Приехав домой, я поужинал, потом на всякий случай набрал номер квартиры Соколовой. Перепроверка никогда не бывает лишней. Никто не ведает заранее, как могут повернуться обстоятельства.

Я, конечно, знал, что квартира должна быть опечатана до приезда бывшего мужа убитой женщины и ее сына. Но они еще не появились. Иначе капитан Саня непременно поделилась бы со мной этой новостью и, наверное, привлекла бы меня для беседы с ними. Мы с ней вместе обдумывали вопросы, которые можно будет задать мальчику.

Из этого можно было сделать вывод, что сын с отцом пока еще находятся в дороге. Поэтому, несмотря на категоричные усилия вышестоящих инстанций, я мог бы добиться определенного результата, действуя своими методами, недоступными для представителей официальных правоохранительных органов.

Вообще-то контрольный звонок я мог бы совершить и из машины. Домой мне следовало заехать только для того, чтобы захватить с собой кое-какие инструменты, легко умещающиеся в многочисленных карманах стандартной офицерской разгрузки.

Сама эта жилетка была изначально скроена так, чтобы можно было надевать ее на объемный армейский бронежилет, в свою очередь, подогнанный по моей фигуре. Подтянуть резинки крепления было делом недолгим. После этой нехитрой операции разгрузка хорошо сидела на мне и без бронежилета. Она даже плотно прилегала к телу. Я надел сверху свою привычную камуфлированную куртку.

Я покинул подъезд, подошел к машине, приветственно махнул рукой Наилю, вышедшему на балкон покурить, сел за руль и поехал тем же маршрутом, которым следовал минувшим вечером, приблизительно в это же самое время. На месте я не стал ставить свою машину так, как тогда – на тротуаре. Сейчас здесь не было автомобилей следственной бригады. Мой одинокий «Джимни» оказался бы слишком уж приметным. Поэтому я отъехал к соседнему дому, где во дворе была парковка для машин жильцов, не охраняемая, следовательно, бесплатная, и приткнул машину там.

Сам же неторопливо двинулся к нужному мне дому. Подъезд между кафе и магазином не имел домофона. Сначала прошел мимо него, косо, будто бы просто так, посматривая на светлые окна соседней квартиры. Я имитировал рассеянный взгляд гуляющего бездельника. Мне хотелось дождаться, когда престарелые соседи улягутся спать.

Пожилые люди обычно раньше отправляются на покой, чем молодые. Они даже телевизор не всегда смотрят. Особенно люди интеллигентные, которые вообще должны презирать этот волшебный ящик с высоты своего разума.

Почему-то соседи Соколовой казались мне людьми именно такими. Сам я их ни разу не видел. Но уже то обстоятельство, что при первом рассматривании фотографии Надежды Ивановны Тропининой они не решились дать категоричный положительный ответ, говорило об их интеллигентности. Подобные люди всегда ставят свои сомнения выше предположений. А тяжелое обвинение на основе недоказанного утверждения они вообще никогда не выдвинут.

Мне пришлось нарезать еще полный большой круг вокруг целого квартала, пока свет в окнах погас. Только после этого я вошел в подъезд.

Будь на двери домофон или кодовый замок, это не смутило бы меня, поскольку с такими штуковинами справляться я умел. В дверце «Джимни» у меня давно прописалась металлическая линейка, заточенная особым образом и весьма подходящая для открывания таких замков. Кстати, она годится и для работы с автомобильными дверцами замков, хотя и не в состоянии провернуть потом замок зажигания.

Я пошел работать.

Малое количество прохожих на улице в это время обеспечивало мне возможность скрытного проникновения в подъезд. По лестнице я поднимался совершенно беззвучно, так, что даже сам себя не слышал. Значит, не полностью растерял былую боевую подготовку.

Так вот, напевая себе дифирамбы, я и добрался до нужной двери. Правда, сначала остановился у соседской, ближней к лестнице, приложил ухо, но, кроме тишины, не услышал ничего.

Такие дома, где на лестничной площадке имелось всего по две квартиры, мне всегда нравились. А в данный момент особенно. Потому что у меня не было необходимости проверять тишину еще и у других дверей.

Лампочка на лестничной площадке светила яркая. Таких обычно в подъездах не ставят, но здесь для чего-то ввернули. Где она выключалась, я не знал. Добраться до самой лампочки, чтобы выкрутить ее, не имея лестницы, я просто не мог. Да и свет мне был необходим для выполнения самой сложной и тонкой задачи – аккуратного снятия печати с двери.

В принципе, я мог бы и наплевать на это досадное обстоятельство. Мало ли что. Подумаешь, шел кто-то по подъезду и нахулиганил, сорвал печать. Вряд ли кто-то на меня это свалит. Особенно такими шалостями отличаются дети, известные разрушители любого порядка, установленного самым строгим законом.

Но я не имел намерения привлекать внимание к своему посещению этой квартиры. Поэтому потратил почти десять минут на то, чтобы аккуратно, миллиметр за миллиметром срезать идеально заточенным медицинским, скальпелем всю печать вместе со слоем клея. Он скрипел под лезвием, но не настолько громко, чтобы разбудить соседей. Печать после этого ушла на какое-то время ко мне в карман.

С замком я справился быстрее – квалификация позволяла. Мысленно я хвалил своего инструктора, какого-то завязавшего уголовника, привлекаемого по найму для обучения офицеров ГРУ основам своего ремесла. В боевой обстановке мне почему-то ни разу не доводилось пользоваться отмычками, но навык, приобретенный при подготовке, я не потерял.

Вечером для пущей гарантии я потренировался на собственной двери на замке оружейного сейфа. Во время этой репетиции я старался работать без звука. Так же действовал и в подъезде.

Сейчас все прошло идеально. Набор отмычек даже не звякнул во время аккуратных действий взломщика-дилетанта, не привлек постороннего внимания.

Путь для дальнейшей полноценной работы был открыт. Я вошел и затворил за собой дверь.

Предварительно я прилепил печать к двери двусторонним скотчем так, чтобы после закрывания бумажка с ней пристала к старому месту. Если кто-то из соседей с других этажей будет проходить мимо, то он бросит на дверь рассеянный взгляд и сочтет, что печать стоит на своем исконном месте. Внимательно к ней присматриваться никто не будет.

Не глядят же люди на пятно, темнеющее на стене подъезда, каждый раз, когда проходят мимо. Они знают, что оно там есть, но не сумеют точно указать место, где это пятно было, если его удалить.

Этот момент давно подмечен психологами. Им следует пользоваться.

Естественно, как и всякий взломщик, уважающий себя, я не стал включать свет, а воспользовался обычным фонариком. Луч я направлял только себе под ноги, чтобы не споткнуться, следил за тем, чтобы он не попал на шторы и не проскочил за оконное стекло.

Искать что-то мне необходимости не было. Я прошел в детскую комнату, сразу увидел компьютер и включил его. Пока он загружался, я вытащил из кармана внешний жесткий диск, не забыл и USB-Hab, который взял на случай, если все порты у компьютера будут вдруг заняты. Но эта штука мне не понадобилась. Свободных портов оказалось достаточно.

Внешний диск у меня был объемным. Я без сомнений начал перекачку на него всего содержимого компьютера, включая операционную систему, чтобы иметь возможность восстановить удаленные файлы.

Наверное, можно было бы обойтись и без операционной системы. Но я не знал, можно ли тогда будет провести восстановление удаленного материала, и на всякий случай решил скачать и ее.

Это процесс не минутный. Я терпеливо ждал, устроившись в кресле. При этом не дремал, несмотря на удобство позы. Хорошо, что мама мальчика была человеком состоятельным и компьютер сыну купила мощный, скоростной. Перекачка заняла не так уж и много времени. Какая-нибудь старенькая машина могла выполнять эту операцию до самого утра. Здесь же на это ушло чуть больше часа.

Я закончил перекачку и проверил, как раскрывается материал с внешнего жесткого диска. Результат давал мне право надеяться на то, что у меня все получится так, как я и задумал.

Только после этого я покинул квартиру. Дверь изнутри открывал с предельной осторожностью, чтобы листок с печатью не порвать. Замок при закрывании долго капризничал, но все же я с ним справился без шума и матюков.

Чтобы определить, что дверь кто-то взламывал, необходимо будет замок снять, полностью разобрать и отправить на тщательную экспертизу. Обычно отмычки оставляют небольшие следы-царапины, определяемые при тщательном рассмотрении. Избежать этого невозможно. Однако у следствия не будет причин для такой перестраховки. Кому в голову взбредет исследовать замок, если квартира не ограблена?

Я осторожно отодрал двусторонний скотч от бумаги, промазал листок слоем заранее припасенного канцелярского клея и опечатал дверь точно так же, как это было сделано до меня. Работа моя закончилась.

Вдохновленный первым успешным опытом проникновения в чужую квартиру, я готов был сейчас же отправиться в любой банк или во вторую квартиру. Но там в настоящий момент находилось тело Алевтины Николаевны Соколянской, рядом с которым, согласно обычаю, на ночь оставались родственники.

Со второй частью криминальной эпопеи необходимо было повременить, несмотря на все мое вдохновение, отложить ее выполнение хотя бы на сутки. Это время мне хотелось провести спокойно, без излишней суеты и всяческих неприятных моментов реальности. Пожить нормально, по-человечески.

Но суток спокойной жизни мне не досталось. Ночью позвонила капитан Саня.

Я глянул на часы. Половина третьего. Полтора часа я все же поспал.

– Не разбудила?

– Да что ты!.. Разве я когда-нибудь вообще сплю?

– У нас тут большие неприятности. Крутые события развиваются, но почему-то без тебя.

– Неужели такое возможно? Ты меня удивляешь!

– Значит, так. Начну по порядку. У нас снова кастет засветился. Причем дважды за ночь. А всего мы имеем пять свежих трупов.

– Поздравляю! Чем больше улик, тем выше возможность поймать преступника.

– Не иронизируй над пролитием крови. Вчера вечером, уже почти ночью, произошло два нападения на женщин. Без причины. Просто так. Удар кастетом сзади по голове. Есть новый штрих – ограбление. У той и у другой пропали сумочки, в которых были деньги, телефоны, документы и ключи от квартир. Одна женщина незамужняя. Мягко говоря, не самого строгого поведения. Шла из гостей. Только рассталась с подругой. Через пять минут ее убили. Подругу быстро нашли по биллингу. Просмотрели все звонки из района преступления. Об этом долго рассказывать, но сделано все было с предельной скоростью. ФСБ подсуетилась. Им быстрее сведения дают, чем нам. Нашли, короче говоря, эту подругу. Надеялись, что она даст важные сведения. Может, шел кто за ними по улице. Познакомиться пытался, просто заговорить. Или еще что-то. Но никого подозрительного эта подруга не видела. Сказала, что у убитой женщины в сумочке была большая сумма денег. Сколько – она точно не знает. Сейчас проверяются все, кто знал о наличии этих денег, в том числе сама подруга и ее связи. Пропали ключи от жилья и документы. В квартире мы устроили засаду, предполагая, что грабитель туда заявится. Не пришел. Ему не до того было. Вторая женщина замужняя, мать двоих малолетних детей. Работает в магазине. Шла домой. В сумочке были все деньги семьи. Муж говорит, что теперь даже похоронить ее будет не на что. Он вышел встречать жену, всегда так делал, сам нашел тело и вызвал полицию. Владимир Владимирович говорит, что последние убийства, как и два первых, совершены ударом по затылку. Тем же кастетом или другим, он точно сказать не может. Но два новых преступления произошли одно неподалеку от другого. Меня лично, как и подполковника Котова, смущают ограбления. Квартиры Соколянской и Соколовой не были обобраны, хотя там и нашлось бы что взять.

– Это утверждает меня в мысли, что преступник паникует и пытается замести следы. Он хочет, чтобы мы искали человека, склонного к ограблению, а сам убивал по другому принципу.

– По какому же?

– А вот это еще следует выяснить. Ты, кажется, не все мне сказала. Продолжай.

– Ага. Но эти два убийства оказались только началом. Были высланы наряды для прочесывания района. Все стандартные, по четыре человека в каждом. В одном из них оказался родной брат второй убитой женщины. Он служит в полиции. Товарищи отвезли его в квартиру сестры, хотя тела там еще не было, и оставили утешить вдовца, а сами отправились на прочесывание. Все трое найдены убитыми в соседнем квартале, прямо на дороге, рядом со своей машиной. Расстреляны предположительно из пистолета Макарова. Данные экспертизы по оружию будут только к утру. Но один из полицейских успел произвести выстрел из своего пистолета. На шум пальбы среагировали люди из ближайшего дома. Они вызвали полицию. Все свидетели говорят о четырех выстрелах. Три первых – один за другим. Четвертый – через какое-то время. Следов крови преступника на месте не обнаружено. Может быть, полицейский промахнулся. Тем не менее предупреждены все больницы и прочие места, куда может обратиться раненый негодяй. Я была на месте этого расстрела. Мы всей оперативной бригадой попытались составить картину происшествия.

– Стрельба и кастет – не надо смешивать, – напомнил я. – Это может быть совсем иной случай, просто совпавший по времени. Каждый раз, когда в городе проводится какая-то большая зачистка, ваши ребята отлавливают несколько человек, находящихся в розыске, и пару-тройку субъектов с оружием. Здесь может быть то же самое.

– Я тебе самого главного не сказала. Не успела еще. Полицейский, тот самый, который стрелял, сначала получил удар кастетом в область уха. Он упал и был добит выстрелом из пистолета. Двое других почему-то стояли в стороне. Метрах в пяти-шести. Они даже оружие достать не успели, как их застрелили. Оба только кобуры расстегнули. Автоматы оставались в машине. Но первый, получивший удар кастетом, а потом пулю в левую часть груди, все же вытащил пистолет и выстрелил, наверное, лежа на спине. Потом он уронил оружие и умер. Это было его последнее действие. Такое усилие стоило ему жизни.

Я спросонья не слишком хорошо представлял себе картину, описанную капитаном Саней, тем не менее вопросы у меня возникли сразу:

– А почему все это произошло на дороге? На тротуаре четверым мужикам было тесно?

– Трудно сказать. Может, убийца по дороге шел, пытался такси остановить? Пока не поймаем, – не узнаем.

– Почему при проведении такой серьезной операции, когда уже есть два трупа, двое полицейских остались в стороне, из машины выбрались, но не пошли вместе с первым? Как они оружие не подготовили?

– Тоже вопросы, на которые пока ответить невозможно. Хотя я предположила бы простое разгильдяйство патрульных. Несерьезное отношение к опасности. Как у нас у всех обычно бывает. Беда может коснуться кого угодно, только не меня.

– Где в патрульной машине сидел тот человек, который стрелял?

– Это водитель.

У меня в голове сразу выстроилась некая картина.

Я выложил ее Радимовой как версию:

– Я все вижу несколько не так. Представь, что едет по улице патрульная машина. Что-то там в ней ломается. Она останавливается…

– Да, машина находилась метрах в двадцати от места расстрела, – согласилась капитан Саня.

– Вот. Сломалась машина. Ты выясни, с ней все нормально?

– Сейчас позвоню с другого телефона. Подожди. – Не дожидаясь моего согласия, она положила трубку на стол, о чем мне сообщил характерный стук пластика о дерево.

Потом послышался отдаленный разговор. Слов я не разобрал.

Но Радимова уже взяла трубку в руку и сама мне сообщила:

– У меня складывается впечатление, что ты там рядом был и за всем наблюдал с присущим тебе ехидством. С этой машиной в последнюю неделю постоянно неприятности. Сначала выезжает – нормально. Потом, через несколько часов, всегда в разные промежутки времени, все стрелки на приборной доске падают, кончается подача электричества. Мастер смотрел, ничего не нашел. Аккумулятор в порядке. Он предложил поставить машину на стенд и проверить все датчики. Но колес в райотделе не хватает, потому с этим тянули.

– У меня на старой машине, на которой жена от меня уехала, была такая же история. Я грешил на генератор, даже новый, помнится, купил. А когда хотел старый снимать, заметил, что один контакт разъединился. Я это дело поправил, и проблемы не стало. Посоветуй, прослывешь знатоком в этой области. Значит, картину я вижу так. Машина остановилась. Водитель из нее вышел и поспешил за помощью к человеку, который находился поблизости, скорее всего, около своего автомобиля. Не знаю уж, о чем он хотел попросить. Двое других пошли за ним, но не для того, чтобы проверить этого человека. Он не вызвал у них никаких подозрений. Парни двинулись просто за компанию со своим водителем или же ноги хотели размять. Может, думали вопрос задать, не видел ли автомобилист чего-то подозрительного. И все. Он у них был, повторяю, вне подозрений. Понимаешь? Какой вывод из этого можно сделать? Кого они не будут бояться и подозревать? В каком случае не станут готовить оружие?

– Женщина!.. – сразу предположила капитан Саня.

– Возможно и такое. Это один из вариантов. Я понимаю, кого ты имеешь в виду. Но Надежда Ивановна, насколько я знаю, не имеет своей машины. По крайней мере, я ни разу не слышал про это. Кроме того, человеку, стоящему на учете в психушке, не дадут права. Я допускаю, что там могла быть женщина. Но другая. Не причастная к пяти убийствам. Хотя пожилого мужчину полицейские тоже не заподозрили бы. Не почувствовали бы от него опасности. Хотя от такого человека и убийственного удара ждать трудно. Или… – Я надолго замолчал, мысленно оформляя свои подозрения.

– Или?.. – спросила капитан Саня.

– Или там была какая-то шикарная машина. Например, «Мерседес» S-класса. – Говоря это, я продолжал развивать в голове свою мысль, но пока ничего не высказывал вслух, чтобы не обвинить человека, не имеющего никакого отношения к этим бедам.

– Это «шестисотый», что ли?

– Не обязательно. S-класс сам по себе большой. Там и «шестисотые», и «пятисотые», и «триста пятидесятые», и пара штук самых дорогих из серии «AMG». Есть разные модификации, удлиненные версии, купе, полноприводные и прочие. Кажется, скоро даже кабриолет будет. Человека с такой машиной менты не заподозрят. Но свет клином на «Мерседесе» не сошелся. Это может быть любая люксовая тачка. Или спортивная, которая бешеных денег стоит. Я про «Мерседес» подумал, потому что сегодня встречался с одним типом на такой машине.

– Может быть, – в раздумье сказала Радимова.

– Я продолжаю не описывать, что случилось, а предполагать возможный вариант. Водитель патрульной машины подходит к этому мужику, задает вопрос и вдруг что-то замечает. Предположим, кровь на рукаве. Водитель люксовой машины улавливает реакцию мента и вмиг наносит удар кастетом. Патрульный падает. Двое других для кастета недоступны. Тогда в ход идет пистолет. Последняя пуля – первому, чтобы добить. Но уже торопливо, чтобы успеть удалиться. Поэтому не точно, не наповал. Мужик делает пару шагов к своему автомобилю. Гремит ответный выстрел полицейского. Возможно, пуля попала в машину или вообще вдоль по улице прогуляться пошла. Хотя могла угодить и в водителя дорогой тачки. Но тот все же уехал. Пусть раненый. Я даже допускаю, что на нем был бронежилет скрытого ношения. Например, номер два. Пистолетная пуля его не пробьет, хотя ребра сломает. Подумай, кто у нас носит такие штуковины?

– Большие бизнесмены, которых за обман хотят подстрелить коллеги…

– Возможно. Или чиновники, считающие себя важными персонами, которых все стараются убить. Или их охранники.

– Картинка красивая, – согласилась капитан Саня. – Она тебе во сне привиделась?

– Я не Менделеев. Снилось мне, кажется, что я грибы в лесу собирал. А их мало. Редко попадаются. Но у меня откуда-то полная корзинка накопилась.

– Мне бы твои сны!.. Я за грибами только в детстве с бабушкой соседской ходила. Во взрослом возрасте на природу ни разу не выбралась. А снятся мне погони, перестрелки и подонки с бандитскими рожами. Хоть бы один раз ты, Страхов, приснился. Ты не страшный. Ладно. Когда к нам приедешь?

– Надеюсь, до обеда. С утра кое-какие дела сделать нужно.

– На тренировку, понятно, я утром не попадаю. Я на работе. Тогда до обеда!..

Про то, что капитан Саня опять отмазалась от тренировки, я уже догадался и всерьез начал подумывать, что у нее тактика такая. Отказаться стесняется, а так – отговорка есть.

– Постараюсь пораньше. До встречи!