Увидел как-то Пётр, что Муромский князь Павел,

Его родимый брат, внезапно заскучал…

Причину Пётр узнал – и Змея обезглавил,

Что к Павловой жене являлся по ночам,

По действию злых чар и в образе супруга…

Но Пётр, избавив брата от недуга,

Сам занедужил: весь в крови, пролитой Змеем,

Он был – и язвами покрылся в тот же час…

Мы ж ничего того оспаривать не смеем

И повторяем всё, как и дошло до нас.

Никак не может князь от язвы исцелиться,

Но наконец слуга ему приносит весть:

В селе рязанском есть Феврония-девица,

А у девицы той от язвы зелье есть.

Но благодарность Пётр ей должен не иначе

Воздать за врачевство, как сам на ней женясь!..

Однако ж был весьма недолго озадачен

Условьем этим князь:

«Да ладно – отшучусь да откуплюсь подарком!» –

И обещает ей…

И вот ему несут

С какой-то кислой жидкостью сосуд:

Он должен ею в бане жаркой

Весь натереться.

Лишь единый струп –

Не натирать…

И под вечер Петру

Топили баню. А уж поутру –

Князь исцелился!..

Но не так он глуп,

Чтоб на Февронии не знаемой, не знатной

Жениться! Князь дары ей шлёт…

И получает их обратно!

Выходит – исцелён бесплатно?

Ан нет! Вдруг струп единый тот,

Волшебным зельем не натёртый,

Растёт и ширится!.. И вот уж князь,

Пред тем насмешливый и гордый, –

Лежит весь в язвах, распростёртый

У ног Февронии, винясь

В неверности минувшей – и клянясь

В грядущей верности…

А как они

Потом святыми оба стали,

И как друг в друга были влюблены,

И как молитвой их исцелены

Бывали многие – об этом вы читали!

Мы обо всём поведать не сумеем…

А умерли они в единый час.

Мы ж ничего здесь добавлять не смеем,

Лишь повторяем всё, как и дошло до нас…