Естественно, я не пожелал оставить верного «Джимни» в чужом дворе, хотя идти было недалеко. Рядом с моей машиной на небольшой парковке стоял «Мерседес» Пирогова. Так близко, что хоть через багажник за руль забирайся, чтобы этого «мерина» дверцей не задеть. Но я постарался и не зацепил. Я умею передвигаться аккуратно.

Пирогова в машине не было. Я этому даже обрадовался. Не придется отвечать на его вопросы, мол, а куда это вы да зачем? Я был очень зол и мог бы даже круто нахамить Пирогову.

Меня жутко разозлило убийство девочки. Если этот негодяй охотится даже на детей, то следует как можно быстрее уничтожать его. Или хотя бы просто обезвредить.

А разобраться с ним окончательно можно и на зоне. По подсказке начальника, не просто так именуемого хозяином, там многие жизни лишаются. А такого зэки приговорят даже без наводки. Я предполагаю, что это еще и педофил. Он умрет обязательно, мучительно и не сразу.

Я не испытывал никакой жалости к этому ублюдку, хотя в бытность свою на Северном Кавказе порой щадил откровенных бандитов и даже однажды схлопотал по этому поводу выговор без занесения в личное дело. Я отпустил пленного – молодого парня, у которого, по его словам, умирала мать.

Начальство узнало и, разумеется, стало проверять. Оказалось, мать у этого парня умерла еще год назад. Он просто задурил меня. Не плакал, как некоторые пленные, не вымаливал пощаду, но смотрел с такой тоской в глазах, что я не выдержал и спросил, что его беспокоит.

Парень ничего не просил, только сказал, что мать умирает, а он у нее один остался. Ее и похоронить будет некому. Так вот он объяснил ситуацию. Оказался тонким психологом. Просчитал свои действия, мой характер и отработал на «отлично». Я его отпустил.

Через две недели этого умника все равно убили. Когда он уже в другой банде находился. Может, и сам успел в кого-то пулю выпустить.

Александр показывал мне, где ехать. Да, как я и предполагал, это был как раз тот двор, через который и предлагал мне проскочить Тропинин, чтобы срезать путь.

– Второй подъезд.

Дверь была распахнута настежь. Мне не пришлось искать кого-то, кто открыл бы кодовый замок. На крыльце стояло несколько человек, явно здешних жильцов, и хмуро смотрели на нас. Но расспрашивать их не было никакого смысла. Они знали, вероятно, еще меньше, чем мы.

В дверях подъезда я оглянулся на звук полицейской сирены. Сотрудники оперативной следственной бригады не могли так быстро добраться сюда. Это был «УАЗ». Видимо, подъехали патрульные из райотдела. Обычно они тоже бывают на месте преступления. Могут хотя бы соседей опросить, поискать свидетелей.

На пятый этаж мы с Александром поднимались не в лифте, который еще не заработал, а пешком, шагая через две ступеньки. Хотя торопливость наша была уже запоздалой. Спешить следовало бы раньше, когда имелась возможность предотвратить преступление. У нас ее изначально не было, хотя Александр думал иначе.

Он остановился на лестничной площадке пятого этажа и сказал:

– Если бы папа меня не торопил, то я бы еще с ней разговаривал. Тогда она, может быть, и жива осталась.

– Отца винишь? – строго спросил я.

– Себя, – таким же тоном ответил Александр.

В квартире, дверь в которую была раскрыта, толпились люди. Это были соседи и три офицера полиции. Двое в сигнальных жилетах ДПС. Третий без такового.

Я увидел тело девочки, лежащее рядом с офисным креслом. Оно стояло перед столом, на котором едва слышно гудел системный блок компьютера. Монитор был уже черным – перешел в спящий режим. Но до приезда следственной бригады я не стал смотреть, чем с такой отдачей занималась девочка, что даже не услышала, как кто-то открыл дверь, вошел в квартиру, потом – в ее комнату и подобрался к ней вплотную.

Александр хотел было протиснуться ближе, но я удержал его, жестко сжав костлявое, но сильное плечо.

– Нельзя. Можешь какой-то след уничтожить.

Потом я повернулся к офицеру без сигнального жилета и сказал ему еще более строго, чем разговаривал с мальчиком, может быть, даже тем самым тоном, которым делают выговоры:

– Товарищ капитан, удалите, пожалуйста, всех посторонних с места преступления. Иначе они следы уничтожат.

– Да-да, – согласился капитан и тут же вознамерился вывести из квартиры нас с Александром.

Он ухватил меня под локти и откровенно принялся выталкивать вон.

Мне пришлось упереться, показать удостоверение частного детектива и объяснить резко и конкретно:

– Меня вызвала сюда капитан Радимова из городского уголовного розыска. Она ведет это дело. Третье аналогичное убийство за четыре дня. Лапы не уберешь, будет и четвертое. Дежурная следственная бригада уже выехала и вот-вот прибудет. Мальчик – важный свидетель. Я доставил его сюда для дачи показаний. А ты вообще только мешать людям умеешь или еще на что-то толковое способен?

Капитан ГИБДД наконец-то сообразил, что надо делать. Он кивнул своим сослуживцам, и они быстро вывели на лестничную площадку всех соседей.

Как раз к тому моменту, когда поднялись на этаж патрульные из «УАЗа». Эти свое дело знали лучше, чем гаишники. Они разогнали соседей по квартирам, пообещав вскоре навестить их для опроса. Меня патрульные, видимо, помнили по каким-то прежним делам, потому даже не поинтересовались, кто я такой и что здесь делаю.

Никто не помешал нам с Александром удалиться на кухню, чтобы поговорить, хотя и без чая.

– Как девочку звали?

– Нюша. Вообще-то она Анна. На два класса младше меня училась.

– А фамилия?

– Строганова.

– Она сегодня у тебя в гостях была? – Я перешел с ним на «ты».

Александр некоторое время колебался, потом все же решил, что сейчас его показания очень важны, и ответил:

– Да. Приходила в гости. Мы с ней дружим.

Я не стал его поправлять, не произнес «дружили». Ему еще трудно было осознать до конца, что случилась такая беда, которую уже не поправить.

– А Надежда Ивановна была с ней знакома?

Мальчик посмотрел на меня с удивлением и недоверием. Он, видимо, считал, что я пытаюсь его поймать, держу за глупенького простачка.

– Ты же слышал, мы с Ильей Константиновичем договаривались. Он специально остался ждать звонка Надежды Ивановны. Я хочу с ней встретиться и поговорить. Твой отец согласился с тем, что такая беседа необходима.

– Зачем это? – не понял подросток.

– Против твоей мамы выдвигаются очень серьезные обвинения. Ее считают убийцей. Никто, кроме меня, не в состоянии ей помочь. А сделать это можно только одним способом – отыскав настоящего убийцу. Если хочешь помешать мне, то можешь молчать.

– Нет, мама не знала про Нюшу.

На лестничной площадке послышался шум множества голосов.

– Следственная бригада приехала. Нужно будет выйти к ним. Если тебя будут спрашивать про Надежду Ивановну, то ты с ней не виделся уже много лет, с Краснодара. Не проговорись. В прошлый раз ты опростоволосился. Сказал, что она и сейчас хорошо выглядит. Контролируй свои ответы. Обдумывай слова. Это важно. Если капитан Радимова напомнит тебе про твою оговорку, скажи, что мама высылала свою фотографию через Интернет, но отец ее удалил из компьютера. Давно уже. Ты даже не помнишь, когда именно.

– Я понял.

– Еще вопрос. Вы с Аней долго на крыльце стояли?

– Минут пятнадцать-двадцать. Может быть, полчаса.

– За вами никто не наблюдал? Может, кто-то прошел несколько раз мимо, внимательно вас рассматривал? Никого не заметил? Ты же почти ниндзя, должен все видеть, а на что не обратил внимания, то по памяти восстанавливать.

– Машина одна и та же, мне так показалось, три раза мимо проехала. «Мерседес» такой же, как у Вадима Александровича. Потом тачка остановилась посреди двора, и никто оттуда не вышел.

– Номер не помнишь?

– Я даже не смотрел. Я и у Пирогова номер не помню. Необходимости не видел. Да и вы, наверное…

Я без заминки назвал номер того самого «Мерседеса».

– Ну и память у вас. Ментовская!..

– Если бы у ментов была такая память, то в нашей стране преступники давным-давно перевелись бы. Это память профессионального военного разведчика.

– Да, вы же из спецназа ГРУ.

– Ты уверен, что машина всего лишь похожа на ту, которая у Пирогова, а не она самая?

– Я сначала подумал даже, что это он. Но Вадим Александрович вышел бы из машины. Он человек приветливый, как меня увидит, всегда останавливается, разговаривает. Мне уже звонили, сказали, что вы его побили сегодня на занятиях. Наши парни спрашивают, не хочет ли мой отец вас взять вместо Пирогова. К нему многие мальчишки плохо относятся. А мне жалко его.

– Если бы я его побил всерьез, то он не смог бы за руль сесть. Я просто продемонстрировал разницу в уровне подготовки спортсмена и офицера спецназа.

Объяснения Александра относительно того, что машина принадлежала не Вадиму Александровичу, а кому-то еще, были, видимо, убедительными для него самого. Но мне они таковыми не показались.

Из машины никто не вышел, когда она остановилась во дворе. Это могло означать, что она приехала за кем-то из жильцов. Водитель ждал пассажира, сидя за рулем. Второй вариант таков: кто-то из машины наблюдал за Александром и Нюшей.

Открылась дверь. В кухню вошла капитан Саня и с удивлением посмотрела на Александра Тропинина.

– Не поняла… – сказала она мне, но не завершила фразу, чтобы не обидеть мальчишку.

Мне пришлось объяснять ситуацию:

– Александр проводил Аню до подъезда и полчаса разговаривал с ней на крыльце. После него ее видел, скорее всего, только убийца. Кстати, товарищ капитан, вы имеете право допрашивать мальчика без присутствия родителей или адвоката?

– Только как свидетеля. В этом случае ни адвокат, ни родители не нужны, если только они сами не пожелают присутствовать.

– Илья Константинович вот-вот придет сюда. Предупредите своих, чтобы его пропустили. Александр к допросу готов. Можете позвать дознавателя на кухню, здесь ему будет удобно писать. Стол чистый.

Капитан Саня согласно кивнула и вышла.

Через минуту в кухню вошел дознаватель в майорском мундире. Он поздоровался за руку со мной и с Александром. Следом за ним в дверь заглянула Радимова и жестом позвала меня на выход.

Мы выбрались на лестничную площадку и даже отошли от двери. Рядом с ней стоял сержант из патрульной машины. Нам не хотелось, чтобы наш разговор был слышен посторонним.

– Я обещала поделиться с тобой кучей скверных новостей, – почти угрюмо напомнила мне капитан Саня. – Раскрывай карман шире.

– Делись. У меня плечи крепкие. Я все на них унесу.

– Я в твое отсутствие снова допрашивала Тропинина. Мне показалось, он знает, где находится Надежда Ивановна. Как думаешь, есть смысл установить за ним наблюдение?

– Думаю, нет никакого. Даже если он знает о ее местонахождении, то не скажет. А ты своим допросом только насторожила Илью Константиновича. Он уже наверняка предупредил ее, если, конечно, поддерживает с ней связь. Теперь она близко от него и от сына не покажется, если уже не уехала.

– Ладно. Это было вступление. Перейдем к самому неприятному. Пока я ездила в областное управление, к нам доставили тех парней, которых ты сдал. Я их даже не видела, потому что уехала раньше, вскоре после допроса Тропинина. Я вернулась, зашла к дежурному, хотела взглянуть на задержанных. Они должны были сидеть в «обезьяннике». Мне просто интересно было, сильно ты их изукрасил или уже научился бить аккуратно, не ломая челюстей людям. В «обезьяннике» никого не было. Я спросила у дежурного. Тот сказал, что за задержанными приехал полковник из областного следственного управления с охраной и с адвокатом этих парней. Он предъявил ордер на обязательную передачу их в его ведомство и пообещал возбудить против тебя уголовное дело по факту нападения на молодых людей.

– Что за полковник такой?

– Савушкин его фамилия. Старший следователь по особо важным делам. Не знаю, как ты его воспримешь, если встретишься, но я с ним несколько раз контактировала по разным служебным вопросам. Мне он активно не по нраву. Какой-то очень скользкий, глистообразный тип с юношескими прыщами на старческом лице, сумевший пережить с десяток начальников своего управления. Ладить умеет со всеми и всегда, особенно с руководством любого уровня. Предельно, до мелкого подхалимажа, вежлив даже с уборщицами. От таких людей всегда можно ждать ножа в спину. Но это тоже еще не все. Если повалили неприятности, то целым косяком. Было еще два звонка от первого вице-губернатора области. Первый – начальнику городского управления, который до сих пор работает как временно исполняющий обязанности. Это, сам понимаешь, не добавляет ему смелости в общении с руководством области. Понятно, хочется перед начальством выслужиться, чтобы от этой временности избавиться. Звонок вылился в большой втык по поводу двух нераскрытых убийств. В городе уже ощущается общественный резонанс. Этот вице-губернатор оказался в курсе наших дел. Возмущался, что мы до сих пор не можем поймать какую-то психопатку. Все сказанное весьма походило на угрозу. ВРИО начальника почувствовал, видимо, что под ним пошатывается кресло, к которому он только-только начал привыкать. Но там особого нажима еще не было. Второй звонок – Василию Андреевичу Котову. Вице-губернатор настоятельно рекомендовал ему не связываться с задержанными парнями из охраны областной администрации, которых он лично курирует, и не нажимать на них. Откровенно посоветовал. Такие рекомендации, как ты знаешь, приравниваются к приказам. Котов так и сказал мне. Он не забыл напомнить, чтобы я передала тебе его слова.

– Выходит, вице-губернатор крышует персон, причастных к убийствам?

– Ты уверен, что они тут при делах?

– Мне дело видится именно так. А как ты все это воспринимаешь?

– Мало ли хулиганов на улице. Иной раз они просто так на людей бросаются.

– Простые хулиганы делают это спонтанно. А эти пошли на меня не просто так, хорошо вооруженные, подготовленные. К тому же в масках «ночь». Я на это обстоятельство и среагировал. Иначе мог бы на них вообще внимания не обратить, пока гирькой по голове не схлопотал бы.

– Они говорят, что ты сам на них напал.

– После того, как эти ниндзя издали свой боевой клич. Естественная реакция.

– Хорошо, что есть показания постороннего свидетеля. Твой сосед из окна наблюдал. При этом он уверяет, что с тобой никогда не общался. Ты знаешь его?

– Не успел еще с соседями познакомиться как следует. Здороваюсь кивком, вот и все. Сосед из какой квартиры?

– Над тобой живет.

– Там какой-то парень расписной обитает.

– Да, с уголовным прошлым.

– Меня интересует твое отношение к давлению сверху.

– Я воспринимаю это как приказ. Но с тобой этот номер не прокатывает. Василий Андреевич просил тебе на ухо шепнуть, чтобы ты не сильно волновался, потихоньку собирал на парней сведения, если видишь в этом целесообразность, но не старался афишировать результаты расследования. Мне, естественно, можешь рассказывать все. Котов готов рискнуть должностью и поддержать тебя. Все уловил?

– Конечно.

– Но это еще не все неприятности…

– А вот и Илья Константинович, – отметил я появление на лестнице Тропинина.

Лифт, похоже, никто включать не собирался. Илья Константинович быстро шагал через две ступеньки, как совсем недавно мы с Александром.

– Ты желала с ним поговорить?

– Нет. Мы днем все вопросы обсудили. Пусть посидит рядом с сыном. Его сейчас на кухне допрашивают как важного свидетеля. Но он все же несовершеннолетний. Поэтому важно присутствие на допросе хотя бы одного родителя. Хорошо бы воспользоваться таким моментом и пригласить еще и мать, но это уже мои мечты.

В это время из квартиры вышел тот самый майор-дознаватель, который должен был допрашивать Александра.

– Как?.. – спросила его Радимова, видимо, интересуясь результатом разговора.

– Сил у меня нет с нынешними детьми работать. Мы в свое время такими наглыми не были! Я спрашиваю мальца, что общего у него было с убитой девочкой, а он мне вопросом на вопрос отвечает.

– Каким вопросом? – не понял Илья Константинович.

– Спрашивает, что общего было у лошади с Пржевальским, если она взяла его фамилию. Ну и дети пошли! Я помню, что в детстве вообще жутко боялся милиции, с уважением к ней относился.

– И слава богу, что они не такие… – сказал я, но удержался и не добавил слово «забитые», хотя оно просто вертелось на языке. – Со своим мнением.

– Пойдемте. При мне он начнет отвечать на ваши вопросы, если они, естественно, будут корректными, – пообещал Тропинин-старший. – Я – его отец.

Он вместе с майором-дознавателем прошел на кухню.

– Еще новости есть? – поинтересовался я у капитана Сани. – Ты что-то сказать хотела.

– От Владимира Владимировича. Он дал стопроцентную гарантию, что убийство Соколянской и Соколовой совершено одним и тем же предметом, предположительно кастетом.

– Несколько самоуверенно заявлять так. А если это были просто два кастета от одного производителя, абсолютно идентичные? Я видел такие. Вдруг и эти из одной формы?

– Не в том дело. В голове Соколовой, непосредственно в месте удара, был найден посторонний волос, занесенный туда орудием убийства. Его удалось идентифицировать. Он принадлежит Соколянской, прилип к кастету.

– Что нам это дает?

– Это говорит нам о серийности убийства. Третий случай сильно похож на первые два. Я специально вызвала в следственную бригаду Владимира Владимировича, поскольку предыдущими убийствами занимался именно он. Что этот спец скажет про третье? Если налицо один и тот же почерк, значит, мы имеем дело с серийным убийцей. Тогда дело автоматически переходит под контроль Москвы. У нас его не заберут, но подключат лучших спецов, в том числе и из ФСБ. Большой переполох поднимется. Очередная новость касается нашего следственного управления…

– Долго ты их собирала?

Капитан Саня покривилась:

– Все время твоего отсутствия. Почти половину дня.

– Слушаю.

– Тот же полковник Савушкин сегодня днем изъял все документы по делу о педофилии у старшего лейтенанта Аверьянова. Приказал не соваться в эту историю. Мол, она на контроле вышестоящих органов, и своим вмешательством мы можем сорвать их расследование. Из управления «К» тоже все документы переданы Савушкину в отдел. Мы остались даже без копий.

– Разберемся. Компьютер сына Соколовой…

– Компьютер остался в квартире. Аверьянов только скопировал файлы, которые могли нас заинтересовать. Все они были переданы в управление «К» вместе с внешним жестким диском. Я уже Аверьянова отругала. Дескать, зачем ты его там оставил? Он говорит, надеялся, что удастся что-то еще вытащить из удаленных писем.

– Говорю же, разберемся, – успокоил я Радимову. – Не переживай. С вышестоящими инстанциями спорить не просто бесполезно, но даже и вредно для здоровья. А вот игнорировать их распоряжения можно очень спокойно, без лишних эмоций. Особенно мне, поскольку для меня они вообще никто. Мне эти высокие чины приказать ничего не могут.

– Но нам по этому вопросу теперь закрыт даже вход в управление «К».

– Надо учиться работать у журналистов. Если их не пускают в дверь, они лезут в окно. Так и мы будем поступать. Через форточку или еще как-то заберемся. Скажем, с отмычками. Не умеешь так работать? Научу.

Мы вошли в комнату Нюши Строгановой. Владимир Владимирович стоял перед столом и глядел в темноту двора. Руки он держал сомкнутыми за спиной, отчего плечи его казались более широкими, чем обычно.

На полу уже стояли носилки. На них лежал черный пластиковый мешок вполне понятного назначения.

– Чего ждем? – спросила капитан Саня двух крупных санитаров с одинаково мелкими, почти птичьими головами.

– Сказали, вот-вот мать убитой с работы прибежит. Ей уже звонили. Отец в командировке. Его ждать не будем, – объяснил пожилой следователь.

Он сидел за столом и писал протокол осмотра места преступления. Самый важный документ, на основании которого и возбуждается уголовное дело. За спиной у него стоял сотрудник следственного управления в темно-синем мундире и, подслеповато щурясь, через плечо читал написанное.

Согласно новым внутренним правилам оформления документов, вернувшись к себе в управление, ментовский следователь обязан будет набрать эти материалы на компьютере. Глядя на то, как он медленно пишет, я предположил, что и набор ему дастся с таким же трудом. Если у бригады за ночь будет еще хотя бы пара вызовов, то следователь с работой никак не справится. Ему придется задержаться на службе до тех пор, пока все оформление не будет завершено, то есть еще суток на пятнадцать, минимум на десять.

Я подошел поближе, тоже заглянул в текст, но прочитать ничего не сумел. Оставалось удивляться, как сам этот следователь умудряется хоть что-то разобрать.

– Вы такие иероглифы понимаете? – спросил я с откровенным восхищением в голосе.

– А как же! Даже больше половины, – ответил следователь. – А вы знаете, капитан частного сыска, что Периодическая таблица элементов приснилась Менделееву?

– Слышал об этом.

– А я слышал, что она сначала приснилась Пушкину, но тот ни хрена в ней не понял. А вот Менделеев сразу все сообразил и запустил в науку. Так и я. Сам с протоколом разберусь. А кто не поймет мой почерк, пусть сайт посмотрит. Вам распечатку прислать, поскольку вы в этом деле замешаны?

– Капитану Радимовой. Она даст мне прочитать. А я замешан не в деле, а в расследовании. Даже, скорее всего, занят в нем.

– У Александры Валерьевны все дело на руках будет, читайте, сколько хотите.

Я осмотрел квартиру вместе с ментами из следственной бригады и не желал видеть матери, которая вот-вот должна была оказаться дома, поэтому решил уйти.

Вместе со мной из квартиры вышли отец и сын Тропинины. Допрос Александра завершился вполне благополучно. При строгом отце мальчишка вел себя примерно, не задавал следователю лишних вопросов. Не маленький. Пора бы понять, что дознаватели сами любят спрашивать. Отвечать на чужие обращения они не обучены.

Но что-то в этом допросе явно не понравилось Илье Константиновичу. Он был мрачен и зол. Хотя понятно, что на месте убийства веселиться особо не из-за чего.

Мы медленно спустились по лестнице и вышли из подъезда.

– Давайте подвезу вас, – предложил я.

Едва мы сели в машину, я увидел, как во двор вбежала запыхавшаяся молодая полная женщина.

Александр кивнул в ее сторону и пояснил:

– Мама Нюши…

Я и без подсказки догадался об этом. Женщина напрямик, через газоны, побежала к своему подъезду.

Я не любитель сцен с человеческой безутешностью. При этом хорошо понимаю сакральное значение слова «никогда», поэтому не могу не сочувствовать чужому горю, но наблюдать за ним не люблю.

Поэтому я сразу поехал к дому Тропининых.

– Может, женщине помочь нужно? – проговорил Илья Константинович.

– Там есть кому это сделать. В следственной бригаде имеются и медики, и даже психолог. – Я не остановился, проехал в соседний двор, а там спросил: – Вадим Александрович на ночь куда машину отгоняет?

«Мерседеса» во дворе не было.

– Не знаю, – сказал Илья Константинович. – Обычно здесь оставляет. Мне так кажется. Я специально не наблюдал, но несколько раз рано утром, когда на пробежку отправлялся, замечал, что машина во дворе. Значит, она ночевала здесь, – ответил Тропинин весьма мрачно.

– У вас какие-то неприятности? – спросил я напрямую, помня, ради чего Илья Константинович задержался дома, когда мы с Александром поехали на место преступления.

– Мне не понравилось, что во время допроса этот майор постоянно интересовался Надеждой. Уж к этому-то убийству ее никак не могут приписать. Почему менты угомониться не хотят?

– Если дела идут плохо, не ходите вместе с ними, – подсказал я. – По большому счету, это только плохой перевод китайской пословицы. А смысл у нее такой. Если вас преследуют какие-то неприятности или донимают назойливые мысли, отключите их, думайте о другом, о чем-то приятном, вспоминайте красивые пейзажи, слушайте любимую музыку, просто рыбками в аквариуме любуйтесь, если он у вас есть. Если нет – заведите. Наблюдение за рыбками в аквариуме нормализует нервную систему. Дела наладятся сами собой. Только не думайте о них. Нельзя держать в голове то, от чего хочется избавиться. Кстати, Илья Константинович, вы с Надеждой Ивановной пообщались?

– Пообщались. Я передал ей ваше предложение. Она обещала подумать. Взяла паузу. Утром позвонит мне, я свяжусь с вами. Думаю, она согласится. Она уже почти не возражала, но все же решила подумать. Ее выбило из колеи новое убийство. Надежда хорошо представляет, как переживает Александр, и страдает из-за него.

– Она согласится, – категорично заявил Александр. – Мама уже сильно устала от всего этого. Ей очень хочется жить нормально.

Я высадил отца с сыном у подъезда, потом поехал к выезду со двора, за углом остановился и набрал номер дежурного по городу. Недавно капитан Радимова выбила для меня такое право – пользоваться в случае крайней необходимости картотекой МВД. Я запросил данные на автомобиль «Мерседес», назвал номер.

– Подожди, Тим Сергеич. – Дежурный, видимо, знал меня по голосу. – Я сразу в компьютере посмотрю, чтоб тебе не перезванивать.

Трубка слегка загремела, видимо, дежурный положил ее на стекло стола. Меньше чем через минуту он передал мне данные. Владельцем автомобиля числился Пирогов Вадим Александрович. Значит, Тропинин-старший ошибался, считая, что его помощник ездит на отцовской машине.

Но мне эти данные, в принципе, ничего не давали. Я поехал домой, чтобы подготовиться к ночной операции, которую наметил провести, если позволят обстоятельства. А они вполне могли сложиться благоприятно для меня.