник. — Или требовать большего от моей команды, или вести себя осторожнее. Что из двух?

Амедда дернул раздвоенным языком.

— Мы предоставили в распоряжение Галена Эрсо весь комплекс. Мы обеспечиваем его ресурсами и материалами со всей Галактики. Мы практически готовы на все по одному лишь его кивку, а вам до сих пор не удалось его завербовать? — Визирь наклонил рога. — Император крайне недоволен задержками. Более того, кто дал вам полномочия привлекать имперские войска к экспроприации горнодобывающих предприятий?

Кренник расправил плечи:

— Мне это показалось самым быстрым способом получить то, что нам требуется.

Из горла Амедды вырвалось низкое рычание.

— Вы чрезвычайно изобретательны. Но еще раз повторяю — вы превысили свои полномочия.

— В интересах упрощения, — ответил Кренник. — Когда мы в последний раз дискутировали с вами, визирь, мне показалось, мы договорились, что вы не мешаете мне заниматься своим делом.

— Не припомню, чтобы мы договаривались о чем-то подобном. В любом случае у вас больше нет права нарушать субординацию.

Кренник уставился на него, ожидая разъяснений.

— Нам кажется, мы возложили на вас непосильное бремя, — с нарочитой бесцеремонностью продолжал Амедда. — Вам следовало заниматься исключительно оружием, оставив снабжение и производство другим.

«Таркин», — решил Кренник, думая, как среагировал бы Амедда, узнав, что именно мофф санкционировал нелегальные приобретения. Впрочем, это вовсе не означало, что Кренник собирался об этом рассказывать, нарушая тем самым имперский этикет и лояльность. По крайней мере, открыто.

— Любая экспроприация приостанавливается до особого распоряжения, — говорил Амедда. — Вам придется обходиться имеющимися материалами или найти законные способы их получения. И в данной ситуации мы вынуждены найти кого-то, кто возьмет на себя ответственность за совершенное вами.

— У меня есть кое-какие мысли на этот счет, — сказал Кренник.

— Не сомневаюсь.

— Думаю, будет лучше для всех, если вы меня повысите, — слегка помедлив, заявил Кренник.

Амедда уставился на него:

— Вашей дерзости вообще есть хоть какие-то пределы? На каком основании?

— Повышение ясно даст понять ученым и всем прочим, участвующим в проекте, что я делаю успехи и им придется полностью мне подчиняться. Звания контр-адмирала будет вполне достаточно.

— Разве что полноправного коммандера, — устало вздохнул Амедда. — И только с одобрения Императора.

Кренник слегка наклонил голову. Пришло время сыграть козырной картой.

18. КОМБИНАТОРНАЯ ИГРА

РИЛОТ, официально находящийся под протекторатом Империи, праздновал годовщину главного сражения против сепаратистов во время Войн клонов, но на столь мрачном параде Хас еще никогда не бывал. Не было ни воздушных шаров, ни транспарантов, ни развевающихся над трибунами флагов — лишь несколько тысяч местных тви’леков разного цвета кожи и длины головных хвостов толпились за электрическим ограждением с таким видом, будто их выволокли из домов, заставив смотреть на отряды штурмовиков, марширующих по улицам Лессу к некоему сооружению под названием Плазменный мост. строй вооруженных бластерными винтовками солдат возглавляла группа из двадцати местных жителей, а замыкали его имперские шагоходы и танки под аккомпанемент поенного оркестра и оглушительного рева проносящихся над головой эскадрилий новеньких СИД-истребителей. Любой бы подумал, что заслуга освобождения планеты принадлежит Империи, хотя настоящим героем был местный революционер по имени Чам Синдулла, который при помощи и содействии нескольких джедаев и солдат-клонов нанес поражение главе скакоанского Техносоюза Уоту Тамбору и его легионам боевых дроидов.

Хас прибыл как раз к началу празднеств и до сих пор не мог понять, зачем Матиз заставил его лететь через всю Галактику вместо того, чтобы, как обычно, встретиться за столиком в «Кладезе разврата».

Прошло больше месяца с тех пор, как он доставил груз на Вади-Раффу. Обычно Хас не следил за новостями, но после случившегося на Самоваре решил выяснить, не постигнет ли Вади та же судьба. И действительно, сервис Голосети, на который он подписался, прислал ему среди прочих достойных внимания историй статью о том, что компанию «Турлин-Бентик» обвинили в приобретении оружия. Деятельность по глубоководной добыче руды была экспроприирована Империей, а сама планета объявлена закрытой для доступа.

Грузовик Хаса был припаркован на орбитальном кордоне. Из-за устроенной СИД-истребителями воздушной демонстрации все движение в сторону планеты было перекрыто, но, несмотря на это, поднявшимся на борт его корабля солдатам было приказано посадить его на челнок и доставить в штаб местного гарнизона — в кабинет, окна которого, так уж случилось, выходили прямо на путь прохождения парада.

Хас стоял у окна, глядя на четвероногий имперский шагоход, с грохотом топающий мимо, когда дверь кабинета открылась и вошел неприметного вида майор с папкой под мышкой. Офицер окинул его взглядом, заставив вспомнить первую встречу с Орсоном Кренником несколько лет назад.

— Садитесь, капитан, — сказал человек.

Хас сел, пытаясь прочитать надпись на папке.

— Матиз к нам тоже присоединится?

Офицер посмотрел на него:

— С прискорбием должен вам сообщить, что Матиза с нами больше нет.

— Нет в смы...

— Боюсь, он погиб.

Новость обрушилась на Хаса подобно килотонне бетона.

— Когда? Как? Я разговаривал с ним всего стандартную неделю назад.

— Судя по всему, промышленная авария.

Хас сразу же почувствовал недоброе, но все же спросил:

— На военном складе?

— Насколько мне известно — да.

Хас печально вздохнул, ощутив внезапную усталость.

— А ведь он только обзавелся глазным имплантом...

— Весьма сожалею, — не слишком убедительно проговорил офицер. — Должен также проинформировать вас, что все операции отменяются.

Неожиданно на Хаса обрушилась и вторая килотонна.

— Надолго?

— На неопределенное время.

— Я только что заплатил крупную сумму за новый грузовик, — сказал Хас, хотя и понимал, что толку от этого никакого. — Я раздал кучу денег, чтобы помочь друзьям...

— Мне очень жаль, — прервал его офицер, — но такое случается. Сегодня ты есть, а завтра тебя уже нет.

— Как с Матизом?

— Увы, да.

Хас поерзал на стуле.

— Так что мне теперь остается? И почему вы заставили меня проделать такой путь ради того, чтобы сообщить о его смерти? Могли бы просто со мной связаться и сэкономить мне топливо.

Человек недовольно поморщился, словно Хас показался ему чересчур назойливым.

— Вы здесь потому, что мне приказано передать вам личное сообщение, которое по некоторым причинам нельзя доверить комлинку.

Хас поднял на него взгляд:

— Сообщение от кого?

— От лейтенанта-коммандера Орсона Кренника из Инженерного корпуса.

Хас открыл рот, но не смог произнести ни слова. Сглотнув, он попробовал еще раз, но так же безрезультатно.

— Мне сказали, что вы с ним знакомы.

— Уже несколько лет, — сумел выговорить Хас. — Но...

— Не могу представить, как и где вы могли познакомиться, но меня это не касается. Коммандер просит вас как можно быстрее явиться к нему на Корусант. — Он достал из папки комлинк военного образца и положил на стол. — Когда прибудете на место, воспользуетесь вот этим.

Хасу не хотелось прикасаться к комлинку, но он все же взял его и покрутил в дрожащих руках.

— С шифрованием?

— Это тоже никак меня не касается, — пожал плечами офицер.

— Почему Корусант?

Человек раздраженно вздохнул:

— Это лучше знать вам, а я предпочту оставаться в неведении. В данном случае я всего лишь курьер.

Внезапный шум за окном заставил обоих вскочить. Внизу группа скандирующих тви’леков, несших плакаты с надписями «Движение „Свободный Рилот“» и «Молот Рилота», прорвала ограждение и рассеивалась по широкому бульвару. Резко остановившись, ближайший отряд штурмовиков перегруппировался, сомкнув ряды, но головохвостых инородцев становилось все больше и больше. Послышался громкий приказ офицера, и штурмовики подняли оружие. Над головами протестующих пронеслись энергетические разряды, но толпа не собиралась замедлять движение.

Что-то подсказывало Хасу, что еще немного, и Империя заявит свои права еще на одну планету.

* * *

Кренник был нечастым гостем в исследовательском комплексе, так что когда Гален услышал, что тот собирается к ним заглянуть, он был вне себя от радости и потребовал, чтобы он остался поужинать вместе с ними. Кренник явился без сопровождения штурмовиков, но в полной форме и с подобающими случаю винами — как обеденным, так и десертным. Когда его аэроспидер опустился на посадочную площадку, Гален уже его ждал, и они тепло приветствовали друг друга. В вестибюле к ним присоединилась Лира с дочерью, и все четверо совершили занявшую больше часа экскурсию по комплексу. Гален оживленно рассказывал про свои исследования в области энергетики, словно ожидая одобрения со стороны Крен-пика, Лира молча следовала за ними, а девочка бежала впереди с игрушечным мечом на поясе и двумя плюшевыми игрушками под мышками.

Когда все наконец оказались в уютном жилище Эрсо, Кренник открыл бутылку вина, а Лира усадила дочь перед проектором, показывавшим «Лестницу Октавы», любимую сказку девочки. Из окна гостиной открывался грандиозный вид на рощу посаженных б’анкорами несколько столетий назад гигантских деревьев, за которыми устремлялись ввысь несколько самых новых небоскребов планеты-города.

Кренник почти забыл, что они на Корусанте. Он надеялся, что такое же ощущение рано или поздно возникнет и у Лиры, но, судя по записям их подслушанных разговоров с родными и друзьями, ей было скучно и тоскливо.

Несколько недель назад Кренник узнал, что с Галеном пыталась связаться Рива Демейн, якобы чтобы просто передать ему привет, но на самом деле она явно намеревалась что-то разнюхать. Демейн ничего не знала о боевой станции, но программой по разработке генератора щита, которую она возглавляла, занималась Специальная группа по вооружениям, и некоторые из разбросанных повсюду ученых начали сравнивать между собой свои заметки. К счастью, с Демейн разговаривала Лира, и Кренник тщательно изучил содержание их беседы. Если у Лиры имелись некие сомнения насчет исследований, которыми занимался Гален, то завуалированные вопросы ученой-ми-риаланки, вероятно, удвоили их, что вскоре могло стать серьезной проблемой. Кренник вспомнил их спор, случившийся вскоре после окончания войны, и записи разговоров Галена и Лиры подтверждали, что ее опасения лишь усиливаются. Демейн не стала ссылаться на слухи о том, что исследования Галена поставлены на службу военным целям, но она вполне однозначно высказала собственные соображения по поводу проекта, и Кренник не мог оставить мрачные предчувствия Лиры без внимания. Что касается Галена, его слишком соблазняли предоставляемые комплексом возможности, чтобы всерьез думать о чем-то еще, кроме кристаллов.